Гражданская война на с?веро-запад? Россіи
Шрифт:
За одной ошибкой въ естественной внутренней связи тянулась другая.
Изнывавшіе подъ игомъ большевикомъ родственные эстонцамъ, ижорцы, населяющіе побережье Петербургской губерніи (прежнюю Ингерманландію), вначал приняли самое дятельное участіе въ блой освободительной войн. Сформированный ими на свой рискъ и страхъ отрядъ, дйствовавшій поздне подъ командой финскаго офицера Тополяйнена, проявилъ большую стойкость и успхи въ борьб съ большевиками, обезпечивая въ то же время арміи ген. Родзянко ея лвый флангъ. Но такъ продолжалось весьма недолго. Вскор отъ коменданта Ямбурга, гвардіи полковника Бибикова полетли донесенія ген. Родзянко, что ингерманландцы (или ижорцы) носятся съ идеей какой-то «ингерманландской республики» и на этой почв перестали признавать комендантовъ Бибикова, назначенныхъ имъ для Сойкинской волости, раіона разселенія ижорцевъ. Возникли тренія, въ которыхъ ген. Родзянко очень винилъ, между прочимъ, эстонцевъ, поддерживавшихъ, по его словамъ, домогательства ингерманландцевъ о «республик».
Мечтали ли ижорцы (маленькая смшанная народность полуфинскаго происхожденія) о собственной республик? Сомнительно. Но что грубая солдатская нетерпимость, проявленная компаніей ген. Родзянко, испугала и враждебно насторожила ижорцевъ по отношенію къ русскому командованію — несомннно; для такого эффекта не нужно было ничьей агитаціи, обстоятельства говорили сами за себя.
Главнымъ ядромъ ингерманландскаго отряда были мстные жители-ижорцы, а въ качеств командующаго кадра — пришлые офицеры финскаго происхожденія. Часть изъ нихъ явилась изъ Финляндіи, часть изъ Эстоніи, вмст съ прибытіемъ эстонскаго дессанта капитана Питки. Дессантъ послалъ генералъ Лайдонеръ, чтобы комбинированными дйствіями эстонскихъ и русскихъ силъ обезпечить прочность лваго фланга наступающей на большевиковъ арміи и парализовать дйствія расположенной на Финскомъ побережьи крпости Красная Горка. Носились слухи, что гарнизонъ Красной Горки склоненъ перейти на сторону блыхъ и что дессантная операція ускоритъ этотъ переходъ. Капитанъ Питка былъ подчиненъ общему для обихъ (русской и эстонской) армій главнокомандующему Лайдонеру, а капитанъ Тополяйненъ, командующій образовавшимся ингерманландскимъ отрядомъ, считалъ себя непосредственно подчиненнымъ капитану Питк.
Общеніе блыхъ съ возставшими противъ большевиковъ ижорцами началось, такъ сказать, съ прескательныхъ мръ. Въ результат донесеній Бибикова прежде всего позакрывали учрежденныя ижорцами ихъ національныя школы, а затмъ явившійся на мсто ген. Родзянко прочелъ представителямъ отряда строгую нотацію о недопустимости какой-либо сепаратистской пропаганды, грозя при неисполненіи его приказаній репрессіями. Ген. Родзянко разсуждалъ просто: «никакого ингерманландскаго населенія вообще не существуетъ» и стало быть нтъ причинъ какому-то національному обособленію. Сомнвающимся онъ рекомендовалъ обратиться за разъясненіями къ… Антант. Ижорцы смолчали и подчинились, но не надолго. При ближайшемъ новомъ столкновеніи взаимныя отношенія еще больше ухудшились, и капитанъ Тополяйненъ обнаружилъ признаки неповиновенія ген. Родзянко, ссылаясь на свою якобы непосредственную подчиненность капитану Питк. Эстонцы не только не подстрекали къ этому капитана Тополяйнена, а, наоборотъ, приняли мры, чтобы какъ нибудь уладить нежелательную въ боевой обстановк размолвку. здившій для улаженія возникшихъ, треній эстонскій полковникъ Унтъ опредленно подтвердилъ ген. Родзянк, что ингерманландскій отрядъ въ оперативномъ отношеніи подчиняется не капитану Питк, а ему — генералу Родзянк [47] . Въ результат между Родзянкой и Тополяйненомъ произошло бурное объясненіе. «Вспыливъ», Родзянко «выгналъ его вонъ изъ квартиры». Еще грубе генералъ поступилъ по отношенію къ другому уже штатскому представителю ижорцевъ, магистру петербургскаго университета г. Тюнни. Человкъ корректный и боле выдержанный, чмъ Тополяйненъ, Тюнни хотлъ миролюбиво разобраться во всхъ недоразумніяхъ, возникшихъ между Родзянкой и ингерманландскимъ отрядомъ, но не усплъ онъ и рта раскрыть, какъ Родзянко рзко крикнулъ ему: «Я Васъ повшу»…
47
Кн. Родзянко, стр. 44
Естественно, что посл такихъ пріемовъ ингерманландцы окончательно возненавидли русское командованіе. Сепаратистскія стремленія еще боле обострились, и вся исторія закончилась насильственнымъ разоруженіемъ отряда. «Ингерманландскій вопросъ, — замчаетъ Родзянко, — разршился весьма просто: посланная полковникомъ Бибиковымъ рота разоружила тыловыя ингерманландскія части; узнавъ объ этомъ, офицеры отряда сли на лодку и куда-то исчезли, а солдаты частью разбжались, а частью были сведены въ ингерманландскій батальонъ, приданный къ одному изъ полковъ второй дивизіи» (стр. 62). Нужно ли еще что нибудь прибавлять къ этой «простот» разршенія національныхъ запросовъ русскихъ меньшинствъ?.. Разв только то, что солдатское ршеніе вопроса продлывали на глазахъ другой стремящейся къ политическому самоопредленію національности — эстонцевъ, для которыхъ расправа съ ижорцами служила лишнимъ и вящимъ напоминаніемъ, чего можно ожидать отъ русскаго благо командованія, когда оно войдетъ въ силу.
«Сегодня ты, а завтра — я» — грохотъ русско-нмецкихъ пушекъ съ другого бока Эстоніи служилъ для такихъ пессимистическихъ размышленій удивительно подходящимъ аккомпаниментомъ, чтобы у эстонцевъ не осталось и тни сомнній относительно подлинныхъ намреній русскихъ командныхъ круговъ.
Ну а какъ же, спроситъ читатель, насчетъ «ингерманландской республики?» Не является ли это требованіе само по себ дйствительно нелпымъ?
Отвчать на этотъ вопросъ не приходится: ижорцы такого требованія, повидимому, вовсе не выдвигали. Есть кое-какія основанія думать, что подобное освщеніе значительно боле скромныхъ желаній ижорцевъ являлось плодомъ фантазіи чернаго Бибикова, смшавшаго въ одну кучу различныя требованія ненавистной ему «политики».
Во времена существованія сверо-западнаго правительства съ опредленной опубликованной демократической программой, которая, конечно, больше, чмъ штабъ Родзянки, могла поощрить ижорцевъ въ ихъ политическихъ домогательствахъ, ни о какой «республик» они не заикались. Максимумъ, о чемъ просили ижорцы въ поданномъ правительству письменномъ привтствіи, — это объ осуществленіи ихъ «національно-культурной автономіи».
И тмъ не мене я отнюдь не берусь оспаривать утвержденія ген. Родзянки, что ингерманландскій отрядъ держался вызывающе къ русскому главному командованію. Это вытекало изъ безтактнаго поведенія самого командованія. При извстной терпимости, не оскорбляя національнаго самолюбія возставшей противъ большевиковъ народности, вполн возможно было уладить возникшія недоразумнія мирнымъ путемъ и не только уладить, но и пріобрсти еще себ сердечныхъ и. энергичныхъ помощниковъ въ гражданской войн. Личность интеллигентнаго, образованнаго Тюнни была въ томъ врной порукой. Но ни Родзянко, ни Бибиковъ для такой политики ршительно не годились: смысла гражданской войны они совсмъ не понимали, а политически принадлежали къ людямъ старой Россіи. Самостоятельность той же Эстоніи ген. Родзянко признавалъ не потому, чтобы это вытекало изъ его убжденій, а въ силу фактическаго положенія вещей, изъ невозможности противопоставить сил силу. Другое дло ижорцы: русская армія была сильне ихъ и съ ними не стали церемониться.
Во время препирательствъ съ ижорцами, Красная Горка дйствительно возстала и гарнизонъ ея перешелъ на нашу сторону. Одно время и Кронштадтъ подумывалъ о передач крпости блымъ, — по крайней мр посл бомбардировки его съ возставшей Красной Горки. Три форта его выкинули уже блые флаги, но стоявшій въ Финскомъ залив англійскій флотъ не произвелъ ожидавшагося отъ него маневра, и счастье снова повернулось спиной къ блымъ. Покажись англійскій флотъ во время обстрла съ Красной Горки лишь на виду у Кронштадта, внутреннее противодйствіе оставшихся въ крпости большевиковъ, по мннію нашихъ военныхъ, было бы окончательно сломлено.
Событія подъ Красной Горкой оказались кульминаціоннымъ пунктомъ весенняго движенія блыхъ на Ямбургскомъ фронт. «Посл же обратнаго занятія большевиками Красной Горки и вынужденнаго разоруженія ингерманландскаго отряда, — нельзя было боле думать вновь переходить въ наступленіе на этомъ фронт» — сознается Родзянко въ своей книг (стр. 65).
Несмотря на переходъ къ блой арміи двухъ большевистскихъ полковъ и гарнизона Красной Горки, наши части устали и поистрепались отъ непосильныхъ боевъ. Ощущалась также сильная убыль въ командномъ состав. Сидвшій въ Гельсингфорс генералъ Юденичъ почему-то туго выпускалъ отъ себя скопившихся въ Финляндіи русскихъ офицеровъ. Все говорило, что дальше двигаться впередъ нтъ силъ, нужна передышка, необходимо хотя бы удержать то, что уже завоевано. «Сверный корпусъ», какъ расшатанный корабль, сталъ скрипть по всмъ швамъ.
О нравственномъ состояніи арміи въ періодъ перваго наступленія на Петроградъ нач. 2-й дивизіи ген. Ярославцевъ разсказывалъ мн впослдствіи такъ.
«Въ чисто военномъ отношеніи Родзянко поражалъ всхъ своей неутомимостью и энергіей. Но въ разгаръ майской операціи технически положеніе создалось очень трудное для руководителя арміи, и одной энергіи было недостаточно. Сильно измнился духъ и характеръ основной солдатской массы. Вначал большинство солдатъ были настоящіе добровольцы, отдающіе себ отчетъ, зачмъ, во имя чего идутъ. Много гимназистовъ, реалистовъ, студентовъ и т. п. Грабежей не было. Тылъ былъ ничтожный. Штабъ корпуса съ интендантствомъ и другими учрежденіями не превышалъ 400 человкъ при 5.500 чел. всего состава корпуса. Вся эта картина быстро мняется съ открытіемъ майскихъ наступательныхъ операцій. Удачное наступленіе, врне — налетъ, и части сильно пухнутъ, принимая въ себя красноармейцевъ. Безпрерывные бои и маневры не даютъ возможности сплотить части, производить обученіе, разобраться въ поступающемъ людскомъ матеріал. Въ результат начинается распущенность, грабежи, неисполненіе боевыхъ приказовъ и т. п. Въ тылу, правда, появляются офицеры и чиновники изъ Финляндіи, Англіи и другихъ странъ, но видя увеличеніе арміи и необходимость увеличивать штабы и хозяйственныя учрежденія, стараются устраиваться въ тылу на хорошихъ должностяхъ, и всми силами упираются при попытк отправить ихъ на фронтъ. Отчасти этому способствуетъ начальникъ тыла ген. Крузенштіернъ, который охотно забираетъ къ себ всхъ являющихся офицеровъ и чиновниковъ. На фронт большія потери, остро чувствуется недостатокъ опытныхъ офицеровъ, а взять ихъ негд. Начинается вражда съ тыломъ.
Случайно устроившіеся въ тылу работать не умютъ и не хотятъ, и отдлъ снабженія не оправдываетъ своего названія. Тылъ жалуется на фронтъ, а фронтъ на тылъ.
Генералъ Родзянко, побуждаемый строевыми начальниками, особенно графомъ Паленомъ, борется съ этимъ зломъ, но неумло, безсистемно и не хочетъ ссориться съ ген. Крузенштіерномъ. На административныхъ должностяхъ появляются такіе типы, какъ Хомутовъ и Бибиковъ — другъ Родзянки. До строевыхъ начальниковъ доходятъ слухи о безобразіяхъ въ Ямбург, Новопятницкомъ и другихъ мстахъ. [48] Были случаи, когда я отправлялъ въ тылъ непригодныхъ мн завдомо нечестныхъ людей, а Бибиковъ назначалъ ихъ комендантами въ села. У крестьянъ отнимали коровъ, лошадей, имущество. Все это докладывалось нами ген. Родзянко, онъ возмущался, но вскор забывалъ, убаюкиваемый докладами Бибикова и Хомутова.
Не видя общаго руководства по веденію ставшихъ сложными стратегическихъ дйствій, мы сами выработали систему совщаній начальствующихъ лицъ по важнымъ вопросамъ. Съзжались по мр возможности. Приходилось много ругаться съ начальникомъ 3 стр. дивизіи, генераломъ Втренко, который преслдовалъ лишь свои цли и подводилъ сосдей, отступая иногда безъ всякаго предупрежденія.
Въ виду увеличенія состава арміи и раіона дйствій, пришлось сформировать нсколько новыхъ частей и штабовъ. Ген. Родзянко это и сталъ
длать, но пересолилъ и создалъ много лишнихъ частей, чтобы упрочить свое положеніе И удовлетворить многихъ жаждущихъ высшихъ должностей, особенно своихъ друзей и конкуррентовъ на власть. Были созданы лишнія инстанціи — корпуса. Вмсто пяти пхотныхъ дивизій и одной бригады, принимая во вниманіе ихъ численность, можно было имть всего три дивизіи, и вмсто восьми штабовъ — три. Совершенно ненужны были отдльныя управленія Тыла арміи, инженерныхъ частей, желзнодорожныхъ. Морской отдлъ, при отсутствіи флота, былъ слишкомъ великъ. Многіе «умные» офицеры, поднажившись въ строевыхъ частяхъ, ршали, что для нихъ довольно и уходили подъ разными предлогами въ тылъ, устраиваясь тамъ свободно, по своему желанію. На протесты ихъ строевыхъ начальниковъ вниманія не обращалось».
48
Пороли даже женщинъ.
Къ этому разсказу нужно прибавить, что вся армія къ концу лта была полураздта. Чувствовался большой недостатокъ въ военномъ снаряженіи и боевыхъ припасахъ. Въ общемъ къ началу іюня 1919 г. территорія, занятая русскими и эстонскими блыми войсками, по линіи Копорье — Кикерино — восточне озера Самра и дале на югъ въ Псковскую губ. на ст. Карамышево, составляла уже довольно значительную площадь, величиной примрно съ площадь Крымскаго полуострова. Тмъ настоятельне чувствовалась необходимость въ упорядоченіи административной жизни занятаго края.
Глава IV.
Организація гражданскаго управленія въ занятыхъ мстностяхъ. Реакціонный составъ администраціи. Ревельскій Русскій Совтъ и возникновеніе Политическаго Совщанія при ген. Юденич. Составъ Политическаго Совщанія. Балаховичъ — Ивановъ въ Гдов — казни и общественно-гражданскія управленія. Терроръ Хомутова — Бибикова въ Ямбург и военно-полевая юстиція, какъ основа правосудія; комендантское усмотрніе, какъ основа гражданскаго правопорядка. Экономическое состояніе края посл ухода большевиковъ. Помощь американской Хуверовской организаціи. Первая поздка членовъ Политическаго Совщанія въ Ревель. Совщаніе, организованное въ Ревел ген. Маршемъ. Антантовскіе пункты. Приказы ГЛ№ 14, 13, 12. Ихъ оцнка. Появленіе Маркова 2-го и организація имъ реакціонной газеты «Блый Крестъ». Агитаціонная поздка Маркова по «оккупированной» территоріи. Агитаціонная дятельность благо штаба. Положеніе общественности на территоріи ген. Родзянко. Дйствіе военно-полевой юстиціи. Экономическое положеніе арміи. Финансы власти. Товарообмнъ. Злоупотребленіе подводной повинностью.