Чтение онлайн

«Тускалуза съ призомъ три дня назадъ прибыли сюда. Посл полдня снялись съ якоря, вошли въ лагуну и встали близъ Си-Брайдъ, на семи саженяхъ глубины. Мои офицеры гурьбой вечеромъ похали на Тускалузу съ визитомъ, а я думаю, просто попить хорошей прсной воды. Я тоже послалъ кувшинчикъ, потому что у меня пересохло въ горл отъ той воды, которую мы пили послднiе три дня. Мы стоимъ на совершенно спокойной вод, въ маленькой бухточк и я надюсь, что сегодня ночью мн наконецъ удастся отдохнуть отъ нсколькихъ предъидущихъ безсонныхъ ночей. Видъ на окружающiй берегъ такой мрачный и не красивый, что не на чемъ остановить глаза. Кром скалъ и песку ровно ничего, ни одного стебелька зелени. Въ самомъ дле здсь никогда не бываетъ дождей, а потому это лучшее мсто для гуано. Мы прошли цлую банку гуано у острова Галифакса и кром нсколькихъ рабочихъ и цлой стаи пингвиновъ, никого и ничего не видли.

«Суббота, 29 августа. Взялъ и погрузилъ къ себ муки съ Си-Брайдъ и около 1,500 галлоновъ воды со шкуны. Этого запаса намъ хватитъ на добрыхъ двадцать дней крейсерства. Вечеромъ ловилъ рыбу неводомъ и поймалъ довольно много.

«Воскресенье, 30 августа. Въ десять съ половиной часовъ утра длалъ смотръ команд и свезъ на берегъ матроса Адамса, котораго судовой судъ приговорилъ къ списанiю съ судна и лишенiю жалованья и призовыхъ денегъ.

«Понедльникъ, 31 августа. Въ 7 ч. утра снялся съ якоря и вышелъ въ море».

Тутъ для Алабамы настало опять тяжелое время, потому что зимою у мыса господствуютъ штормы и она должна была выдержать цлый рядъ штормовъ. 7-го сентября капитанъ Сэмсъ пишетъ въ своемъ дневник: «ночь была отвратительная: шквалъ за шкваломъ и остроконечное волненiе до того насъ раскачивало, что я, лежа въ койк, нсколько разъ стукался головой о бимсы и просыпался. Черезъ колодезь винта попадаетъ масса воды на палубу и такъ какъ послдняя течетъ, то въ кают сидть очень не комфортабельно».

«Сентября 8-го, Вторникъ. Небо облачно съ просiянiемъ солнца. Штормъ все еще продолжается, втеръ OSO и на волосъ не перемнился въ послднiе шестнадцать часовъ. Барометръ все падаетъ еще, судно страшно валяетъ и все кругомъ иметъ весьма непривлекательный видъ, по крайней мр для меня. Мн уже такъ много лтъ, что все эти невзгоды и непогоды приходятся сильно не по вкусу. Мореплаванiе — это такая вещь, которая может нравиться человку предпрiимчивому, молодому или среднихъ лтъ, а ни какъ не старику. Завыванiе втра въ снастяхъ вмст съ килевою и боковою качками до того мн надоло что и сказать не могу; а тутъ еще, надъ головой нависли дождевыя тучи. Сегодня для меня двойная годовщина: 8-го сентября 1826 года я началъ морскую службу и въ этотъ же день въ 1847 году дивизiя Нортона выиграла сраженiе у Молино дель Рой. Какъ себя ознаменовали посл этого Соединенные Штаты! Сколько слабости, глупости и порочности обнаружили они въ послдующiе годы! Но Сверяне получатъ за все это справедливую кару».

Прошла такъ же однообразно для Алабамы и вторая недля ея крейсерства. Единственнымъ развлеченiемъ ея въ это время былъ одинъ упрямый англичанинъ, который ни за что не хотлъ лечь въ дрейфъ. Ниже помщаемъ выписку объ этомъ дл изъ дневника одного изъ офицеровъ Алабамы.

«Къ вечеру 10-го сентября втеръ замтно стихъ. Въ 8 1/2 часовъ вечера на навтренномъ крамбол открыли судно. Мы тотчасъ привели и пошли въ погоню. Въ 9 ч. 45 м. сдлали холостой выстрлъ чтобы заставить купца лечь въ дрейфъ, но онъ не обратилъ на это никакого вниманiя и продолжалъ идти своимъ курсомъ. Въ 10 ч. 35 м. подошли къ нему и вахтенный офицеръ крикнулъ ему: «Ложитесь въ дрейфъ, я пришлю къ вамъ шлюпку!» «Къ чему я стану ложиться въ дрейфъ? отвчалъ купецъ. «Это мое дло»! кричалъ вахтенный офицеръ. «А вы, военное судно, что ли?» Посл этого капитанъ Сэмсъ разсердился и крикнулъ самъ: «Даю вамъ пять минутъ чтобы лечь въ дрейфъ». «Вы не имете права заставлять меня ложиться въ дрейфъ, пока не скажете кто вы такой!» «А вотъ, я вамъ покажу кто я! сказалъ капитанъ Сэмсъ и въ тоже время обратился къ вахтенному начальнику съ словами: «Прикажите зарядить это орудiе ядромъ и покажите ему кто мы такiе; онъ что то очень ужъ недогадливъ». «Скажите же мн кто вы такой?» упорствовалъ въ то же время шкиперъ незнакомца, «Если вы не ляжете въ дрейфъ черезъ пять минутъ то я буду въ васъ стрлять» сказалъ Сэмсъ и спросилъ вахтеннаго офицера: «Готово ли орудiе?» «Готово» отвчалъ послднiй. «Такъ командуйте — товсь!»

«Шкиперъ увидлъ, что мы не намрены съ нимъ шутить и съ громкою руганью и проклятiями сталъ приводить. Черезъ минуту онъ положилъ гротъ-марсель на стеньгу. Капитанъ Сэмсъ приказалъ мн ссть на шлюпку и освидтельствовать судно, такъ какъ его поведенiе было очень подозрительно.

«Когда я вступилъ на палубу, меня встртилъ мэтъ и представилъ высокому, дюжему господину, который оказался шкиперомъ. Я самымъ вжливымъ тономъ спросилъ его «Какое это судно?» а онъ мн въ отвтъ: «А ваше какое?» «Какое ваше судно, капитанъ?» повторилъ я и получилъ въ отвтъ отъ него: «Не скажу!» На это учтивое возраженiе я снова повторилъ: «капитанъ, какое ваше судно?» а онъ мн отвчалъ вопросомъ же — «а ваше, военное, что ли?» «Да конечно» отвчалъ я. «Какой же вы нацiи?» настаивалъ онъ. На это я, какъ только можно учтиво и ршительно сказалъ ему: «Мы — мы пароходъ Соединенныхъ Штатовъ Iroquois, капитанъ Пальмеръ; находимся въ крейсерств. Теперь я вамъ сказалъ все, что васъ могло интересовать; скажу еще боле: я прiхалъ къ вамъ не для того, чтобы отвчать на ваши вопросы, а чтобы васъ спрашивать. Вотъ уже три раза, что я вамъ задаю одинъ и тотъ же вопросъ — какое ваше судно, и до сихъ поръ не имю отъ васъ отвта. Прошу васъ, по этому сей часъ же провести меня въ вашу каюту и показать мн судовыя бумаги!

«Онъ неохотно спустился внизъ, и я послдовалъ за нимъ. Не усплъ я войти въ каюту и снять фуражку, какъ онъ снова спровилъ меня: «кто вы такой? Не англичанинъ ли вы? Скажите что ваше судно англiйское и тогда я позволю вамъ осматривать мои бумаги сколько угодно». Я отвечалъ: «или вы сумасшедшiй или вы меня принимаете за сумасшедшаго. Вамъ дали холостой выстрлъ; всякiй человкъ у кого есть хоть капля мозга понимаетъ, что этотъ сигналъ длается для того, чтобы заставить судно лечь въ дрейфъ, особенно въ военное время, а вы этого не сдлали. Наконецъ васъ заставили исполнить сигналъ, къ вамъ прiзжаю я и длаю вопросы, вмсто того, чтобы отвчать на нихъ, вы пристаете ко мн все съ однимъ и тмъ же, дикимъ вопросомъ — кто вы? Я уже вамъ разъ сказалъ, что мы пароходъ Соединенныхъ Штатовъ Iroquois, а вы еще посл того спрашиваете меня не англичане ли мы и просите, чтобы я назвался англичаниномъ. Вдь это же глупо, наконецъ».

«Послушайте, г. офицеръ», пробормоталъ онъ, «ваши слова «сумасшедшiй», «безъ капли мозга», «глупый» прямо показываютъ, что вы не англичанинъ, и, чортъ-возьми, если бы здсь было хоть одно англiйское военное судно, клянусь, что ко мн на палубу не вступила бы нога янки. Скажите кто вы такой?» Я отвчалъ: «Однако, довольно, капитанъ, пора кончить ваши глупые вопросы. Слушайте, что я вамъ скажу: посмотрите на часы, теперь безъ двнадцати минутъ одиннадцать; покажите мн ваши бумаги; я вамъ даю на это дв минуты; если безъ десяти минутъ одиннадцать бумаги не будутъ у меня въ рукахъ, то я употреблю другiя мры чтобы получить ихъ».

«Я слъ, капитанъ продолжалъ закидывать меня вопросами. Я ничего не отвчалъ. Нааконецъ, когда оставалось нсколько секундъ до условленнаго момента, шкиперъ съ угрюмымъ выраженiемъ лица, досталъ ключъ, отперъ имъ свой шкафъ и вынулъ оттуда бумаги. По осмотр я убдился что судно было англiйское, Ливерпульское; по регистру, называлось Flora и шло съ смшаннымъ грузомъ изъ Маниллы въ Ливерпуль.

«Пока я разсматривалъ бумаги, шкиперъ не переставалъ длать мн вопросы, но я ничего не отвчалъ, и когда кончилъ осмотръ, возвратилъ ему бумаги, сказавъ ему, что онъ только напрасно раздражалъ и себя и насъ.

«Есть ли у васъ какiя нибудь новости, капитанъ?» спросилъ я его, въ заключенiе. «Да есть, и такiя, которымъ бы не вы одни, а даже три или четыре такихъ судна, какъ вы, порадовались бы, но вы ихъ отъ меня никогда не услышите. Я бы желалъ, прежде чмъ вы узнаете ихъ, чтобы васъ всхъ янки потопили саженяхъ на сорока глубины».

«Ну, полно, капитанъ, за что вы такъ немилостивы къ намъ, разв вы не знаете, что говорится въ Священномъ Писанiи».

«Посл этого онъ началъ разсказывать какое непрiятное плаванiе онъ имлъ; что его все время провожала не хорошая погода и встрчалъ везд противный втеръ; что наконецъ то онъ обрадовался, получилъ попутникъ на нсколько часовъ, какъ вдругъ мы его останавливаемъ.

«Да еще это что! А то, представляете себ каково это быть остановленнымъ янки! Это такая вещь, которую я никогда не забуду!» сказалъ онъ.

«Я никакъ не могъ удержаться отъ смха посл этихъ словъ и, пожелавъ ему благополучнаго и быстраго плаванiя, возвратился домой. Отъ одного изъ гребцовъ моей шлюпки я узналъ потомъ, что это же самое судно было остановлено нсколько дней тому назадъ, двухмачтовымъ пароходомъ съ длинной трубой, который хотя и имлъ флагъ Соединенныхъ Штатовъ, но, по предположенiю шкипера, былъ конфедеративный крейсеръ».

«Среда, 16 сентября. Въ 3 часа вечера обогнулъ мысъ Доброй Надежды и подъ парами пошелъ въ Саймонсъ бухту; кула и прибылъ въ 4 1/2 ч. вечера. Вандербильтъ ушелъ отсюда въ прошедшую пятницу и два или три дня тому назадъ его видли еще у мыса. Получилъ весьма непрiятныя извстiя изъ дому: Виксбургъ и портъ Гудсонъ взяты непрiятелемъ; армiя Розкрана идетъ на югъ, а Ли снова взялъ Потомакъ. Моимъ соотечественникамъ, повидимому приходится очень плохо отъ этой сверной орды.

«Ничего, будемъ сражаться до конца, а конецъ будетъ такой, какой угодно Премудрому Провиднiю.