Чтение онлайн

— Добрый день, мисс…

— Отказал двигатель?

— Собственно говоря, нет…

— Другая какая-то неисправность? Нет? В таком случае, я хочу обратить ваше внимание на тот факт, что вы находитесь в частных владениях, и прошу вас незамедлительно продолжить свой полет.

Видимо, мне опять выпало «пусто-пусто». Вот если бы девушка протянула руку и поприветствовала меня дружеской улыбкой, тогда она наверняка очутилась бы в моем списке подозреваемых. Но меня снова встретили с обычным шотландским гостеприимством. Усталому путнику у самых ворот просто суют кулак под нос. И неважно, что в руках на этот раз не чернел страшный дробовик Мак-Ихерна, да и фигурка была поизящней, тем не менее оба они имели много общего.

Я наклонился, чтобы получше разглядеть лицо девушки, развевающиеся на ветру волосы мешали это сделать. Вид у нее был такой, словно она провела большую часть ночи и все утро в винных погребах замка. Бледная кожа, бледные губы, темные круги под серо-голубыми глазами. Но взгляд был ясным.

— Что, черт возьми, уставились? — поинтересовалась девушка.

— Да… знаете это личное… Дейрдре никогда бы так не сказала. А где же ваш старик?

— Старик…? — Единственный видимый мне глаз блеснул с такой силой, словно его подключили к электросети. — Вы имеете в виду моего отца?

— Простите за старика, я имел в виду лорда Кирксайда. — Совсем не трудно было сообразить, что она дочь лорда Кирксайда: простолюдины не в состоянии подражать высокомерному аристократическому тону.

— Я лорд Кирксайд. — Раздался голос за моей спиной. Я обернулся и увидел обладателя низкого голоса, высокого человека лет пятидесяти, с обветренным лицом, орлиным носом, густыми серыми бровями и усами. На нем был серый твидовый костюм, серая охотничья шапка, в руке он держал трость. — В чем дело, Сью?

— Меня зовут Джонсон. Я член спасательной команды. Судно под названием «Морей Роуз» терпит бедствие где-то южнее острова Скай. Если оно потеряло управление, но не затонуло, то не исключено, что его могло занести сюда течением. Мы подумали…

— И Сью хотела сбросить вас со скалы до того, как вы успели раскрыть рот? — Он с любовью посмотрел на дочь и улыбнулся. — Да, такова уж моя Сью. Боюсь, что она испытывает слишком сильную неприязнь к репортерам.

— Некоторые не переваривают их, а кто-то наоборот. Но почему она решила, что я из газеты?

— Когда вам было двадцать один, могли вы отличить нормального человека от репортера? Я не мог. Но теперь могу за милю. И я могу отличить вертолет военно-морского флота от любого другого. Да и тебе пора этому научиться, юная леди. Я очень сожалею, мистер Джонсон, но мы не можем ничем вам помочь. Я со своими людьми провел прошедшую ночь на скалах, стараясь хоть что-нибудь увидеть: огни, сигналы бедствия… Мне очень жаль — это все, что я могу сказать.

— Я очень благодарен вам, сэр. И мне остается пожелать, чтобы у нас было побольше таких добровольных помощников. — С моего места отлично просматривалась раскачивающаяся мачта судна экспедиции из Оксфорда; само же судно и палатки были скрыты каменистой грядой. — А почему такая ненависть к репортерам у вас и вашей дочери, сэр? Почему они вас здесь так достали?

— Почему, мистер Джонсон? — Он улыбнулся, но глаза остались холодными. — Вы, вероятно, слышали о… в общем, о нашей семейной трагедии. Погибли мой старший сын Джонатан и Джон Роллинсон — жених Сью.

Конечно, я был в курсе. Единственно что меня удивляло, так это то, что по прошествии всех этих месяцев у нее все еще были круги под глазами. Неужели она так сильно его любила? В такое трудно было поверить.

— Я не репортер, сэр. Желтую прессу не читаю. Совать нос в чужие дела не люблю.

Это было не совсем так. Совать нос в чужие дела было, собственно говоря, моей профессией. Но в данный момент говорить об этом было нельзя.

— Погибли в авиационной катастрофе. У Джонатана был свой собственный самолет. — Он сделал движение рукой в сторону покрытой травой полосы. — Отсюда он поднялся в воздух… Репортерам нужен был репортаж с места трагедии. Прилетали на вертолетах, приплывали на яхтах. — Снова безрадостная улыбка. — Делалось это настолько беспардонно, что, естественно, теплых чувств к ним у нас не возникло. Не хотите ли чего-нибудь выпить? Вы и ваш пилот?

Лорд Кирксайд, похоже, имел более твердый характер, чем его дочь и Мак-Ихерн с острова Эйлен Оран. Архиепископ Кентерберийский убедился в его жесткости на собственной шкуре.

— Благодарю вас, сэр. Очень любезно с вашей стороны, но у нас мало времени. Начинает смеркаться.

— Я понимаю, понимаю. Глупо с моей стороны. Но мне кажется, что надежды уже мало…

— Откровенно говоря, почти никакой. Но вы же понимаете, как все это бывает, сэр…

— Мы чтим людей, которые не сдаются до последнего. Всего хорошего, мистер Джонсон. — Он пожал мне руку и отвернулся. Его дочь колебалась какое-то мгновение, потом протянула ладонь и тоже улыбнулась. Порыв ветра разметал волосы, и, увидев ее улыбающейся, я подумал, что мечта о девушке по имени Дейрдре в конце концов не так уж призрачна.

— У нас осталось мало времени и бензина — такими словами встретил меня Уильямс. — Меньше чем через час станет совсем темно. Куда мы теперь, мистер Калверт?

— Летите над этой полосой травы, она использовалась в качестве взлетно-посадочной полосы для легких самолетов. Над краем обрыва сбросьте скорость, я хочу его внимательно осмотреть.

После того как Уильямс выполнил все, о чем я его попросил, мы летели на северо-восток еще минут десять. После того как мы скрылись из глаз возможных наблюдателей на любом из этих островов залива Лох-Хоурон, мы описали большую дугу и полетели «домой».

Мы шли на посадку в нашей бухте Песчаной. Машина вертикально снижалась. Солнце почти зашло и внизу с трудом различались контуры деревьев. Слабо серебрилась полоска песка, чернела воды бухты и там, где волны разбивались о рифы, была видна белая пена. Спуск мне показался довольно рискованным, садиться приходилось буквально вслепую, но Уильямс уверенно управлял машиной. Я ничего не понимал в вертолетах, зато достаточно разбирался в людях, чтобы понять, что волноваться с таким пилотом нечего. Меня больше волновал предстоящий мне путь к «Файркресту» через темный лес. Одно только меня успокаивало — мне не нужно было спешить к определенному часу.

Уильямс протянул руку, чтобы включить прожектора, но свет вспыхнул на долю секунды раньше. До того, как его пальцы коснулись выключателя. Свет мощного прожектора, установленного на берегу. Мгновение луч шарил по небу, а потом вдруг уперся точно в кабину вертолета. Я повернул голову в сторону, спасаясь от яркого, ослепительного света, и увидел как Уильямс вскинул руку, чтобы защитить глаза, а затем устало подался вперед, замерев на своем сиденье. Так он и остался сидеть на своем месте, мертвый. Я увидел, как окрасилась в красное его белая рубашка — кровь хлестала из большой раны на груди, и услышал свист пуль. В тот же момент я бросился вперед и вниз, пытаясь найти хоть какое-то иллюзорное укрытие от пулеметной очереди, которая прошила стекло. Вертолет, выйдя из-под контроля, резко снижался, вращаясь вокруг оси. Я попытался вырвать штурвал у мертвого Уильямса, но это оказалось бессмысленным — заглох двигатель, причем так резко, словно кто-то выключил зажигание. Больше ничего сделать было нельзя и я приготовился к удару. Удар оказался таким сильным, что я едва не отдал концы, потому что вертолет упал не в воду, а на риф.