Чтение онлайн

— Ну что же, это не беда. Не могло же нам повезти сразу, с первого захода, не так ли?

Через несколько минут мы опять натолкнулись на устье реки. Но выглядело оно таким узким, что вряд ли в него смог бы войти большой корабль. Но на всякий случай я решил это проверить. В полумиле от устья река приобрела вид пенистого молока — такой она видится с воздуха, если протекает через пороги, и мы повернули обратно.

Постепенно совсем рассвело. Мы уже пролетели тридцать километров на север. Потянулись крутые скалы с расщелинами, которые почти вертикально обрывались в море,

— Как далеко это безобразие тянется на север? — спросил я.

— Приблизительно километров восемнадцать, а потом устье залива Лох-Лайрг, но оно очень узкое.

— Вы знаете ту местность?

— Несколько раз летал.

— Бухты там есть?

— Ни одной.

— А на той стороне что? — Я показал на запад, где, несмотря на сильный дождь и низкую облачность, просматривалось скалистое побережье острова Торбей.

— Поверьте, там даже чайки гнезда не вьют.

Я поверил. И мы полетели обратно. От острова Торбей до материка море представляло собой белую пенящуюся массу, большие валы с белыми шапками устремлялись поперек пролива к берегу. Нигде ни корабля. Даже самые крупные — и те укрылись в гаванях от шторма. В такую погоду летать тоже не особенно приятно. Машину бросало то туда, то сюда. Ощущение было такое, будто сидишь не в вертолете, а в потерпевшем крушение поезде, в те последние его мгновения, когда он уже летит прочь с рельсов. Наверняка после такого полета у меня выработается на всю жизнь антипатия к вертолетным прогулкам. Но когда я представил, как чувствовал бы себя, находясь сейчас в море на яхте, то у меня появилась даже симпатия к этому проклятому вертолету.

Добравшись до исходной точки, мы пролетели километров двадцать на юг, если, конечно, это блуждание можно назвать полетом. Но на самом деле преодолели не менее шестидесяти. Ведь нужно было исследовать каждую бухту и каждое устье реки. Летели мы на небольшой высоте, приблизительно на шестидесяти метрах, но иногда приходилось спускаться до тридцати, чтобы что-то разглядеть, — из-за сильных дождя и ветра стеклоочистители были почти бесполезны. Тем не менее я был уверен, что мы ничего не пропустили в этом районе. Мы обследовали все и не увидели ничего.

Я взглянул на часы: девять тридцать. Время уходило, а пока все было бесполезно. Я спросил:

— Как долго может выдержать вертолет такой натиск?

— Я летал на нем более пятидесяти раз над Атлантикой в погоду, которая была много хуже, чем сейчас. — По словам старшего лейтенанта Уильямса нельзя было сказать, что полет действовал ему на нервы или утомлял. А на лице его так вообще отражалась радость. — Самое главное не вертолет, а вы сами. Сколько сможете выдержать?

— Не очень долго, но тем не менее мы должны лететь дальше. Давайте вернемся в бухту, из которой вы меня забрали, и полетим вдоль южного побережья острова Торбей. Затем на север, вдоль западного его побережья. Затем на восток — обогнем остров с севера и вернемся в исходную точку вдоль восточного берега.

— Слушаюсь, командир. — И Уильямс развернул вертолет на северо-запад, при этом машина исполнила такой танец, что меня едва не стошнило. — Если хотите подкрепиться, кофе и сэндвичи в ящичке сзади.

Кофе и сэндвичи? Пусть лежат до лучших времен, сказал я себе.

Нам понадобилось почти сорок минут, чтобы преодолеть, борясь с непогодой, тридцать с лишним километров до восточной оконечности острова Торбей. Видимость была настолько плохой, что Уильямс ориентировался только по приборам. При таком сильном боковом ветре он просто был обязан, пролететь мимо цели, но тем не менее добрался до бухты Песчаной с такой точностью, словно шел туда по радару. Мое уважение к Уильямсу возросло от этого еще больше. Этот человек был отличным профессионалом, уверенным в себе. Мне бы такую уверенность. Внезапно вспомнился Дядюшка Артур и его негативное отношение к предпринимаемым мной действиям. Но нет, прочь такие мысли, я все делаю правильно, надо в это верить!

— Взгляните туда! — указал Уильямс рукой. К этому времени мы пролетели приблизительно половину южного побережья Торбея. — Там, похоже, можно что-нибудь спрятать. Как вы считаете?

Да, действительно, там можно было что-нибудь спрятать. Большой белый каменный дом в викторианском стиле стоял, приблизительно в сотне метров от побережья и метрах в тридцати над уровнем моря. Можно найти десятки таких домов в самых неожиданных местах на пустынных островах архипелага Гебриды. Один Господь Бог знает, кто их построил, когда и с какой целью. Но, не сам дом, а эллинг на берегу бухты, к которому вела тропинка из дома, привлек наше внимание. Не ожидая указаний, Уильямс уверенно посадил машину возле дома. Я вынул из специального водонепроницаемого отделения у меня под курткой, два пистолета. «Люгер» я сунул в боковой карман, а маленький немецкий «лилипут» пристроил в пружинный зажим спецкобуры с левой стороны груди под курткой. Уильямс, сделав вид, что он всем этим вовсе не удивлен, уставился в окно и начал что-то насвистывать.

В этом доме уже несколько лет никто не жил. Часть крыши провалилась. Соленый морской воздух испортил краску на стенах. Сквозь разбитые стекла я видел пустые комнаты и свисающие со стен полосы рваных заплесневелых обоев. Обрывки валялись и на полу. Дорога к маленькой гавани поросла мхом. Каждый раз, погружая в него каблук, я оставлял глубокий грязный след и было ясно, что долгое-долгое время здесь никто не ходил. Эллинг был большим — метров двадцать на семь — но пустым. Двустворчатая дверь с тремя парами петель и двумя висячими замками. Замки и петли, казалось, насквозь проела ржавчина. Я вернулся к вертолету.

В последующие двадцать минут мы дважды натыкались на аналогичную картину. Я знал, что и в этих случаях ничего не найду, но должен был в этом убедиться. Последние здешние жители, видимо, умерли еще до того, как я появился на свет. А когда-то в этих домах большими семьями жили богатые и тщеславные люди, стоявшие на земле прочно, обеими ногами и не испытывавшие страха перед будущим. В противном случае они бы не выстроили таких домов. Но теперь здесь не осталось ничего, кроме огромных полуразрушенных зданий, которые свидетельствовали лишь об обманчивой вере в будущее. Печаль, опустошение и мир, который исчез навсегда.

Западное побережье тоже не принесло ничего утешительного. И мы взяли курс на восток вдоль северного берега острова Торбей. Сначала мы наткнулись на два маленьких поселка, оба — с заржавевшими причалами. Затем потеряли время на скрытую деревьями гавань метров сорок в диаметре — пусто. Лейтенант сказал, что проголодался, и мы приземлились на пять минут возле комплекса промышленных построек, где, по словам Уильямса, когда-то производили высококачественный песок, являвшийся составной частью одной из самых знаменитых марок зубной пасты. Мне есть все еще не хотелось. Долетев до пролива между островом и материком, мы отправились на юг и вернулись в нашу бухту Песчаную. Наступил полдень. Прошла половина отпущенного нам времени, а мы еще ничего не добились. Мне стало казаться, что Дядюшка Артур прав и все это зря. Изучив топографическую карту Уильямса, я наметил дальнейший план действий:

— Слушай. Давай сначала обыщем побережья всех островов южнее острова Торбей, а после поднимемся чуть севернее к острову Долман и исследуем его залив Лох-Хоурон.

— Лох-Хоурон? — Уильямс покачал головой — жуткое место. Там искать нечего, мистер Калверт, в этом я полностью убежден. Кроме обломков кораблекрушения и скелетов, мы ничего не найдем. Его длина двадцать километров, ширина, в основном, чуть меньше двух. Так вот, на этой площади вода скрывает больше скал, мелководий, воронок и рифов, чем во всей остальной Западной Шотландии. Ни один мало-мальски умный рыбак даже приблизиться к этому месту не отважится. — Он показал на карту. — Вот пролив между островами Дюб-Скейр и Баллар, они расположены прямо в устье залива. Самое опасное место. Видели бы вы рыбаков, которые хватаются за стаканы с виски когда речь заходит об этом проходе. «Бель нан Уам» — «Глотка Мертвеца», так они его называют.

— Судя по всему, местное население — веселый народ. Но нам пора отправляться в путь.

Ветер продолжал свирепствовать, море под нами выглядело зловеще, но дождь перестал, и это обстоятельство облегчило поиски. Мы начали с облета острова ближайшего к материку, расположенного к югу от острова Торбей , не обнаружили ничего подозрительного. И стали методично двигаться в западном направлении, облетая вокруг побережья каждого острова. Лишь на одном из островов нашли две маленькие деревушки, приютившиеся между кромкой воды и голыми холмами, жители которых неизвестно на что существовали. А так полное безлюдье, только свирепствующий ветер, да огромные острые камни, торчащие из воды и волны, о них разбивающиеся. Организаторы туристских маршрутов не стали бы терять времени на размышления, стоит ли включать эти места в перспективные планы. Вот и западный край южного побережья остова Торбей. Пролетев мимо крошечного островка Боха-Нуд с маяком на вершине, мы направились к устью залива Лох-Хоурон. Залив врезался в остров Долман и тянулся, судя по карте в северо-западном направлении.