Чтение онлайн

— Нет, — отрезает Макс. — Браун тут ни при чем. По крайней мере, с самого начала ты для него ничего не значил. Как только ты вышел из карцера, Луна купила твою защиту на все, что накопила.

— Откуда ты знаешь? — удивленно спрашивает Стоун. Он вспоминает, сколько ночей провел, размышляя над тем, почему Браун или остальные заключенные никак не избавятся от такой мрази, как он, — предателя и труса.

— Маюри помогла ей это провернуть. Попросила меня откупить тебя у гладиаторов. Поэтому первый месяц мы ничего не делали.

— Ангел-хранитель… — грустно усмехается Стоун. Так нарекли друзья незримого защитника триста третьего. Как оказалось, защитницу.

— После появления шахтеров Браун, можно сказать, запретил всем тебя трогать. У вас появились свои договоренности. Если ты спросишь меня, что я думаю на этот счет, я отвечу — что Луна выиграла для тебя время. Без нее шансов у тебя бы не было. Теперь давай перейдем к делу: ты боишься, что он убьет Луну?

— Больше всего на свете.

— И ты прав, — неожиданно произносит Макс. — Он ее убьет, выбрав момент, когда сможет сделать тебе максимально больно.

— Вот именно. Скажи, что мне делать? Как сделать так, чтобы ее не убили? Как… — Стоун замолкает. — Прости. Я боюсь. Я на грани. Каждый заключенный колонии знает, что я на грани жизни и смерти. Но ведь он убьет не меня, а ее. Он будет издеваться над ней и смотреть на меня… Дерьмо. Это должно было случиться не с вами, а с нами. Это запросто могла быть Луна. Вот о чем я думаю все эти дни.

Макс молчит.

— И я не знаю. Возможно, он прямо сейчас там, за стеклом, смотрит на нас и смеется, потому что ему известно все наперед. Потому что он всегда на три шага впереди! Он видит и слышит все, что тут происходит. Поверь мне, ему ничего не стоит устроить здесь кровавую бойню, потому что он уже это делал раньше.

— Я слышал про Самсурова и Феникс.

— Тогда ты понимаешь, куда я могу всех вас привести. Сотни белых капсул полетят в космос. Но мы не получим ничего. Все умрут просто так.

Стоун смотрит на своего нового соратника. Кивнув, тот произносит:

— Понял. Буду ждать сколько надо. — И растворяется в толпе «серых».

***

Кайа вместе с Луной возвращаются в камеру, думая о том, как долго будет продолжаться молчание между ее подругой и Стоуном. Каждая ночь на протяжении уже двух недель — с момента, как начал появляться Ящер, — для девушек настоящая битва.

— Что сказал Джавайа? — не выдержав, спрашивает Кайа.

Луна не отвечает. Она стоит у решетки и смотрит в сторону первого сектора.

Кайа знает, что чувствует Луна, ведь и она, и Феникс чувствовали то же самое — что их любимый человек зажат в тиски.

— Луна.

— Сказал, что он… растерян. Перестал общаться с парнями и тренироваться. Парни не лезут. Дали ему возможность все обдумать.

— Ты ведь знаешь, что это из-за тебя? Ради тебя.

— Он должен решить — оставить все как есть или рискнуть мной.

— Если он ничего не сделает — ты будешь в опасности всегда. Если он что-то сделает, ты в опасности прямо сейчас. Замкнутый круг.

Луна долго молчит, а затем спрашивает скорее у самой себя:

— Что бы сделал Павел на его месте?

— Павел, которого любила Феникс, был таким же. Он был напуган и не знал, как поступить. Как любой человек, — грустно улыбнувшись, отвечает Кайа. — Но ты задаешь неправильный вопрос.

— Как бы поступила Феникс на моем месте? — догадывается Луна. Кайа кивает.

— Я боюсь за тебя, но решать за тебя не могу. Ты должна сама решить, веришь ты в него или нет. Если веришь, то ответ очевиден.

***

— И что, больше ни одной свиданки? — спрашивает Браун. Он смотрит на пустую площадку. У забора никого.

— Ни одной, сэр. Они совершенно не общаются.

— Может, записочки?

— Возможно, но ходят слухи, что они расстались.

— Чушь собачья. Эти слухи пускаются для меня. Сатори пытается усидеть на двух стульях. Жонглирует пустышками. Какой идиот в это поверит? Ха… Нет, нет. Стоун пытается защитить свою любимую.

Браун долго смотрит куда-то в пустоту, затем произносит:

— Как думаешь, Риггс, кто больше любит: тот, кто не может вынести одиночества, — начальник смотрит в сторону второго сектора, — или тот, кто находит силы удерживать чувства? — Смотрит на первый сектор.

— Я… без понятия, сэр.

— Наблюдатель, уровень недовольства?

На мониторе появляется надпись: «16 %».

— С Черного дня это число не меняется, — комментирует Браун, затем довольно добавляет: — Зато твари снова дрожат. Стоило казнить одного правильного человека — и четыре сотни остальных вспомнили, кто я. Таких правильных у нас немного.

— Луна сегодня пыталась выйти с ним на контакт. Мне кажется, он бросил ее окончательно, сэр.

— Бросил! Не бросил! — выходит из себя Браун. — Это не меняет сути! Какая разница? Что значит «бросил» в наших реалиях? Перестал с ней видеться? Да плевать! Самое главное — чувства! Чувства, Риггс, никуда не делись. Ты видел их глаза, когда они смотрят друг на друга? — Браун хватается за панель управления, и на мониторах появляются две камеры — Стоуна и Луны. Темную фигуру триста третьего можно разглядеть в тени, Луна же стоит прямо у решетки. Мягкое освещение еле касается ее лица. — Разве ты этого не видишь, Риггс? Если я приставлю дуло пистолета к голове Стоуна, глаза Луны загорятся пламенем. Это настоящее чудо, которое вы не способны оценить. Максимус и та девчонка…

— Маюри… — аккуратно вставляет Риггс.

— Да. Они были другими. Они были сдержанными. Они все делали правильно. Как от них и требовало общество. У них хватало терпения сберечь свои чувства для особых моментов. Они улыбались друг другу, передавали записочки и отчаянно мечтали встретиться после Подведения итогов. А это, — он указывает на два монитора, показывающие заключенных, — это совсем другое дело. Они уничтожили наши правила, сломали систему. И тут дело не в силе чувств… — он задумывается, — а в отношении к самой любви. Эти двое находятся в другой плоскости, там, где нет моих правил, нет клубов, забора, охраны, Ящера и… — он разочарованно выдыхает. — И меня. Они как будто в сети… в этой штуке. — Он обхватывает руками воображаемую сферу.

— Виртуал, сэр.

— Да. И, к сожалению, я ничего с этим не могу поделать. Только разрушить. Стоун погибнет.

— Сэр?

— В конце месяца. На этот раз окончательно.

— Но сэр, руководство следит…

— Я знаю, мать твою! Развитие, эмоции. И это именно то, что нужно прямо сейчас. Кроме того, мне хватает одного мученика, от которого нельзя избавиться. Мне не нужен еще один. Из-за Дикаря приходится держать Кайу. Что написано в отчете?

— «Смерть Кайи увеличит риск суицида заключенного номер один».