Чтение онлайн

— Квин, на твоей стороне все спокойно? — Голос капитана Имри, который организовал охоту за мной на «Нантсвилле».

— Все о'кей, капитан. — Я почувствовал, как поднимаются волосы у меня на затылке. Квин, он же Дюрран, «липовый» таможенник. Человек, который меня чуть было не задушил.

— А у тебя, Жак? — снова раздался голос капитана.

— Ничего, сэр. — Это был голос человека, который поджидал меня с автоматом на корме «Нантсвилла». — Мы здесь восемь минут. И пятнадцать прошло с тех пор, как вертолет упал в воду. У человека должны быть просто фантастические легкие, чтобы до сих пор не окочуриться.

— Достаточно, — сказал Имри. — Все получат премию за сегодняшнюю работу. Крамер!

— Да, капитан? — Тоже знакомый голос, этот Крамер охотился за мной в шлюпке, собираясь применить гранаты.

— Полный вперед! Здесь нам больше делать нечего.

Я оттолкнулся от руля и поглубже нырнул. Вода надо мной начала пузыриться и пениться. Я долго плыл в сторону рифа. Конечно, относительно долго — не более одной минуты. Мои легкие были уже не теми, что пятнадцать минут назад. Когда я вынырнул, то постарался чтобы меня как можно меньше было видно над поверхностью воды. Правда, эта предосторожность оказалась излишней. Я смог различить на поверхности лишь слабо мерцающий след удалявшегося судна. Судно плыло в полной темноте, не были зажжены даже навигационные огни. Прожектора были выключены — ведь капитан Имри решил, что работа закончена.

Я поплыл в сторону рифа. Добравшись до него, я вцепился в камни руками и застыл на какое-то время, пока снова не обрел власть над собственными мышцами. На это у меня ушло приблизительно пять минут. Вот уж никогда бы не подумал, что двадцать минут минут могут отнять у человека так много сил. Я бы с удовольствием отдохнул на этом рифе еще с часок, но время работало против меня. И я поплыл к берегу

Я трижды пытался, и все три раза мне не удавалось забраться с надувной лодки на палубу «Файркреста». А возвышалась-то она над водой всего на метр! Ну чуть больше! Это было под силу и десятилетнему пацану, но не Калверту, ведь Калверт, в данный момент, был глубоким стариком. Я позвал Ханслета, я прокричал его имя трижды — «Файркрест» оставался темен, с яхты не доносилось ни звука. Куда он запропастился, черт бы его побрал?! Заснул? Сошел на берег? Нет, на берег Ханслет сойти не мог — он обещал оставаться на борту. Ведь за время моего отсутствия могло прийти какое-нибудь сообщение от Дядюшки Артура.

Значит, он крепко спал! Я почувствовал, как во мне поднимается слепая ярость. Это уж слишком! Я такого сегодня нахлебался! А ему, видите ли, захотелось поспать! Я закричал что было сил и забарабанил рукояткой «люгера» по стальному корпусу судна. Но все было бесполезно.

Наконец с четвертой попытки мне удалось забраться на палубу. Держа в руке носовой конец резиновой лодки в руке, я несколько секунд полежал на животе, а потом с трудом встал. Закрепив линь, я отправился на поиски Ханслета. Мне хотелось сказать ему пару ласковых слов! Но сделать этого мне не удалось. Его не было на борту. Я обыскал «Файркрест» от кормы до носа, но не нашел ни единого следа. Ни остатков еды в салоне, ни грязной посуды на камбузе. Никаких признаков сопротивления или борьбы. Все было чисто, в самом образцовом порядке. Все было именно так, как должно было быть. Не было только Ханслета.

Минуту или две я сидел в кают-компании, откинувшись на спинку дивана, и пытался ответить на вопрос, куда мог исчезнуть Ханслет. Но голова ничего не соображала и тогда я снова вышел на палубу. Слез в лодку, отсоединил подвесной мотор и закинул его на палубу. Потом, опять с трудом, залез сам, вытащил лодку, выпустил воздух из нее и спрятал вместе с подвесным мотором в кладовой боцмана. На этот раз речь не шла о том, чтобы прятать их, привязывая к якорной цепи. В моем теперешнем физическом состоянии это было просто невозможно, да и время игры в прятки прошло. А если кто-нибудь вновь вздумает обыскать яхту? Что ж, пусть попробует. Первое, что я сделаю, это всажу в пришельца пулю. И мне все равно, даже если этот кто-то представится полицейским или таможенником, пусть это будет даже помощник комиссара или самый главный таможенник королевства — неважно, сперва пулю в руку или ногу, а уж потом стану слушать его объяснения. А если это попытается сделать кто-то из моих «друзей» с «Нантсвилла», то этот гад получит сразу пулю в лоб.

Я спустился вниз в свою каюту, чувствуя себя совсем больным, меня тошнило. Путь через ночной лес, когда я вновь спотыкался о корни, падал в мелкие грязные выбоины в земле, натыкался на деревья, поиски лодки, усилия, которые я затратил, чтобы накачать ее воздухом и протащить по валунам к воде, — все это истощило меня. Резервов не осталось. Но в первую очередь я чувствовал себя больным душевно. — У меня перед глазами стоял Уильямс, грудь которого была прошита автоматной очередью. Но я должен был, просто обязан, прийти в себя, быть готовым к предстоящей борьбе.

Я разделся, обтерся сухим полотенцем, натянул свежую одежду, не забыв о шейном платке. Кровоподтек, искусно поставленный руками Квина, расцвел всеми цветами радуги, расплылся и еще больше вздулся, так что платок мне пришлось подвязать почти до ушей. Посмотрелся в зеркало: сейчас я очень походил на своего собственного дедушку, лежащего на смертном одре. Лицо хорошего воскового цвета, какой обычно бывает у умирающих, и на нем красные царапины от сосновых веток и иголок.

Я проверил, в порядке ли «люгер» и «лилипут», вытащив их из водонепроницаемого чехла. Все было о'кей. После этого, пройдя в кают-компанию, я налил себе большую порцию виски. Оно приятно согрело желудок. Усталые красные тельца встали на ноги. И мне подумалось, что если я добавлю еще чуток лекарства, то они и вовсе оживут. Я взялся за бутылку и вдруг услышал приближающийся шум мотора. Я поставил бутылку на полку, выключил свет, хотя знал, что его не было видно сквозь плотные занавески, и занял позицию у открытой двери.

Я был почти уверен, что все эти предосторожности излишни. По всей вероятности, это Ханслет возвращался с берега. Но почему же в таком случае он не взял шлюпку, которая висела на кормовой шлюпбалке? Может быть, кто-то убедил Ханслета съездить на берег вместе, а теперь отвозил его обратно на «Файркрест»?

Двигатель приближающегося судна заработал медленнее. Его переключили на холостой ход, потом на режим «назад» и снова на холостой ход. Легкий стук о борт «Файркреста». Тихий гул голосов. Шум от ступившего на борт человека. Снова заработал мотор и его звук стал удаляться.

Я услышал над собой шаги — прибывший шел к рулевой рубке. Ступал он уверенно и твердо — так шагает человек, знающий, что делает. Это заставило меня задуматься: поступь была не Ханслета. Я прижался к переборке и вытащил «люгер». Сняв пистолет с предохранителя, я приготовился к встрече посетителя, в лучших, как я теперь стал считать, традициях шотландских островов. Открылась и снова закрылась дверь рубки. Я увидел, свет карманного фонарика, когда ночной гость начал спускаться по лестнице в кают-компанию. На мгновение он остановился, пучок света скользнул по стене, нашаривая выключатель. Я подскочил и мгновенно произвел три действия: схватил человека рукой за шею, бесцеремонно упер колено ему в спину и воткнул дуло «люгера» в его правое ухо. Это было жестоко, но ведь это мог оказаться мой старый друг Квин. Исторгнутый дикий вопль свидетельствовал о том, что я имею дело не с Квином.

— Друг мой, в ухе у вас не детская игрушка, а дуло пистолета! От потустороннего мира вас отделяет всего один крошечный шаг. Не советую его делать. И не заставляйте меня нервничать.

Судя по всему, сентенция о потустороннем мире не произвела на человека большого впечатления, но он не заставил меня нервничать. Из его глотки, правда, раздавались какие-то нечленораздельные звуки — то ли он пытался что-то сказать, то ли просто вздохнуть, — но движений никаких не последовало, лишь голова слегка наклонилась.

Я немного ослабил хватку.

— Включите свет левой рукой. Только медленно и осторожно.

Он повиновался. В салоне снова стало светло.

— Поднимите руки над головой! Как можно выше!

Его поистине можно было назвать образцовым пленником. Он выполнил все в точности, как я приказал. Вытолкнув его на середину салона, я дал команду повернуться ко мне лицом.

Это оказался человек среднего роста в пальто и в меховой казацкой шапке. Белая борода и усы были аккуратно подстрижены. Посредине бороды тянулась прямая черная прядь. Загорелое лицо побагровело — то ли от ярости, то ли от удушья. Я посчитал, что здесь не обошлось без обоих факторов. Он без разрешения опустил руки, уселся, достал монокль и, сунув его в правый глаз, в бешенстве уставился на меня. Я ответил пристальным взглядом. После того как мы какое-то время смотрели друг на друга, я налил порцию виски и протянул ее Дядюшке Артуру, контр-адмиралу сэру Артуру Арнфорду Джейсону и так далее, и тому подобное.