Чтение онлайн

Въ связи съ появленіемъ собственной территоріи остро всталъ вопросъ объ организаціи гражданскаго правопорядка въ занятыхъ мстностяхъ. При естественномъ сотрудничеств въ дл возстановленія и возрожденія своей родины задача военныхъ и общественныхъ круговъ разршалась, казалось бы, весьма просто. Но вотъ этого то единенія не только не было, но со стороны военныхъ круговъ все время наблюдалось упорное, частью сознательное, частью по невжеству въ политическихъ вопросахъ, стремленіе сдлать гражданскую борьбу съ большевиками исключительно своей монополіей. Здсь, на сверо-западномъ фронт, все дло осложнилось съ самаго начала, благодаря личности командующаго арміей ген. Родзянко. Занявъ постъ командующаго вопреки желанію единственной организованной тогда русской общественной ячейки — Ревельскаго Русскаго Совта, при первыхъ же успхахъ на фронт генералъ сталъ игнорировать голосъ общественности самымъ откровеннымъ образомъ. Его распоряженіемъ была введена система военно-гражданскаго управленія освобожденнымъ краемъ, сводящаяся на практик къ тому, что единственными устроителями и насадителями «новой» гражданственности въ кра снизу и доверху явились исключительно гг. военные. Фактически диктаторскую власть съ ген. Родзянко раздлилъ ген. Крузенштіернъ, именовавшійся начальникомъ тыла, въ вдніи котораго находились управляющій гражданской частью («нач. военно-гражд. управленія») полк. Хомутовъ, начальникъ снабженія арміи и населенія полк. Поляковъ, начальникъ военныхъ сообщеній полк. Третьяковъ. Вншнія сношенія отошли къ брату генерала — полковнику К. А. Крузенштіерну.

У себя, въ чисто военной области, ген. Родзянко обзавелся дежурнымъ генераломъ, инспекторомъ артиллеріи и прочими громкими, но бутафорскими по размрамъ арміи, должностями, на каковыя должности, за рдкими исключеніями, были назначены персоны не ниже полковничьяго чина. Про свои познанія и таланты въ области насажденія гражданскаго порядка ген. Родзянко самъ высказывался весьма пессимистически, что не мшало ему, однако, залзать въ эту область, когда вздумается и развязно критиковать «общественниковъ», когда они ему подвернутся на языкъ или подъ руку. Политическая физіономія огромнаго большинства его сотрудниковъ оказалась опредленно чернаго колера, а дйствительная, но тщательно скрываемая, оріентація — на прусскую реакцію.

Въ одномъ мст своей книги (стр. 60) ген. Родзянко жалуется, что начальнику тыла, ген. Крузенштіерну, приходилось работать въ очень тяжелыхъ условіяхъ, «потому что чрезвычайно трудно было найти помощниковъ и исполнителей: офицеры были нужны на фронт, а штатскіе люди предпочитали оставаться въ Ревел и жить спокойно или заниматься общественностью, а это послднее занятіе гораздо больше вредило, чмъ помогало арміи». Упреки направлены по адресу непріятнаго для ген. Родзянки Ревельскаго Русскаго Совта и крайне несправедливы по существу. Дятельности гражданскаго элемента въ тылу не хотлъ самъ Родзянко и его ближайшіе помощники. Напримръ, когда рчь шла о назначеніи на должности волостныхъ комендантовъ гражданскихъ лицъ, онъ возражалъ противъ штатскихъ, потому что фронтъ былъ близокъ (стр. 65), а когда услуги помощи предлагались въ центр, по упорядоченію хотя бы продовольственной части, начальникъ этого отдла отвчалъ посланному представителю общественности: «въ совтахъ вашихъ не нуждаемся, если вамъ что нужно, обратитесь къ моему помощнику».

Русскій Совтъ къ тому времени, очевидно, понялъ вс послдствія своей 1 овечьей политики по отношенію къ командованію и бросился за содйствіемъ і къ сидвшему въ Гельсингфорс ген. Юденичу. Формальнымъ основаніемъ къ этому было то, что незадолго передъ тмъ генералъ Колчакъ назначилъ ген. Юденича главнокомандующимъ сверо-западнаго фронта и, слдовательно, Родзянко оказывался подчиненнымъ ген. Юденича. [49] Была составлена соотвтствующая записка о Родзянко и Сверномъ Корпус. Членъ совта М. М. Филиппео повезъ ее въ Гельсингфорсъ къ ген. Юденичу, прося его пріхать образовать немедленно гражданское совщаніе.

Юденичъ сказалъ, что онъ не можетъ пріхать, такъ какъ не знаетъ, какъ отнесутся къ нему эстонцы. Филиппео отвтилъ ему на это, что все зависитъ отъ того политическаго курса, котораго станетъ держаться генералъ въ Ревел и посовтовалъ ему также не медлить съ поздкой на фронтъ, иначе его популярность въ арміи разсется, какъ дымъ.

По политическимъ вопросамъ ген. Юденичъ направилъ Филиппео къ А. В. Карташеву, которому Филиппео подалъ вышеупомянутую записку, а копію ея далъ I. В. Гессену для пересылки заграницу. Карташевъ жаловался Филиппео на борьбу съ черносотенными тенденціями Трепова, Волконскаго, которую ему пришлось вынести вмст со Струве, но никакого конкретнаго совта не далъ.

Черезъ два дня (24 мая 1919 г.), посл визита Филиппео, сформировалось, однако, Политическое Совщаніе при ген. Юденич. На русскіе круги по об стороны залива составъ его произвелъ Крайне гнетущее впечатлніе; особенно совсмъ почернвшій проф. Кузьминъ-Караваевъ.

Совщаніе возникло единоличной властью ген. Юденича безъ всякаго участія общественности. Попали только т, кого хотлъ ген. Юденичъ. Сюда вошли: генералы Суворовъ (внутр. дла) и Кондзеровскій (упр. длами), В. Д. Кузьминъ-Караваевъ (продовольствіе), С. Г. Ліанозовъ (финансы) и А. В. Карташевъ (пропаганда). Неугодными въ числ прочихъ оказались нын покойный Е. И. Кедринъ за то, что масонъ, и I. В. Гессенъ, какъ вообще непріемлемый для людей «истинно-русскихъ» устремленій. У народившагося Политическаго Совщанія быстро появилась мстная гельсингфорская оппозиція, завязалась мстная кружковая борьба и вмсто живого нужнаго дла, оно скоро стало гнздомъ реакціонныхъ замысловъ для однихъ и пустой говорильней для другихъ.

Убдившись на мст, что окружавшіе ген. Юденича люди не могутъ оказать никакого оздоровляющаго тылъ арміи вліянія, М. М. Филиппео, по возвращеніи въ Ревель, сдлалъ въ этому дух докладъ Совту. Тогда послдній обратился съ новой запиской уже къ начальнику тыла арміи, ген. Крузенштіерну, въ которой онъ ршительнымъ образомъ протестовалъ противъ начавшихся административныхъ безобразій въ занятой полос. Отвта никакого не послдовало. Посл этого Ревельскій Русскій Совтъ окончательно повисъ въ воздух.

Почти съ первыхъ же дней вся занятая блыми территорія распалась на два, если можно такъ выразиться, воеводства. Югомъ — Псковской губ. — завладлъ атаманъ Булакъ-Балаховичъ, на свер — въ Гдовскомъ и Ямбургскомъ уздахъ — царила власть ген. Родзянко. Короткое время, около двухъ недль, до отъзда своего во Псковъ, когда его взяли эстонцы, въ Гдов хозяйничали Балаховичъ и Ивановъ.

Въ этотъ періодъ Булакъ-Балаховичъ положилъ начало своимъ знаменитымъ развшйваніямъ обывателей по фонарямъ, а Ивановъ попробовалъ сорганизовать «общественный гражданскій совтъ г. Гдова и его узда» — конечно, на тхъ же началахъ фиктивнаго участія подлинной общественности, какъ это описано мною во второй глав по отношенію къ Пскову.

20-го мая этотъ Совтъ (скоро переименованный въ Гражданское Общественное Управленіе) издалъ постановленіе, помщенное мною въ приложеніи, послужившее отчасти образцомъ и для Псковской губерніи. Изъ постановленія вовсе не было видно, почему Совтъ употребляетъ всуе имя общественности, но за то подъ постановленіемъ, грозившимъ за его неисполненіе всми карами «вплоть до самыхъ ршительныхъ» въ обстановк военнаго времени, гордо красовалась подпись предсдателя Н. Иванова. Все постановленіе представляло смсь либеральныхъ потугъ съ довольно откровеннымъ усмотрніемъ. Устраняя всякую общественную иниціативу и самодятельность въ дл устройства гражданской обывательской жизни, Совтъ предписывалъ по всмъ вопросамъ «какъ въ город, такъ и въ деревняхъ» обращаться исключительно къ нему (п. 1). Взамнъ сего гражданамъ милостиво разршалось входить въ Совтъ «съ полезными для того или другого общественнаго дла краткими письменными указаніями» (п. 9). «Первымъ долгомъ» деревенскихъ старостъ было «арестовать всхъ. коммунистовъ и доставить военной власти» (п. 15). Авторы постановленія, видимо, не дали себ труда подумать, къ чему могла привести и привела на дл эта послдняя «обязанность», вылившаяся въ повальное сведеніе мелкихъ затянувшихся за революцію счетовъ и наполнившая потомъ невинными жертвами вс тюрьмы и участки края. Но среди этихъ вольныхъ и невольныхъ ляпсусовъ и ошибокъ въ постановленіи Совта одно несомннно было дльное и нужное въ обстановк того времени. Совершенно опредленно и недвусмысленно Совтъ поставилъ непріятную для гг. помщиковъ точку надъ «і» въ аграрномъ вопрос: «воспрещается отбирать у крестьянъ занимаемыя ими помщичьи земли, инвентарь и скотъ» (п. 6). Не предршая какого-нибудь окончательнаго разршенія земельнаго вопроса, этотъ параграфъ вносилъ успокоеніе въ крестьянскую среду, утишалъ ея затаенные за земельные захваты страхи передъ пришедшими вновь «господами» и общалъ въ будущемъ придать устойчивость всей блой борьб.

Ивановъ недолго былъ въ Гдов. Во время пріздовъ туда Родзянко онъ прятался, а когда Родзянко не было въ Гдов, вперемежку съ административной дятельностью… торговалъ, по словамъ Родзянко, какой-то колбасой по высокой цн. Коммерческій геній всюду неизмнно преслдовалъ этого «общественнаго» работника и, начиная обычно за здравіе «новой гражданской жизни», онъ неукоснительно кончалъ за упокой ея. Посл его исчезновенія изъ Гдова вс «общественныя управленія» въ гдовскомъ узд сдуло, какъ втромъ. Псевдо-либерально-садистская балаховщина быстро смнилась блокрестной хомутовщиной.

То, что творилъ въ Псковской губ. въ этотъ періодъ атаманъ Балаховичъ со своей сворой — описано во второй глав этой книги, но было бы несправедливымъ сказать, что вс безобразія балаховцевъ кончались за предлами ихъ несчастной сатрапіи. Правда, такихъ грабежей и вымогательствъ, какъ это имло мсто въ Псковской губ., въ Хомутовскомъ воеводств почти не наблюдалось, но пороть и нещадно разстрливать Хомутовъ и его сподвижникъ Бибиковъ начали съ первыхъ же дней по своемъ обоснованіи въ Ямбург. Однако, казни совершались здсь не такъ явно и откровенно, какъ у Балаховича; излишней афишировки Хомутовъ все-таки избгалъ, а совершенныя убійства прикрывалъ фиговымъ листкомъ военно-полевой юстиціи, превращенной у него въ единственные и постоянные суды. Все управленіе краемъ Хомутовъ сосредоточилъ въ рукахъ многочисленныхъ невжественныхъ и алчныхъ комендантовъ, руководствовавшихся больше своимъ собственнымъ усмотрніемъ, чмъ какими либо законами, къ которымъ эти господа чувствовали непреодолимое отвращеніе.