Чтение онлайн

– Смагл, - определила Неждана.
– Сопляк совсем…

– Перегуд, - позвал Огнишек десятника.
– Отправь кого-нибудь из ребят к смаглам за телегой.

– Сделаю, - кивнул десятник.
– Пожалуй, мы сами его отвезем. Смаглам лучше тут не появляться.

– Верно. Иначе тоже на орехи достанется.

Смаглы жили в городе испокон веков. Однако, если в прежние времена соседство с ними ни у кого не вызывало опасений, и мирному сосуществованию ничто не мешало, то за последние годы, из-за притока беженцев из полудненных краев, отношение изменилось. Части города, населенные южанами, отличавшиеся скученностью и бедностью, обрели дурную славу - их считали, и не без оснований, рассадниками преступности. Хотя, благодаря общинному устройству, с голоду полудники не умирали, да и старейшины старались обеспечить каждого хоть какой-нибудь работой, находились смаглы, в основном, молодые, которые думали, что имеют право улучшить свое благосостояние за чужой счет. Кроме того, в многолюдных кварталах было легко затеряться, чем пользовались разбойники, пребывавшие в город - за умеренную плату они всегда могли найти убежище, пусть на небольшой срок, потому что старейшинам рано или поздно становилось известно о появлении чужаков, и главы общин считали себя обязанным установить личности гостей, дабы избежать обвинения в укрывательстве, ибо и без того отношения с соседями испортились, дальше некуда.

После каждого тяжкого преступления ненависть горожан к смаглам росла, грозя междоусобицей. А полгода назад, когда была ограблена скобяная лавочка возле главнохолмской кружной дороги, и побитый налетчиками владелец указал на смаглов, подольские жители устроили погром в ближайшем квартале полудников. Если бы стражи не подоспели вовремя, дошло бы до смертоубийства. Однако народ не успокоился. Погромщики направились ко Дворцу судей с требованием изгнать смаглов из Небесных Врат, поскольку те представляют собой угрозу порядку. Судьи растратили все свое красноречие, обещая принять меры и призывая возмущенных горожан разойтись по домам.

– Вчера - погром, а завтра, того гляди, пожгут весь ихний квартал, - вторил мыслям Огнишка Перегуд.
– Или, чего хуже, бойню устоят. Вон, все оружием обзавелись.
– Десятник указал висевшие на поясе сторожей мечи.

Горожане вооружались. Бедные люди покупали мечи местных мастеров, а тот, кто побогаче приобретал дорогое и долговечное оружие, изготовленное ноктисами. Собственно, сама власть занималась вооружением населения. По заключенному еще в древние времена договору, Совет судей обладал исключительным правом на торговлю с ноктисами, что обеспечивало постоянный доход в казну города, и позволяло снабжать оружием стражей, и не только местных, но и прилегающих краев. Если прежде из Железорудных гор, из страны ночного народа, поставляли, в основном, мирные вещи - удивительные сосуды, охлаждающие воду и вино, горшки, сохранявшие пищу горячей, поющие кубки, изящные украшения, музыкальные шкатулки и заводные игрушки, - то теперь, когда жизнь на земле изменилась в худшую сторону, большую часть ввозимых в город грузов составляли мечи, ножи и наконечники для копий. Отвечая возросшему спросу на оружие и не желая делиться источником дохода с частным торговцам, власти старались наполнить знаменитые Оружейные ряды достаточным числом ноктисианских военных вещей, купить которые мог любой желающий, обладая достаточными средствами. На деятельность местных кузнецов, которые, как и все живые люди, нуждались в куске хлеба каждый день, судьи в последнее время смотрели сквозь пальцы. Лишь бы те исправно платили налоги.

– Да. Оружия нынче в городе много, - вздохнул вель.
– Переговорю со старейшинами смаглов, чтобы присматривали за своими недавно прибывшими сородичами денно и нощно. Ради их же собственной безопасности.

Пока стражи изучали труп и ворошили на нем одежду, Огнишек разглядывал людей, сбежавшихся поглазеть на пойманного вора. Зевак собралось много, всех возрастов и сословий - взрослые и дети, мужчины и женщины, богатые и бедные…

Мертвец - зрелище для людей необычайно притягательное. Ничто не возбуждает человеческое любопытство так, как гибель другого человека. Люди смотрят на эту будоражащую кровь, порой ужасную до отвращения картину и не могут оторвать взгляд. Но мертвое тело - всего лишь тело. О чем бы ни думал человек, глядя на него, он подспудно и неосознанно стремится постичь непостижимое, проникнуть в одну из самых недоступных разуму тайн человеческого бытия. Тайну смерти.

– Похоже, парень вышел на промысел в первый раз, - сказал Перегуд, возвращаясь к стоявшим в отдалении от места происшествия Огнишку и Неждане.
– Действовал в одиночку. Иначе его не словили бы. Воры-то на дело идут, самое малое, по двое, чтобы один успел предупредить другого в случае опасности. А этот… смерти, что ли, искал?

Огнишек согласно кивнул. Чего тут говорить… Все давно известно. Дружинники обычно ловили мелких воришек, матерые преступники редко попадались.

– Мальчишка… Поди, ровесник моего Яськи- продолжал десятник.
– Хотя, может, и чуть старше. Больно худой… голодал, небось. Одежа на нем местная, но явно велика, и поношенная, должно быть, с чужого плеча. Башмаки протерты до дыр. Никаких личных вещей я на нем не нашел, если не считать дешевенького молитвенного пояса. Дружинники божатся, что не обыскивали его и ничего не брали. Может, спросить их еще разок?

– Спроси, коль охота, уважь налогоплательщиков, - процедил Огнишек.
– Народ любит, когда власти его слушают.

– Оно верно, - криво усмехнулся страж.
– Проявлю-ка я, пожалуй, служебное рвение. Все равно надо телегу дождаться. Да еще сопроводить…

Договоренность о предоставлении транспорта была заключена со смаглами после погрома. Жертву самосуда, если тот был полудником, стражи отвозили на площадь в старом квартале, где оставляли под ответственность тамошних старейшин.

– Да! И проследи, чтобы местные за вами не тащились. Если кто попрется и прочих будет подстрекать на сомнительные подвиги, пригрози тюрьмой и напомни, что самосуд является нарушением Порядка. Думаю, что и так уж на сегодня достаточно крови пролилось. И у смаглов до ночи не торчи.

– Незачем мне у них торчать. Моим людям, да и мне тоже, надо поспать хоть немного перед ночным дозором.

– Вот и не задерживайся в общине. Их старейшины больно велиречивы, любого могут заболтать. Будут в дом звать, не ходи. Если попытаются сунуть тебе какой-нибудь подарок для меня, не вздумай трогать. И ребятам своим строго настрого запрети принимать угощения, поднесенные хоть со стократными заверениями, что от чистого сердца. Дары их могут боком обернуться, кто-нибудь скажет, что стражи смаглам продались.

– Да и так уж брешут невесть что.

– Не допускай, чтобы брехня оказалась правдой!

– Огниш, право, что ты меня поучаешь как молодого. Сам всякий раз своих ребят предупреждаю, чтобы смотрели в оба и держали ухо востро.

– Время сейчас такое. Мы должны держаться поодаль и от наших, и от ваших, а то не равен час - станем врагами и для тех, и для других.

– О боги пресветлые и трижды великие, упасите и уберегите стражей!

– Молись громче, а то вдруг там наверху тебя не услышат.

– Ну тя, рыжий безбожник!
– десятник махнул на него рукой.

– Давай, Перегуд, не скучай. Вечером отчитаешься, как все прошло.

Законность была соблюдена. Осмотр места преступления и трупа произведен, действия дружинников представителем власти признаны допустимыми и правомерными. Присутствия начальника стражи больше не требовалось.

– Мы с Данкой поедем, навестим старейшин. Хочу с каждым из них переговорить по отдельности.

– Тю.
– Перегуд почесал темечко.
– Не успеешь дотемна. Чтобы все общины объехать - цельный день уйдет.

Вель покачал головой.

– Будто у меня других дел нет, как по гостям разъезжать. Проведаю всех в течение трех-четырех дней, не торопясь. Главное, никого не забыть, а то ведь может обиду затаить.

– Да. Они такие. Сильно обидчивые, - согласился десятник.
– Успехов.

Переговоры со старейшинами полудников растянулись на четыре дня. Вель прощался с жизнерадостным, говорливым толстяком, возглавлявшим общину южного пригорода, и собирался отправиться в поселок рядом с красильней, когда гонцами от Перегуда примчались Бурляй и Ясень.

Юноши немало удивились бы, узнав, как им обрадовался начальник. Они появились очень кстати, потому что расставание с главой общины затянулось. Смагл, рассыпаясь в любезностях перед Нежданой и пожирая ее похотливым взглядом, старался всячески задержать. Поначалу она сухо благодарила его, но после того, как он пожелал ей выйти замуж за достойного человека и нарожать ему много детишек, еле сдерживалась от того, чтобы не разорвать его на части. Огнишка тоже все сильнее раздражала прилипчивость сластолюбивого толстяка, и он уже был готов нарушить едва установившиеся доверительные отношения с южанином. Таким образом, появление гонцов помогло избежать неприятностей.