Чтение онлайн

М-да. Уж что-что, а впечатлений ты мне на много лет вперед обеспечил!

– Понимаю, – лукаво кивнула драконица. – Удачного дня тогда. Всего доброго, Фредерика, я уверена, что Тиер-Калеон вам понравится.

И Харриса одарила меня такой улыбкой, что я вдруг почувствовала себя неуютно. Может, дело было в ее грациозной осанке или в том, как уверенно она держала себя с Николасом. Драконица выглядела слишком… гармонично рядом с ним. Я коротко ответила на ее прощание, слегка склонив голову.

– До встречи, леди Шан, – проговорил Николас, и его голос прозвучал на удивление мягко.

Леди Харриса удалилась, оставив за собой шлейф легкого, чуть пряного аромата. Я отвела взгляд и скрестила руки на груди, стараясь не думать, почему ее присутствие так сильно задело меня.

– Вы напряглись, мисс Норт, – заметил Ривз, когда мы двинулись дальше по коридору.

– Все в порядке, – сухо ответила я, стараясь выровнять дыхание. – Просто удивилась, что вы так хорошо знакомы с такой выдающейся особой.

– Я профессор истории, – напомнил дракон. – Так что наше знакомство ничуть не удивительно. Харриса – одна из лучших смотрительниц. Ее подход к магической защите экспозиций достоин восхищения. К тому же у нее воистину энциклопедические знания в том, что касается древних артефактов, – добавил он с явным уважением.

Я только пожала плечами, надеясь, что разговор о рыжей красотке закончится как можно скорее. К счастью, внимание Николаса быстро переключилось на здание музея.

– Тиер-Калеон построили более тысячи лет назад, – начал он, пока мы шагали по широким ступеням одной из многочисленных лестниц. – Видите эти арки с резьбой? Каждая из них – уникальна. Они символизируют семьи, которые финансировали строительство. Узоры повторяют их гербы.

Я провела ладонью по прохладной поверхности камня, с любопытством разглядывая символы.

– Значит, это не просто декор?

– Здесь ничего не «просто». Практически каждый камень в Тиер-Калеоне – это часть магической истории драконов. И не только камень… – Он указал на мозаичный рисунок высоченного потолка, который выглядел как крылья дракона, раскрывающиеся на взлете.

– А что насчет окон? – спросила я, кивая на высокие витражи с яркими изображениями. – Это же сцены из мифов?

– Да, из легенд о древних драконах, – ответил Николас. – Они рассказывают о первых драконах, которые обрели магическую силу. Каждый витраж – отдельная история. Например, вот этот изображает дракона из рода Огненных. – Он подвел меня ближе к одному окну.

– Потрясающе, – выдохнула я, рассматривая сцену, где огромный дракон парил над горящим лесом, а его крылья словно светились.

– Если хотите, можно подняться ближе. Лестницы здесь не только для дизайна. Они позволяют увидеть детали работы.

– С удовольствием!

– Десятки тысяч лет назад, когда земля была дикой, ее населяли очень дикие драконы. – Николас едва заметно, уголками губ, усмехнулся. – Легенды говорят, что каждый дракон в то время мог оборачиваться полностью. И многие ученые видят причину этого в том, что были запрещены даже межклановые браки, не говоря уже о межрасовых.

– Но потом появились люди, подпортив драконам всю малину?

– Нет, сначала эльфы. – Он покосился на меня и тихо рассмеялся. – Не воспринимайте серьезно, моя леди! Просто любой народ имеет свойство превозносить своих предков и винить во всем соседей. А тут такая восхитительная причина! Ведь раньше все драконы могли летать, а сейчас лишь аристократы, и то в магически активных зонах, где быстро восстанавливается резерв. Согласитесь – обидно. Так и тянет найти виноватых.

– Согласна, – кивнула я, поднимаясь вслед за ним по витой лестнице. – Когда-то все были сильными, а теперь… Должно быть, трудно смириться.

– Не только трудно, но и крайне неприятно, – сухо добавил Николас. – Особенно когда в этом обвиняют целые расы. Видите вон тот витраж? – Он указал на окно, где были изображены два дракона в яростной битве, их крылья пылали огнем, а вокруг раскинулись разрушенные города.

– Это… война? – спросила я, рассматривая потрясающе детализированную картину.

– Именно. Великая Драконья война, которая случилась десять тысяч лет назад. – Николас остановился, облокотившись на перила, и посмотрел на витраж так, будто видел его впервые. – Она стала началом конца для многих древних родов. Гордыня, амбиции, жажда власти – таковы были причины раскола. После войны магические способности драконов начали угасать. И, как всегда, люди и эльфы оказались удобным оправданием этому.

– Удобным? – переспросила я, не скрывая скептицизма. – Вы хотите сказать, что они ни при чем?

– Конечно, не совсем так, – усмехнулся лорд Ривз. – Но масштабы их вины зачастую преувеличивают. Когда умирает легенда, всегда проще обвинить кого-то другого, чем признать собственные ошибки.

Его слова звучали горько, почти с сожалением.

– Но хватит о грустном. Идемте дальше, – сказал он, указывая на арку, ведущую в другой зал. – Здесь есть экспозиция, которая вас точно заинтересует.

Мы вошли в огромный зал, где полукругом располагались стеклянные витрины. Под каждой витриной лежали артефакты – старинные доспехи, фолианты, украшения. И сияли под мягким светом магических ламп.

– Это «Артефакты Первой крови», – сказал Николас, жестом приглашая подойти ближе. – Здесь хранятся вещи, принадлежавшие первым драконам.

Я осторожно приблизилась к одной из витрин. Внутри лежал массивный браслет с рубином, который словно… пульсировал.

– Это… живой камень? – удивилась я, наклоняясь ближе.

– Да, – подтвердил Николас, встав рядом. – В нем заключена частица магии его создателя. Даже спустя тысячи лет он все еще сохраняет свою силу.

– Невероятно… – прошептала я, не отрывая глаз от рубина. – И что, таких вещей много?

– Не так много, как хотелось бы, – сказал он с сожалением. – Многие утеряны, а те, что остались, охраняются с особой тщательностью. Вот почему так важно сохранить их историю.

Я подняла взгляд на лорда Ривза. Его лицо по-прежнему было спокойным, но глаза… Глаза буквально горели. Это был не просто интерес – это была настоящая страсть к своему делу. И я поняла, почему он стал историком.

– А откуда такое название? – спросила я, снова склоняясь над витриной с браслетом. Рубин продолжал мерцать.