Чтение онлайн

— Вы знаете мои условия, сэр. Я за честный бой. Мы с ним сейчас не равны, — отвечает Максимус. — Он только что вылез из гроба.

— Что ты сказал? Повтори. — Браун, сузив глаза, подается вперед.

— Мне нужен честный бой.

— Нет, нет. нет. Ты сказал про какие-то свои условия. Я слышал это, и все остальное тоже. Я просто хочу уточнить: у тебя есть какие-то персональные условия, с которыми я должен считаться?

— Нет, сэр. Я неправильно выразился. Я хотел сказать, что согласен на честный бой.

— А-а-а, — Браун широко открывает рот. — Вот теперь понятно. Что ж ты сразу не сказал! Ты согласен! Слышали все? Он согласен! Кто-нибудь может мне объяснить, что значит это слово? — Начальник колонии окидывает напуганных заключенных задумчивым взглядом, демонстративно прокручиваясь. — Нет? У вас проблемы с английским? Вот ты. Ты знаешь? — Он подходит к первому попавшемуся безбилетнику и, не дождавшись ответа, бьет его дубинкой в живот. Тот, сложившись вдвое, падает на пол. — Видимо, нет. Ну, хоть кто-нибудь! — Заключенные отступают, когда Браун проходит рядом с ними. В том числе отступают и все гладиаторы, кроме Коннора. Браун, встав впритык к нему, спрашивает: — Может, ты знаешь?

— Выглядит так, будто Максимилиан, — Коннор брезгливо произносит настоящее имя чемпиона, — делает одолжение.

— Одолжение? — удивляется Браун. — Кому? Мне? — Коннор разводит руками. Начальник возвращает внимание к чемпиону: — Это так? Получается, ты готов сделать мне одолжение и принять бой, если он будет соответствовать твоим условиям.

— Нет, сэр. — Максимус, взглянув в сторону забора, замечает в центре взволнованную Маюри. Она подается вперед настолько близко к забору, насколько возможно. Браун прослеживает за его взглядом. — Нет, я…

— Мне показалось именно это.

— Виноват, сэр. Простите.

— Здесь я решаю, кто с кем дерется! И на каких условиях! Я утверждаю правила! И их нет! Правил нет! Я говорю, а вы деретесь! Я указываю тебе пальцем, — Браун указывает на Стоуна, — а ты вгрызаешься в его глотку! Ты пес на моих собачьих боях! И если я прикажу, ты будешь вылизывать свою промежность. Ясно тебе, псина?!

Браун подходит ближе и бьет Максимуса шокером в излюбленное место — в коленную чашечку. Тот падает на одно колено, как всегда падали все заключенные.

— Пожалуйста, мистер Браун, это всего лишь бой. Заключенные сами разберутся, — встревает заискивающим голосом мистер Ульдерсани.

— Это не просто бой! Уже нет. Теперь это мой приказ! Устройте мне этот бой, мистер распорядитель!

— Вы… вы не… имеете права приказывать мне, — робко отвечает распорядитель, стараясь выпятить грудь вперед.

— Что ты сказал?

— Я… я сам определяю бои. Меня назначило на эту должность руководство «М-м-мункейджа», а н-н-не вы. — Глаза мистера Ульдерсани бегают, но все же он договаривает: — У меня контракт.

— Вот оно что. У тебя, значит, контракт… — Браун будто пробует это слово на вкус. — Решил пойти против меня?

— Я не… иду ни против кого. Я п-п-просто пытаюсь следовать п-правилам.

Браун долго смотрит на него, словно съедая взглядом, затем, резко сменив тон на дружелюбный, спрашивает:

— Хорошо! Мистер Ульдерсани, наш распорядитель боев, дарящий нам это зрелище не первый год, — театрально произносит начальник колонии, — устроите ли вы бой, если всеми нами любимый пес, ой, простите, Максимус, даст согласие? Насколько я понимаю, триста третий согласен.

— Д-да. Тогда согласен, — кивает мистер Ульдерсани.

— Прекрасная новость! Максимус, согласен ли ты на бой со Стоуном?

Чемпион смотрит на Брауна, затем на Стоуна.

— Не надо, — звучит голос Маюри.

Стоун понимает, что Максимус должен драться, ведь отказ — это публичное унижение для Брауна, а такое начальник не оставит без ответа. Никому в колонии не хочется быть мишенью его мести.

— Я согласен! Слышишь, эй, липовый чемпион! — кричит Стоун. — Давай, пустышка! Ты хотел этот бой — и вот он я. Я вызываю тебя перед всеми! — Триста третий улыбается. Пытается подбодрить публику, но это не работает. Да, все прекрасно понимают, что происходит.

— Вот это другое дело, Стоун! Молодец парень, всегда готов пролить кровь ради колонии, — хвалит его Браун. — Ну так что, чемпион, готов принять вызов?

Максимус смотрит на Маюри — не для того, чтобы она решила за него, а чтобы помнила его таким, каким прямо сейчас он показан на экране. Помнила живым. Помнила тем, кто всегда старался действовать так, чтобы не потерять свою репутацию. Помнила таким, потому что именно таким и полюбила.

Маюри мотает головой. Максимус, продолжая стоять на одном колене, кивает, а затем произносит:

— Нет. — Он встает и уверенно добавляет: — Боя не будет. Возможно, однажды, но не сегодня. Я не принимаю твой вызов, триста третий.

Браун демонстративно аплодирует, но его лицо ничего не выражает.

— Очень хорошо, чемпион. Ты сделал свой выбор. Можешь вернуться к своим. — Максимус, неуверенно оглянувшись на Маюри, возвращается к гладиаторам. — Но бои только начинаются. Более того — триста третий остался без противника. В связи с чем я обращаюсь к заключенным колонии «Мункейдж»: кто готов заменить Максимуса? Кто готов драться со Стоуном? Наверняка многие желают с ним поквитаться. Это ведь соответствует вашим правилам, мистер Ульдерсани? — Распорядитель кивает. — Выходите! — Браун смотрит на заключенных. Те никак не реагируют. — Выходите желающие, не стесняйтесь! Стоун, ты ведь не против?

— Не против, сэр, — холодно отвечает триста третий. — Я буду драться с любым, кто встанет напротив меня.

Он бросает взгляд в сторону камеры Луны, проклиная себя за то, что причиняет ей столько боли. Но она поймет, у него просто нет выбора. Он должен драться, или Браун сделает что-то ужасное. Не с ним — он прошел через многое и все еще жив. Нет, Браун ударит его прямо в сердце. Все это ради нее. Ради дорогих ему людей.

— Отлично. Хоть у одного бойца сегодня чемпионский настрой! Ну что, кто готов? — Браун уже в который раз оглядывает парней на всех этажах. — Мистер О’Хара? — Смотрит на Коннора, держащегося за забинтованную четырехпалую руку. — Видимо, не сегодня… Что, никого? Понятно… Увы, такое иногда происходит. Благо у нас есть ультимативное решение для подобных ситуаций… Леон!

— Да, сэр. — Лидер гладиаторов выходит из толпы.

— Мы знаем, что между вами и новым клубом возникло некоторое недопонимание. Это так?

— Да, сэр.

— Готов ли ты защитить интересы своих друзей и поставить на место выскочек древнейшим из способов?

— Да, сэр.

— Ну, вот и разобрались. Я приглашаю тебя на наш импровизированный ринг. — Браун размашистым жестом указывает в центр. Гладиатор подчиняется. — Видимо, тут должна быть какая-то официальная часть? — Начальник смотрит на мистера Ульдерсани. Распорядитель подавленно молчит. — Леон, не мог бы ты…