Чтение онлайн

Современные издания после жаньставят знак препинания. Но это неверно, ибо в языке "Книги перемен" как формант наречий вероятнее не , а , что, например, имеет место в этой же гексаграмме (черта IV). Поэтому жаньправильнее понять как противопоставляющий союз, тем более что он не отражен в четвертом слое.

Эта часть фразы, не отраженная в четвертом слое, особенно сомнительна. Если она и имелась в тексте "Книги", бывшем в руках ханьских комментаторов, что нашло отражение в их трудах, то в тексте Ван Би она вряд ли существовала, ибо его комментарий по ее поводу безмолвствует. Поэтому, если в изданиях Ван Би (даже в сунских!) она и включена в текст комментария, то во всяком случае так, что является там лишь механическим повторением современного текста "Книги перемен" и может быть без ущерба для смысла удалена оттуда. По-видимому, слова – случайная вставка, возникшая при Хань и утвердившаяся в школе цзинь вэнь(нового текста). В школе ицзинистов гу вэнь(архаического текста), из которой, как показывает Пи Си-жуй, в конечном счете исходит и Ван Би, эти слова отсутствовали. Но ко времени Танской династии комментаторы школы цзинь вэньиграли большую роль, чем Ван Би. Их текст был принят, и лишь при Танах Кун Ин-да и Лу Дэ-мин говорили свое "новое слово": клали в основу своих работ комментарий Ван Би, текст которого к их времени успел пострадать от вмешательства редакторов, наследовавших традицию ханьской школы ицзинистов цзинь вэнь. Такой гипотезой можно объяснить появление этих слов в тексте и в комментарии Ван Би. Они, однако, значительно усложняют образ, привнося в него некое эпикурейское настроение, совершенно не свойственное примитивному оригинальному тексту. Это настроение хорошо объяснено Р.Вильгельмом, но, думаю, ничего не имеет общего с текстом "Книги перемен" при Чжоу. К тому же развитие образов без этой фразы становится гораздо цельнее; но и в такой редакции эта фраза не монолитна. Если мы цифрами обозначим постепенность ее сложения, то она примет следующий вид.

1. . . {[3. (4. )] 2. }. 1а . . Т.е. эта фраза постепенно складывалась так: 1. "Девятка третья. Сияние солнечного заката. – Несчастье." (Основной текст Чжоу, около VII в. до н.э.). 2. "Девятка третья. Сияние солнечного заката – вздохи глубокого старца. – Несчастье!" (Текст времени Чжань-го, около III в. до н.э.). 3. "Девятка третья. Сияние солнечного заката. Не песня под постукивание по глиняному кувшину – вздохи глубокого старца. – Несчастье!" (Ранняя Хань – около I в. до н.э.). 4. См. наш перевод. Дальнейшее развитие этого текста в комментаторской традиции приводит к пониманию его у Р.Вильгельма, говорящего о том, что на закате дней, понимаемом аллегорически, человек может или в эпикурейском настроении стремиться использовать остаток жизни для веселья, или отдаться мрачному предвидению конца. Но и то, и другое ведет к гибели – к несчастью. На этом примере с наглядностью выступает постепенный рост текста "Книги перемен".

Такой перевод оправдан интерпретацией этого слова в четвертом слое.

В оригинале – порядок фраз, указанный цифрами в скобках. Он был уже при Ван Би, что ясно из порядка мыслей в его комментарии. Однако ради

единообразия текста здесь, как и в нескольких других местах, этот порядок изменен.

О порядке фраз см. примеч. 715 к этим словам в предыдущем слое.

Явная лакуна. Здесь должен был быть какой-нибудь образ, так или иначе передающий понятие центральности, середины, уравновешенности и т.п. К сожалению, восстановить его текстуально не удается.

Очень возможно, что эта лишняя фраза ошибочно поставлена здесь вместо второй позиции.

См. примеч. 716.

По тем временам, к которым относится текст, по тому, что слово – чэнь("слуга") поставлено наряду со словом – це("служанка"), полагаю, что речь идет именно о слугах. Это, конечно, уже не рабы, но и не окрепшие и самостоятельные вассалы середины и конца Чжоу. Интересно отметить, что в пиктографии слово изображает человека, повергшегося ниц. См. словарь Такаты, s.v.

Вряд ли возможно допустить, что иероглиф здесь может быть применен в своем значении термина "Книги перемен", ибо это тогда название самостоятельной гексаграммы (№12 Пи). Не как технический термин это слово понималось и в традиции, начиная от ханьских комментаторов и Ван Би и до второго маньчжурского перевода, где оно переведено не яксинь(как термин), а эхепросто "плохо" (Так же переводится слово !). Мацуй читает это слово shikarazu. В этом значении оно принято в нашем переводе. Если бы оно значило то, что угодно маньчжурским переводчикам, то вместо него стояло бы слово сюн("несчастье"). Кроме того, в четвертом слое оно было бы тогда противопоставлено слову цзи("счастье"), а оно не отражено в нем буквально. Можно лишь усмотреть намек на него в четвертом слое. Поэтому оно не набрано курсивом.

В современных изданиях знак – фэй("жир") – лишь фонетическая передача слова фэй ("летать"); см. толкование Мацуя (т. II, с. 30). Маньчжурский перевод сулфанга("легкий", "свободный" и т.п.) хуже, ибо не передает образ полета, свойственный шестой черте. Однако надо отдать справедливость, что слово фэй("жир") утвердилось в значении "свободный" в этом тексте уже до ханьских комментаторов, ибо и они, и Ван Би понимают его в таком смысле. Указание же на транскрипционный характер этого слова принадлежит японским ицзинистам, по-видимому, начиная с Ит'o Т'oгая: . . . . Интересно, что эта этимология осталась неизвестной Т.Такате.

Адъективное понимание этого слова в контексте третьего слоя невозможно (т.е. перевод "Великая мощь" здесь не применим) на основании его объяснения в четвертом слое.

Эти слова в оригинале начинают текст, но так как они не отражены в четвертом слое и являются мантической формулой, на первом месте они оказались, вероятно, но ошибке. Однако этот ошибочный порядок, судя по порядку комментариев, был уже при Хань.