Чтение онлайн

Это было сигналом для Калверта. Я, откинув капюшон, почти скрывавший мое лицо, вежливо постучал и вошел:

— Добрый вечер, леди Скурас. Добрый вечер, джентльмены. Прошу извинить за беспокойство.

Кроме Дядюшки Артура в салоне находилось еще шесть человек. Сэр Энтони стоял у камина, остальные сидели за столом. Шарлотта Скурас, Джон Доллман — генеральный директор пароходной компании Скураса, Герман Лаворский — финансовый консультант Скураса, Лорд Чернли — биржевой маклер в Лондоне и еще один мужчина, которого я не раньше не видел. У всех в руках были стаканы.

Реакция, вызванная моим внезапным появлением, была довольно интересной. Старина Скурас выглядел полузадумчиво-полуудивленно. Шарлотта Скурас приветствовала меня натянутой улыбкой. Дядюшка Артур не преувеличивал, говоря о синяке у нее на виске. Он действительно был огромен. Лицо незнакомца осталось безучастным. Лаворский был непроницаем. Доллман застыл как статуя, а у лорда Чернли на мгновение промелькнуло такое выражение, словно в полночь на кладбище кто-то внезапно хлопнул его рукой по плечу. Во всяком случае, мне так показалось, хотя я мог и ошибиться. И все-таки стакан внезапно выпал из его руки и покатился по ковру. Характерная сцена викторианской мелодрамы. У маклера-аристократа сдали нервы. Доллман, Лаворский, те могли управлять своими эмоциями. Я был почти уверен, что тоже самое можно сказать и о сэре Энтони.

— Силы небесные! Да это же Петерсен! — Голос Скураса прозвучал удивленно, но не слишком. — Я и не подозревал, что вы знакомы!

— И давно! Да будет вам известно, Тони, что Петерсен и я уже несколько лет как коллеги по ЮНЕСКО. — Дядюшка Артур, как и прежде, щеголял своей мнимой принадлежностью к делегации Великобритании в ЮНЕСКО — прекрасный предлог для объяснения частых поездок в отдаленные страны. — Ихтиология, возможно, не очень интересна, но зато познавательна. Петерсен — один из моих лучших лекторов. Он работал на меня в Европе, Азии, Африке и Южной Америке. — Я действительно бывал в этих частях света по его поручениям, правда, речь там шла не о научных докладах. — Я даже не знал, что он находился здесь, пока случайно не услышал об этом в отеле. Но я прибыл сюда не ради того, чтобы рассказать вам об этом. Речь идет о Ханслете, коллеге Петерсена, значит, и моем. Мы нигде не можем его найти. В городке его нет, а поскольку ваша яхта ближе всех к нашей, то мы решили спросить: может быть, вы знаете что-нибудь? Он не заезжал к вам?

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — сказал Скурас. — Господа, кто-нибудь из вас его видел? Никто? — Он нажал на кнопку звонка, и тотчас появился стюард. Скурас поручил ему узнать, не встречал ли Ханслета кто-нибудь из команды, и стюард ушел. — Когда же он исчез, мистер Петерсен?

— Понятия не имею. Я должен был провести несколько экспериментов и целый день мотался туда-сюда в поисках необходимого материала. Медуз… — Я преувеличенно громко рассмеялся и потер при этом воспаленное лицо. — Боюсь, что поимел дело с ядовитыми особями. А когда возвратился, его уже не было.

— Скажите, мистер Петерсен, а ваш коллега умеет плавать? — спросил незнакомый человек. Я повернулся к нему. Коренастый крепыш лет сорока пяти с темными волосами, черными колючими глазами и загорелым неподвижным лицом. Такие бесстрастные лица здесь были почти у всех. Я тоже пытался придать своей физиономии самое безучастное выражение. Но это оказалось не легко.

— Боюсь, что нет. И вы, видимо, подозреваете то же, что и я. На корме у нас нет леерного ограждения. Один неосторожный шаг… — Я замолчал, потому что в салон вошел стюард, чтобы сообщить, что никто из команды не видел Ханслета. — Думается, — продолжил я, что надо немедленно сообщить о случившемся в полицию сержанту Макдональду.

Все остальные, судя по всему, были того же мнения. Мы распрощались и отправились назад. Холодный дождь при порывистом ветре казался еще сильнее и холоднее. У трапа я сделал вид, что поскользнулся на мокрой палубе, отчаянно взмахнул руками, пытаясь задержаться, и все же упал за борт, попутно вырвав из гнезда фонарь. Поднялась суматоха, но в дождь, ветер и при полной темноте понадобилась больше минуты, чтобы вытянуть меня из воды. Старина Скурас — воплощение доброты — сразу предложил мне сухую одежду. Но я вежливо отказался и отправился с Дядюшкой Артуром на «Файркрест». Пристраивая, с помощью шефа, нашу шлюпку на ее штатное место на шлюпбалке, я поинтересовался:

— Когда вы ужинали на «Шангри-Ла», интересно, как вы объяснили свое присутствие и драматический приезд на катере Королевских ВВС?

— Я дал понять, что причина достаточно веская, что для страны имеет жизненно важное значение присутствие на конференции ЮНЕСКО в Женеве, известного доктора Спенсера Фримана, а он туда не прибыл. И это в самом деле правда. Об этом пишут все газеты. На самом деле доктор Фриман не поехал в Женеву, потому что этого не захотели мы, но об этом, разумеется, никто не знает. Я рассказал, что правительство получило информацию, согласно которой профессор проводит полевые изыскания на острове Торбей. Вот оно и послало меня срочно за ним.

— Но почему, в таком случае, вы отправили катер обратно? Это могло возбудить подозрения.

— Никоим образом. Нет. В отеле Фримана не оказалась, и там сказали, что он обещал вернуться только завтра. А тогда мне достаточно будет снять телефонную трубку и через час вертолет будет здесь.

— И вы, разумеется, не могли знать, что телефонная линия нарушена. Все логично, но все портит один маленький факт. Прежде чем отправиться ужинать на «Шангри-Ла», вы побывали на «Файркресте». Наши «друзья», которые закрылись в задней каюте, вернувшись сообщили, что «Файркрест» навещал катер Королевских ВВС. Может быть, они даже видели его в иллюминатор. А если и нет, не важно: характерный звук двигателя этих катеров перепутать невозможно. Значит, наши «друзья» знают, что вы лжете, как сивый мерин. В скором времени они узнают и кто вы такой… Могу поздравить, сэр. Теперь вы имеете честь быть зачисленным в ту же категорию, в которой нахожусь я уже много лет. Могу поклясться, что теперь ни одно страховое общество в мире не застрахует вашу драгоценную жизнь.

— Ты хочешь сказать, что наш визит на «Шангри-Ла» развеял твои последние сомнения относительно их виновности?

— Да, сэр! Вы видели реакцию маклера? Я имею в виду лорда Чернли, этого аристократа.

— Нельзя на основании только этого делать такой важный вывод, — холодно заметил Дядюшка Артур.

— Конечно нельзя, сэр. Но, на задней кромке пера руля разъездного катера яхты «Шангри-Ла» я нащупал ту самую глубокую зарубку, сделанную мной, когда я покинул затонувший вертолет и вынырнул под кормой судна с преступниками. А обнаружил я ее пока вы помогали матросу вытаскивать меня из воды, ведь мое падение в воду было не случайным. Могу дать голову на отсечение — это тот самый катер!

Я вынул из кладовой боцмана акваланг и мы спустились в кают-компанию. Дядюшка Артур уселся на диван и одарил меня холодным взглядом из-под монокля:

— Понятно! А предупредить меня о своем намерении поплавать? Что, забыл?

— Я не забыл. Просто я не знал, насколько вы хороший актер, сэр.

— Тоже разумно. Зарубка была решающей уликой?

— Знаете, она явилась дополнительным доказательством. Уверенность ко мне пришла несколько раньше. Помните темноволосого человека, который сидел рядом с Лаворским и спросил меня, умеет ли Ханслет плавать? Я могу побиться об заклад, что этого человека во время ужина на «Шангри-Ла» не было.

— И выиграл бы. Откуда тебе это известно?

— Потому что он командовал катером, с которого был сбит вертолет. Его зовут Имри и он командовал на «Нантсвилле» после того, как корабль захватили. Я узнал его по голосу.

Я сходил в свою каюту, переоделся в костюм аквалангиста и, вернувшись, стал проверять акваланг.

Дядюшка Артур глянул на меня несколько ошарашено:

— Куда это ты, черт побери, собрался?

— Отлучусь ненадолго. Навещу «Шангри-Ла» и ее разъездной катер. Поставлю им радио-маячок, а двигатель катера накормлю сахаром. Эта малютка и мешочек с сахаром всегда при мне, на всякий случай, в водонепроницаемом кармане рядом с оружием. Надеюсь на ваше благословение, сэр. Нужно спешить, желательно успеть до того, как наладят освещение трапа.