Чтение онлайн

— Я просто не могу в это поверить! Не могу! — Дядюшка Артур потряс головой.

Какое-то мгновение я думал, что под этим он имел в виду скорость, с какой я добрался до «Шангри-Ла» и вернулся обратно. Но следующие слова показали мне, что он витал в более высоких сферах.

— Никак не могу поверить, что Тони Скурас замешан в этом грязном деле. По уши сидит! Нет, здесь что-то не так. Вы знаете, что в следующем году он должен получить звание пэра?

— Так быстро? Он говорил, что собирается купить этот титул, но ждет пока упадут цены.

Дядюшка Артур не ответил. В нормальных условиях он бы воспринял эту реплику как смертельное оскорбление, так как, выйдя на пенсию, он сам автоматически получит звание пэра. Но сейчас он был действительно смущен. Я постарался отвлечь его от грустных мыслей:

— Сэр, не сделаете ли вы одолжение? Есть две вещи, которые я хотел бы знать. Первое: действительно ли сэр Энтони посетил Гринок для того, чтобы смонтировать на яхте новые стабилизаторы? И второе: предпринял ли какие-нибудь шаги лорд Кирксайд, чтобы переписать титул умершего сына — он был каким-то там виконтом — на младшего?

— Приготовь передатчик. Сейчас все разузнаем, — сказал Дядюшка Артур устало. Он меня почти не слушал, все не мог переварить открытие, что будущий пэр по уши увяз в грязной авантюре. — И дайте мне еще бутылку.

Что-то он зачастил, — подумал я, — скоро мой запас иссякнет. Хорошо еще, что место в городке, где его можно пополнить, мне известно.

Я опускал крышку фальшивого двигателя на палубу так, будто она весила целую тонну, выпрямился, целую минуту стоял в неподвижности и наконец подошел к дверям машинного отделения.

— Сэр Артур?

— Иду, иду! — Через секунду он появился в дверях со стаканом в руке. — Уже? Подготовил?

— Я нашел Ханслета, сэр…

Сэр Артур медленно вошел в машинное отделение и увидел то, что видел я.

Передатчик исчез. Вместе со всей нашей взрывчаткой, подслушивающими устройствами и микро-радиостанциями, благодаря чему образовалось много свободного места. Им пришлось согнуть Ханслета в три погибели, чтобы засунуть сюда. Голова покоилась на руках, а руки — на коленях. И все же место даже осталось. Я не видел его лица, не видел и следов насилия. Он вообще производил довольно мирное впечатление. Так, прислонившись к стене, сидят люди, спокойно дремлющие летним днем на солнышке. Ты-то сможешь выспаться и днем — сказал я ему вчера ночью, перед отъездом — да, для него этот сон будет длинным, так как вечность длится довольно долго.

Я дотронулся до его лица. — Он был мертв часа два-три, не больше. Я повернул его голову, чтобы посмотреть, не видно ли следов насилия. Голова откинулась набок, как как у сломанной тряпичной куклы… Я повернулся и посмотрел на сэра Артура. Глаза адмирала были холодными, жестокими, беспощадными.

Я всегда с недоверием относился ко всем этим россказням о беспощадности дядюшки Артура. Теперь я им поверил. Ясно, что дядюшка Артур занял свой пост не по объявлению в «Дейли Телеграф»: наверняка, соответствующее ведомство перетряхнуло все королевство, чтобы найти человека именно с теми специфическими свойствами характера, какие требовались, и беспощадность входила в число этих свойств. Раньше я об этом как-то не задумывался.

— Разумеется, убит. — Голос шефа тихий, почти спокойный.

— Да, сэр.

— Каким образом?

— Ему сломали шею, сэр.

— Шею? Такому бугаю?

— Я знаю, кто мог это сделать запросто. Квин. Человек, который убил Бейкера и Дельмонта. И который чуть было не прикончил меня.

— Понимаю. — После паузы он продолжал с отсутствующим видом: — Найди и уничтожь этого человека. Метод меня не интересует. Ты можешь восстановить картину произошедшего?

— Могу, сэр. — Я не был на него в претензии, ведь многие подробности произошедшего ему неизвестны, а без них восстановить всю полноту картины трудно. — Наши «приятели» навестили «Файркрест» сразу после того, как я покинул корабль, то есть до рассвета. Скорее всего на той же резиновой лодке, которую так негостеприимно встретили мы с вами, и скорее всего с такими же предосторожностями. Они бы не отважились провести акцию днем. Взяв в плен Ханслета, они держали его в этом качестве весь день. Лодка, на который они приплыли, отправилась обратно к «Шангри-Ла». Ведь держать ее у «Файркреста» было нельзя. И когда вы поднялись на борт «Файркреста» первый раз, Ханслет все еще был их пленником.

Приблизительно когда вы ужинали на «Шангри-Ла», сюда подрулил катер с капитаном Имри, Квином и остальными. Бандиты были уверены, что я мертв, а раз так, то Ханслета оставлять в живых было нельзя. Но почему ему сломали шею, не знаю. Может быть, они подумали, что выстрел могут услышать, а нож решили не использовать, чтобы не оставлять следов крови, мало ли что. Яхту решили вывести ночью в пролив и затопить. Можно было, конечно, убить Ханслета ударом чем-нибудь в висок, или задушить, но Квин психопат, убийца по призванию. Любит лишать людей жизни по-своему. Зверь.

— Так, так… А потом они подумали, куда спрятать тело Ханслета до полуночи. Так, на всякий случай, если вдруг кто появится. И придумали такой оригинальный способ. Передатчик и все прочее забрали с собой. — Дядюшка Артур все это сказал совершенно спокойно, но внезапно, впервые на моей памяти, сорвался на крик. — Но откуда, черт возьми, они могли знать, что здесь нет никакого двигателя и что все это маскировка, Калверт!? Выходит, кто-то нас предал или проявил преступную небрежность.

— Нас никто не предавал, сэр, а если кто и проявил небрежность, то это я. Если бы я подумал обо всем, Ханслет не лежал бы сейчас здесь. В ту ночь, когда к нам заявились мнимые таможенники, я знал, что они что-то обнаружили в машинном отделении. До того как прицепиться к батареям, они старательно осматривали каждый уголок, а потом вдруг потеряли к поискам всякий интерес. Ханслет даже сказал, что, возможно, это как-то связано с батареями. Но я не поверил. — Вынув из кармана фонарик, я протянул его Дядюшке Артуру. — Взгляните сами. Вам ничего не кажется подозрительным?

Он посмотрел на меня холодными глазами, в одном из которых был монокль, взял карманный фонарик и тщательно осмотрел батареи.

— Ничего не могу найти, — коротко сказал он.

— А Томас — так назвал себя один из таможенников — нашел. Он с самого начала точно знал, что ищет. Он искал мощный радиопередатчик. Не ту дешевку, что у нас в рулевой рубке. Он искал следы сильных зубчатых зажимов, указывающие на то, что именно такой передатчик присоединялся к этим батареям.

Дядюшка Артур тихо чертыхнулся и опять нагнулся над батареями. На этот раз для осмотра ему понадобилось десять секунд.

— Вы очень четко все это сформулировали, Калверт. — Глаза его потеплели, но тон не смягчился.

— Когда мы с Ханслетом гостили на «Шангри-Ла», здесь побывали гости. После возвращения мы это заметили. Только не поняли — зачем! Черт побери! Будь вы на нашем месте…

— Вы уже доказали, что на вашем месте я тоже ничего не понял бы насчет батарей. Нет никакой необходимости вновь делать на этом акцент.

— Дайте мне договорить, — перебил я. Дядюшка Артур не любил, когда его прерывали, но сейчас, в нынешнем моем состоянии, мне было на это наплевать. — Они побывали в машинном отделении — они знали, что здесь находится передатчик, — внимательно осмотрев крышки обоих двигателей, увидели, что на всех головках болтов крышки левого двигателя краски почти не осталось, а вот на правом такое наблюдалось только на четырех головках болтов. Вывод — остальные болты фальшивые. Остальное было делом техники. У них было с собой все необходимое оборудование, потому что они точно знали, что хотят сделать. Сняв крышку, подсоединили к схеме свой микропередатчик. Поэтому, когда ночью вы разговаривали с Ханслетом, они слышали на своей яхте весь разговор. Поэтому неудивительно, что они знали, и что Ханслет останется на яхте один, и где и когда меня заберет вертолет. А когда пришло радиосообщение от кого-то из Лох-Хоурона, что, что Калверт появился там и что-то выискивает, то уничтожение вертолета вместе со мной стало делом решенным. Они предположили, что скорее всего, вертолет высадит меня там же, где и забрал, и к сожалению оказались правы. А как умно было придумано — не лишать нас средства связи, а оставив его, получать информацию из первых рук.

— Но зачем… зачем они лишили себя такой возможности… — Шеф кивнул на фальшивый двигатель.

— Они решили тогда, что поскольку Ханслет и Калверт уже мертвы, — сказал я устало. — То передатчиком все равно пользоваться некому.

— Да, конечно, конечно! Боже мой, какая жестокость! — Он вынул монокль и потер глаз тыльной стороной ладони. — Но сейчас, увидев тебя живым и вместе со мной, они знают, что мы захотим воспользоваться передатчиком — позвать подмогу — и найдем Ханслета. Теперь я понимаю твое замечание по поводу того, что нашему брату трудно застраховать свою жизнь. Они не знают, сколько знаем мы, но рисковать не станут. Ведь ставка — семнадцать миллионов. Заставить нас замолчать навеки — их первоочередная задача.