Чтение онлайн

— Вам бы следовало постучать, сэр, — сказал я с упреком.

— Постучать? — В его голосе еще слышалась хрипотца. Возможно, я надавил на горло сильнее, чем следовало. — Ты всегда так встречаешь гостей?

— Гости ко мне не заходят, сэр. И друзей у меня на этих западных островах нет. Здесь меня окружает одно зло. И любой, кто входит в эту дверь, — враг. Вас я не ожидал.

— Остается надеяться, что так оно и есть. Если вспомнить о том спектакле, который ты только что разыграл! — Он потер горло, отпил виски и закашлялся. — Я и сам не ожидал, что окажусь здесь. Ты хоть имеешь представление, сколько золота вез «Нантсвилл»?

— Насколько мне известно, на сумму около миллиона фунтов.

— Я тоже так думал. Оказывается, на нем было золота на восемь миллионов фунтов стерлингов. По соображениям безопасности золото вывозится из Европы в хранилища Форт-Нокса обычно небольшими партиями. Но на этот раз банк был уверен, что ничего страшного не случится, они знали что на борту корабля находились наши агенты. А поскольку платежи нужно было произвести срочно, то они, не поставив никого в известность, загрузили золота на восемь миллионов фунтов стерлингов. На восемь миллионов! Сейчас банк в полной панике. А я должен эту кашу расхлебывать.

Все ясно. Он приехал, чтобы я помог ему это делать, а в случае провала, основным виноватым сделать меня.

— Вы должны были предупредить меня. Я имею в виду ваш приезд.

— Я пытался. Но сегодня в полдень здесь никого не было у передатчика. А это одна из элементарных, но самых серьезных оплошностей, Калверт! Ты прозевал время передачи. Ты или Ханслет. Я понял, что что-то идет не так, и решил сам возглавить операцию. Пришлось добираться сначала военным самолетом, а затем спасательным катером Королевских ВВС. — Видимо, подумал я, этот катер мы видели в проливе отважно сражающимся с волнами, когда было еще светло и мы летели к бухте. — Где Ханслет?

— Не знаю, сэр.

— Не знаешь? — Он говорил тем спокойным, бесстрастным голосом, который я терпеть не мог. — Ты что, Калверт, больше не хозяин положения? Так, что ли?

— Да, сэр. Боюсь, что Ханслета силой увезли с судна, но как это им удалось, я еще не знаю. Что вы делали последние два часа, сэр?

— Объяснись!

У меня было только одно желание: чтобы он наконец вытащил из глаза свой проклятый монокль. Он носил его не из снобизма, у него действительно было плохое зрение, но уж больно раздражала манерность, с какой он пользовался моноклем. Сейчас меня все раздражало.

— Катер, на котором вы добрались, должен быть здесь еще два часа назад. Я видел с вертолета, как его болтало в проливе, а тогда лишь начинало темнеть. Да, это однозначно был он, кому бы еще пришло в голову в такую погоду отправиться сюда на такой скорлупке. Вы еще два часа назад должны были быть «Файркресте»?

— А я и был, но здесь никого не было. Поэтому я отправился на берег, перекусить. Ведь на этом проклятом судне нет ничего, кроме вареных бобов, насколько мне известно.

— Отель «Колумбия» тоже не отличается богатством кухни. Ну съели бы там сухарь с теми же самыми бобами — и все! — «Колумбия» был единственным отелем на Торбее.

— До берега я не добрался, заглянул на «Шангри-Ла». Ел копченую форель, филе миньон и пил отличный рейнвейн. — Он сказал это с той едва заметной улыбкой, которая всегда выдавала его слабое место, так сказать ахиллесову пяту. Для него слово «лорд» было самым приятным в родном языке, а рыцарь с семизначной цифрой годового дохода был для Дядюшки никак не ниже лорда.

— На «Шангри-Ла»? — Я уставился на него, но в следующий момент опомнился. — Ах да! Вы же говорили, что хорошо знаете леди Скурас. Даже больше: вы говорили, что знаете хорошо ее и ее мужа! Кстати, как поживает старина Энтони?

— Прекрасно, — сказал Дядюшка Артур холодно. Он понимал юмор, но говорить о титулованных миллионерах в таком легкомысленном тоне считал недопустимым.

— А что вы скажете о леди Скурас?

— Ну… — Дядюшка Артур заколебался с ответом.

— Вот мое впечатление. Бледная, замкнутая, несчастная, с темными кругами под глазами, такими же как и у меня сейчас. И ее супруг обращается с ней крайне плохо. Как с психологической, так и с физической точки зрения. Прошлой ночью он унизил ее перед целой группой мужчин. А на ее руках я заметил синяки и кровоподтеки от веревок. Как вы думаете, откуда они взялись, сэр Артур?

— Этого не может быть! Просто невероятно! Я знавал и первую леди Скурас. Имею в виду ту, которая умерла в этом году в больнице. Она…

— Она находилась на лечении в психиатрической больнице. Так мне об этом сказал Скурас.

— Это не играет роли. Она боготворила его. А он ее. Мужчина не может так измениться. Сэр Энтони… Сэр Энтони — джентльмен!

— Вот как? В таком случае расскажите мне, каким путем он сейчас зарабатывает миллионы. Вы ведь видели леди Скурас?

— Видел, — медленно согласился он. — Она пришла позднее. Появилась вместе с филе миньон. — Он не нашел ничего смешного в этом сопоставлении. — Выглядела она не очень хорошо, и мне показалось, что у нее шрам на правом виске. Поднимаясь на борт, она споткнулась и ударилась головой о поручень.

— Скорее не о поручень, а о кулак своего супруга. И еще вопрос: вы осматривали «Файркрест», когда поднимались на него в первый раз?

— Осматривал. Все проверил, за исключением кормовой каюты. Она была заперта. Я предположил, что там находится нечто, что вы хотели скрыть от посторонних глаз.

— Там было то, что вы не должны были видеть, — ответил я неторопливо. А именно: Ханслет. И он находился под охраной. Они ждали известия о моей гибели, а потом убили или увезли его с собой. А если бы они узнали, что я жив, то дождались бы моего возвращения и тоже захватили бы. Или убили нас обоих. К тому времени они поняли, что я слишком много знаю, чтобы оставаться в живых. Необходимо время, много времени, чтобы открыть сейф и вытащить оттуда такую уйму золота. Они понимают, что время — их злейший враг, и это их здорово беспокоит. Тем не менее они продолжают действовать: очень разумно, продумывая каждую мелочь.

— Они ждали известия о твоей гибели? — механически переспросил Дядюшка Артур. — Не понимаю.

— Вертолет, который вы послали сюда по моей просьбе, был сбит сегодня вечером, сразу после захода солнца. Пилот убит, а вертолет покоится на дне морском. Они посчитали, что я тоже погиб, поскольку находился в нем.

— Теперь ясно. Твои подвиги становятся все масштабнее, Калверт! — При этом он не проявил никаких эмоций. Возможно, Дядюшка был немного не в себе от выпитого за ужином. Правда, более вероятным мне показалось то, что он в данный момент обдумывал точную формулировку предложения о моем увольнении. Он закурил длинную тонкую черную сигару и задумчиво выпустил дым. — Когда вернемся в Лондон, напомни, чтобы я показал тебе конфиденциальную характеристику, которую я составил на тебя.

— Хорошо, сэр.

— Два дня назад я имел удовольствие ужинать с помощником государственного секретаря. Он спросил меня, какая из стран Европы имеет лучших спецагентов. Я ответил, что наверняка это сказать трудно, но, по моему мнению, лучшим в Европе является Филипп Калверт.

— Это мило с вашей стороны, сэр. — Если бы я только мог убрать бороду, виски и монокль — то есть те предметы, которые на данный момент скрывали его лицо, — тогда по выражению лица я смог, хотя бы в отдаленной степени, понять, какие мысли таились в его мозгу. — А ведь тридцать шесть часов назад вы собирались выбросить меня на улицу.