Чтение онлайн

– Тихомир, короче! Старый греховодник… - Огнишек не желал слушать подробности. Хотя, если б не общество Нежданы, он бы расспросил про “младшую“.

– А! Ну да!
– Тихомир нарисовал в конце змейки квадратик.
– Это Гладежино подворье. Гладежа… не огладит, так взглядом обнадежит, - хмыкнул он при какой-то своей веселой мысли.
– Чудесная женщина… И вино у нее отличное. Когда не разбавленное. К подворью примыкает кузница, можно в ней оставить лошадей, кузнец присмотрит. Сразу за подворьем свернете.
– Он продолжил змеиный хвост прямым углом, и уперся пальцем в стык крышки стола со стеной.
– Тут развилка перед холмом.
– Потыкал он пальцем в узкую щель и полез в карман.
– Налево узкая тропа по ложбине, а направо дорожка пошире, вдоль подножья ведет в поселок смаглов, что при красильне, есть ответвление на большак. Слышь, Огниш, - он поднял глаза на веля.
– Я тут подумал… Уж не нарочно ли они моего Воюшку оставили на дороге к красильне? Хотели, поди, обозлить народ, настроить нас против смаглов. Вы тогда усадьбы не проверяли?

– Проверяли, - ответил вель.
– Ребята все обошли, всех опросили. Ничего подозрительного не обнаружили. Выходит, в одном из особнячков злыднев прислужник живет? И дает приют другим кромешникам…

Тихомир мотнул головой, то ли выражая досаду, то ли отгоняя страшные воспоминания, и раскрыл извлеченный из кармана складной нож.

– На холме три усадьбы, - продолжил он, и нацарапал на штукатурке стены что-то похожее на хлебный рогалик или подкову с обломанным концом.
– Первая усадебка стоит на пологом склоне, совсем небольшая, рядом с ней фруктовый сад.
– В этой части чертежа Тихомир обозначал постройки крестиками.
– Два других особняка размером будут побольше первого. Из всех трех домов тропинка просматривается. Поэтому на развилке примите правее, к красильне. Поселок смаглов сразу за холмом стоит. Вот тут где-то.
– Он тыкнул пальцем в стену над изгибом “сломанной подковы“, а в переложении не местность - точку юго-восточней холма.

– Эх, мне бы самому пойти в разведку… - Огнишек сжал перед собой кулак, будто поймал свое огорчение как муху на лету.
– Да нельзя мне! Меня, поди, все кромешники в лицо знают. Вдруг у них там где дозорный выставлен. Заметит, предупредит. Хотя, если ночью…

– Думаешь, я не справлюсь?
– Неждана с вызовом приподняла бровь.

– Ничуть не сомневаюсь в тебе. Ты же моя… - Огнишек хотел похлопать девушку по плечу, но, встретившись с ней взглядом, отчего-то передумал.
– Самая лучшая ученица, - закончил он мысль и, махнув рукой, сгладил возникшую неловкость.

Тихомир кашлянул, напоминая о себе.

– Только осторожней там, - буркнул Огнишек, отведя глаза.

– А вторая новость… То есть первая, - продолжил свой доклад Тихомир, стирая пальцем чертеж Блошкиной улицы, с ее харчевнями и питейными заведениями.
– Про другого подозрительного смагла. Помнишь, в прошлую нашу встречу я рассказывал тебе про купцов, что плыли на одном из наших судов из южных краев?

– Конечно, помню, - кивнул Огнишек.
– Судно, на котором они прибыли принадлежит Светлолику. Сам он за море уже не ходит, дело передал сыновьям… С ним я знаком, а вот сыновей его не знаю. Я в тот же вечер посылал гонцов, но они застали только Светлолика. И он клятвенно обещался, что отправит ко мне своего сына… Как его звать?

– Тутыха.

– Заверил, что пришлет Тутыху ко мне, как только тот вернется домой. До сих пор идет. Хорошо, что ты напомнил. Судно прибыло в город три дня назад?

– Верно.

– А что случилось-то?
– спросила Неждана.

– Пока ничего. Однако, похоже, что-то затевается.

– Давай, по порядку, дядька Тихомир.

– Судно называется “Морская звезда“. Кормчим на нем служит Виляйка, мой знакомец. Он да Тутыха, Светлоликов сын, значит, посменно на кормиле стоят. Так вот, перед самым отправлением из Красногорска Тутыха взял на борт трех купцов. Даже часть товара, того, что подешевле, обратно на берег сгрузил, чтобы освободить место для смаглов. Значит, заплатили ему хорошо, так, что все убытки с лихвой перекрылись. На беженцев не похожи, везли с собой два плетеных короба. Небольших, примерно таких.
– Тихомир на руках показала размеры коробов, локтя полтора, не больше.

– И что в коробах?

– Виляйка спросил их, что за товар они везут. Ответили ему, что всего понемногу - пряности, ароматические масла, ткани набивные. Ну, что ценное можно везти из полудненных краев и продать здесь втридорога? Сказать-то смаглы сказали, но не показали. И сторожили свою поклажу, что старый муж молодую жену, никому не позволяли нос совать в свои короба. Хотя Тутыха вез в десять раз больше точно такого же добра. И сверх того финики, ленты, бисер и разную мелочевку, на которую тут спрос. В общем, странные купцы, ни в какую не хотели удивить своим товаром. Хотя, может, конечно, хвалится перед моряками, повидавшим всяких заморских диковин, все равно что показывать банщику голый зад… Они вообще неохотно отвечали на вопросы, какие-то неразговорчивые были. Другая странность заключалась в том, что просились купцы-смаглы в Небесные Врата, а сошли еще аж перед Устьгородом. Объяснили, правда, что хотят родню свою навестить. А я так полагаю, что соскочили они, дабы избежать встречи с устьгородскими стражами, а может, боялись осмотра у нас в порту. Тутыха как только ссадил купцов, сразу же, ясное дело, наказал всем своим людям молчать по поводу попутчиков и накинул каждому от щедрот своих сверх обычной платы. Ну, подкупленный Виляйка постарался честно обо всем забыть, и забыл бы, если не встретил сразу по возвращении одного из купцов в городе. Сойдя на берег, Виляйка первым делом отправился пропивать свой прибыток, видать, сильно оттягивавший карман.
– Тихомир усмехнулся.
– Ну, в самом деле, не нести же его домой жене! И решил Виляйка начать его тратить в “Черном Быке“, где и встретил одного из красногорских купцов, прям в дверях с ним столкнулся. А тот возьми да прикинься, что незнаком с Виляем. Мол, мужик, я тебя в первый раз вижу.

– Можно ли верить Виляю?
– прервала рассказ Неждана.
– Тебя послушать, дядька Тихомир, в осведомителях у тебя - одни пьяницы.

– Так Виляйка, когда этого лже-купца встретил, еще трезвый был, - заверил ее Тихомир.
– Я ж говорю, что он только на берег сошел. Тутыха отпустил его утолить жажду, пока судно разгружали. Виляю в тот день еще предстояло сопровождать телегу с финиками на Нижний рынок. Он с их продажи долю получает. Он вообще-то человек очень ответственный и положительный. Ну а напились мы с ним уже после того, как он сдал товар на склад. Где-то между третьей и четвертой кружкой, он мне поведал про тех купцов. Огорчен он был сильно. Знамо, тяготила его тутыхина тайна… А как открылся мне, так ему сразу и полегчало, и стал он доволен жизнью. Я его тоже спросил тогда, на всякий случай, не обознался ли? Виляй побожился, что, во-первых, был трезвый, во-вторых, даже будь он пьян вдрызг, все равно опознал бы смагла, потому как видел его рожу перед собой цельные десять дней, ибо в море особо любоваться не на что, и, в-третьих, такую рожу не забудешь, грит, нос у него свернут набок, и бровь правая рассечена.

– Да, - кивнул Огнишек.
– Внешность примечательная.

– А сегодня по утру Виляйка снова прибежал ко мне - ну, коль уж я стал его исповедником - про своего “купца“ рассказывать. Еще прошлым вечером искал меня, да не нашел. Я-то известным делом был занят. Оказалось, что Виляй вчера тоже был в “Быке“, пришел туда после меня, мы с ним, похоже, совсем чуток разминулись. И пришел он туда вслед за красногородским смаглом, которого он случайно встретил на улице. Но на сей раз не стал приставать и желать доброго здравичка, мол, незнакомы, так незнакомы, а стал следить за ним. И тот привел Виляйку в “Черного Быка“. Прошмыгнув за ним в кружало, Виляка устроился в уголке и принялся наблюдать. А тот смагл на хозяина набросился, допытывался про какого-то мальца, куда подевался и где живет? Починок, владелец “Быка“, отбрехивался, мол, знать ничего не знаю, я человек маленький, а они когда хотят, тогда и приходят.

– Что за малец?
– спросил Огнишек.

– Да был там один мальчика, иногда помогал Починку по хозяйству. Видел я его пару раз. Странноватый малый, замечу. Ведет себя, что кот, сам по себе. И взгляд у него совсем не детский, как зыркнет, аж оторопь берет… Нет, он не сын Починка, - упредил вопрос Тихомир.
– Если только внебрачный. Своего сына Починок пинками погоняет, а на этого даже голос не повысит, когда шляется без дела.

– Зачем смаглу понадобился мальчишка?

– Как я понял, тот малец должен был что-то ему передать. Похоже, он у них вроде связного. Смагл кричал… Ну, если не кричал, то говорил очень громко и злобно. Мол, мальчишка обещался все принести еще вчера. Неладное что-то творится в “Быке“, - закончил неожиданным образом свой рассказ Тихомир.

– Да уж, - согласился вель.
– Разведай там все, что к чему, как ты умеешь. Стражам там пока делать нечего, да и вспугнуть можем кромешников. Кстати, ты не спрашивал у Виляя про особые приметы двух других “красногорских купцов“?

– Обижаешь! Тем более был повод. Как тут не воспользоваться! Когда Виляйка упомянул свернутый нос и рассеченную бровь, так я сразу про дружков меченного…

Неподалеку затрубил рог, взывающий к начальнику стражи.

– За рынком трубят, вроде, где-то на горке, - определил Тихомир.

– Что еще случилось!
– Огнишек выглядел озадаченным. Благодаря своему необычайно острому слуху, он имел более точное представление о месте, откуда доносился звук.

Почти сразу же десятник повторил сигнал. Значит, дело было срочным и очень серьезным.

– Огниш!
– Окрик Тихомира заставил веля, уже стоявшего одной ногой на улице, остановиться.
– Когда словите щербатого, отдашь его мне? Ему, кромешнику, все одно по закону смертная казнь положена. Огниш, я же теперь проклинаю себя за то, что вчера сделал так, как надо, как лучше для Порядка, по уму, а не так, как того требовала моя душа! Прошу тебя, как убитый горем отец. Умоляю! Воя мой погиб вместо меня! Я должен был умереть тогда, а мой сын вернуться домой живым и невредимым.
– Под напором Тихомира вель отступил на шаг. Прежде никогда он не видел своего верного помощника в столь взволнованном состоянии, более того, казалось, ничто на свете не заставит того утратить спокойствие и самообладание.
– Ты даже не представляешь, каково мне жить с мыслью, что я сам послал его на смерть. Никогда и ни о чем тебя не просил… Дай слово, что отдашь!