Чтение онлайн

— Все верно и надо поскорее убираться отсюда! Это единственное, что я могу посоветовать, мы и так слишком здесь задержались, возможно, они уже на пути сюда. Когда мы снимемся с якоря, то окажемся в относительной безопасности. Но ни на секунду не выпускайте «люгер» из рук, сэр, ведь перед тем, как мы покинем эту бухту мы должны доставить в полицию труп Ханслета и приятеля, который томится в кормовой каюте.

Даже при благоприятных обстоятельствах подъем якоря с помощью электрической лебедки требует повышенного внимания. Стоит зазеваться и между цепью и барабаном может попасть часть вашей одежды, и вы лишитесь руки или ноги прежде, чем успеете крикнуть или дотянуться до выключателя. Проделывать все это на скользкой и мокрой палубе в абсолютной темноте опасно вдвойне. Не говоря о том, что для того чтобы шум от этой работы не привлек внимание наших друзей с «Шангри-Ла», пришлось снять собачку тормоза, которая издает щелчки, фиксируя каждое звено цепи. А также накрыть лебедку тяжелым брезентом, чтобы не было слышно, как звездочка лебедки цепляет очередное звено цепи, а цепь падает в цепной ящик.

Я был полностью сосредоточен на работе поэтому не сразу понял, откуда доносятся эти звуки. Дважды я слышал издалека женский голос и подумал, что это с одной из яхт, находившихся в гавани. Вполне обычное дело — ночная гулянка. Чтобы установить, сколько галлонов джина расходуется во всех гаванях Великобритании после захода солнца, потребовалась бы хорошая ЭВМ. Затем я снова услышал крик, но уже немного ближе. В нем звучало неподдельное отчаяние. Я выключил лебедку, и на носу корабля сразу наступила полная тишина. Вынув из кармана пистолет, я начал напряженно вслушиваться.

— Помогите! — Голос звучал тихо, беспомощно. — Помогите, ради Бога!

Я тихо направился к борту на звук и застыл, ничем не выдавая свое присутствие. А вдруг в лодке, рядом с обладательницей этого голоса, сидит парочка с автоматами и у каждого палец на спусковом крючке. Стоит отозваться — меня осветит луч фонаря, раздастся очередь и Калверт отправится к праотцам! (Если те согласятся принять его в свою компанию. Хотя вполне возможно, что подобный идиот им и не нужен.)

— Прошу вас, помогите! Умоляю!

Я помог, и не потому, что услышал в крике неподдельное отчаяние, — я просто узнал голос Шарлотты Скурас.

Я протолкнул между палубой и нижней цепочкой леерного ограждения автопокрышку (они служили нам кранцами и были привязаны к стойкам ограждения) — нижний край покрышки коснулся поверхности воды.

— Леди Скурас? Я вам тут спустил кранец. Нащупайте и хватайтесь за него.

— Да, это я… Спасибо вам, спасибо… — Голос звучал отрывисто, она тяжело дышала, отплевываясь от воды. Через несколько секунд донесся ее голос:

— Все… Нашла…

— Сможете забраться сами?

Я услышал плеск, тяжелое дыхание и наконец:

— Нет… Не могу…

— Не отчаивайтесь. Подождите. — Я повернулся, собираясь позвать Дядюшку Артура, но тот уже стоял позади. Я шепнул ему на ухо: — Там, в воде, леди Скурас. Не исключено, что это ловушка. Но не думаю. Если увидите какой-нибудь свет — стреляйте, не раздумывая.

Он ничего не ответил, но я почувствовал, как он вынимает «люгер» из кармана. Я перелез через леерное ограждение и спустился к воде став ногой на нижнюю часть шины. Нагнулся и нащупал руку леди Скурас. Шарлотта не была невесомой феей, да еще этот громоздкий пакет, привязанный к талии. А у меня силенок из-за последних событий поубавилось, но, с помощью Дядюшки Артура, она все же оказалась на палубе. Мы отвели ее в кают-компанию, занавески которой были плотно задернуты, и усадили на диван. Я подсунул подушку под ее голову и стал внимательно рассматривать.

Она и раньше-то вряд ли годилась бы в фотомодели, а сейчас выглядела вообще ужасно. Темные брюки и рубашка выглядели так, словно она пробыла в воде целый месяц. Длинные спутанные рыжие волосы прилипли к голове и щекам. Лицо было смертельно бледным, большие карие глаза с синими кругами широко распахнуты и полны страха. Тушь смылась, а губная помада размазалась. Можете представить ее вид, если и в обычных условиях она была далеко не красавицей. Я же думал о ней, как о самой желанной из всех женщин. Видимо, я просто спятил.

— Дорогая, дорогая леди Скурас! — Дядюшка Артур оказавшись вновь в среде аристократов, вел себя соответствующе. Он опустился на колени и попытался вытереть ей лицо носовым платком — затея совершенно бессмысленная и бесполезная. — Бога ради, что с вами приключилось? Глоток бренди? Рюмку бренди, Калверт! Да не стойте вы как истукан! Рюмку бренди!

Казалось, Дядюшка Артур напрочь позабыл, что находится не в ресторане. Но ему повезло — немного бренди еще оставалось. Я протянул стакан и сказал:

— Если вы позаботитесь о леди Скурас, сэр, то с вашего разрешения я продолжу работу и подниму якорь.

— Нет, нет! — Шарлотта отпила глоток, закашлялась, и мне пришлось ждать, пока она сможет продолжить. — Торопиться нет необходимости, они здесь появятся не раньше, чем через два часа! Я слышала разговор. Готовится нечто ужасное, сэр Артур! Я должна была… Просто обязана была предупредить!

— Только не волнуйтесь, леди Скурас! Ни в коем случае не надо волноваться, — сказал Дядюшка Артур, словно она начала волноваться только сейчас. — И выпейте это немедленно, леди Скурас.

— Нет, только не это! — Я уже был готов обидеться, потому что это был чертовски хороший бренди, пока не понял, что она имела в виду совсем другое. — Только не леди Скурас. Называйте меня Шарлотта Майнер, или просто Шарлотта. Хорошо?

В одном женщинам не откажешь — они умеют придавать значение пустякам. Пока люди с «Шангри-Ла» готовились забросить в окно нашего салона самодельную атомную бомбу, эта женщина заботилась о том, чтобы ее не называли по фамилии Скурас.

Я спросил:

— Готовится нечто ужасное, вы не преувеличиваете?

— Калверт! — резко оборвал меня Дядюшка Артур. — Леди Скурас… то есть, Шарлотта, только что пережила нервное потрясение. Дайте ей время…

— Нет. — Она с трудом выпрямилась и попыталась улыбнуться. Улыбка не очень получилась. — Нет, мистер Петерсен, или мистер Калверт, или как вас там. Вы совершенно правы: актрисы склонны давать волю эмоциям. Но я больше не актриса. — Она отпила еще глоток, и краски стали постепенно возвращаться на ее лицо. — С какого-то момента я начала понимать, что на борту «Шангри-Ла» происходит нечто странное. На яхте появились новые люди, некоторые члены старой команды были по непонятным причинам уволены. Меня вместе с горничной часто отвозили на берег, в отель, в то время как яхта отправлялась в какие-то загадочные рейсы. Мой супруг — сэр Энтони — не собирался мне что-либо объяснять. После нашей свадьбы он страшно изменился. Мне кажется, он принимает наркотики. Видела я и оружие. И когда эти странные люди появлялись на яхте, меня отсылали в каюту. — Она печально улыбнулась. — Основанием тому была не ревность моего супруга — можете мне поверить. Последние два дня я чувствовала, что напряжение на яхте нарастает. Сегодня вечером, вскоре после вашего ухода, меня снова услали в каюту. Я вышла из салона, но за дверью остановилась. Говорил Лаворский: «Скурас, если ваш друг-адмирал — представитель ЮНЕСКО, то в таком случае я — Нептун. Я знаю представителем какого ведомства он является. Мы все это знаем. Слишком поздно это стало ясно — они многое успели разнюхать. Теперь, или мы, или они». Потом капитан Имри сказал: «Сегодня в полночь я пошлю туда Квина, Жака и Крамера. А в час эта яхта пойдет на дно в проливе».

— У вашего супруга действительно милые друзья, — буркнул я.

Она удивленно глянула на меня и неуверенно начала:

— Мистер Петерсен, или мистер Калверт, а Лаворский называл вас Джонсоном…

— Это действительно сбивает с толку, — заметил я. — Филипп. Филипп Калверт.

— Филипп. — Она произнесла мое имя на французский манер, что мне очень понравилось. — Что за легкомысленный тон, ведь вам угрожает огромная опасность.

— Мистер Калверт, — сказал Дядюшка Артур кисло, так-как ему не понравилось, что аристократка меня простолюдина назвала по имени, среди аристократов это не принято, — мистер Калверт отлично понимает размеры грозящей нам опасности. Он временами не очень удачно выражается — только и всего. Вы храбрая женщина, Шарлотта. — (Вот здесь обращение по имени уместно, ведь это разговор представителей высшего общества!) — Вы подвергались страшному риску, подслушав их разговор. Вас могли поймать…