Чтение онлайн

— Вот и все, Риггс. Мне больше не нужно тут этих взаимозависимых парочек. Мы убьем Стоуна. И на этот раз не будем дергать за ниточки. Мы это сделаем перед всеми. Он будет казнен в Черный день.

— А как это объяснить руководству?

— Вот как. — Браун показывает на монитор с уровнем недовольства. — У нас будут неопровержимые доказательства. Плюс его смерть в любом случае станет частью эксперимента. Истинная боль, разбитые сердца — вот что они получат в отчете. И будут мне за это благодарны. В этом есть смысл?

— Да, сэр, — отвечает Риггс, скривившись.

— Прекрасно. Пусть охрана проследит, чтобы мистер Стоун оставался в добром здравии. Не хочу на глазах у всех избавлять хромую лошадь от мучений. — Браун неожиданно меняется в лице. — Что происходит? Что она там делает?!

Он прижимается к стеклу и видит, как Луна подходит к забору.

— Что эта тварь там делает?!

— Надо загнать ее обратно, сэр!

— Нет… — вдруг произносит начальник колонии. — Мы не будем. Это не входит в наши обязанности. Час свободы — это их час. Пусть делают что хотят. Мне плевать, чем это закончится. Руки мои чисты. Хотя бы в этот раз.

***

— Стоун!

Услышав голос Луны, триста третий вскакивает с пола, но не спешит подходить. На мгновение ему кажется, что он уснул и что это очередной кошмар, в котором Браун убивает то ли его возлюбленную, то ли друзей.

— Стоун!

Нет. Не приснилось. Ее голос. Стоун выбегает на помост и видит у забора Луну.

— Что ты там делаешь?! — кричит он и прислушивается к гулу. Обычный гул. Ящер все еще в клетке.

— Я хочу поговорить.

— Вот вам поворот! Теперь девчонка зовет парня на свидание! — шутит кто-то с краю.

— Давай, парень! Наконец-то!

— Мы заждались!

— Возвращайся! Сейчас не время! Поговорим завтра!

— Нет. Спускайся. Я жду.

Он быстро спускается по лестнице.

— Там опасно! О чем ты думаешь?

— Всегда опасно. Каждый день. Это твои слова, — отвечает она.

Как когда-то она, он бросает опасливый взгляд на смотровую и замедляется, подходя к Луне. Видя ее погасшие глаза и ощущая вину за то, что оставил ее одну в такой момент, он не находит слов. Какие бы оправдания у него ни были для самого себя, правда в том, что его нет рядом. И дело не в заборе, гудящем от напряжения.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он.

— Хочу поговорить.

Уходи. Уходи. Разорви все, что между вами было. Прямо сейчас. Просто развернись и уйди. Стоун стоит. Смотрит на нее, но видит черный пакет для трупов в руках охраны и то, как Максимус провожает его взглядом.

— Я… Со мной происходит что-то странное. С появлением Ящера я вижу сны… Иногда видения, как дежавю… Чьи-то воспоминания. Девушки. Она была здесь. Была в «Мункейдже».

— Может, это твои воспоминания? Ты говорила, что не помнишь ничего до колонии.

— Нет. Чужие. Я видела ее лицо. Так четко, как только возможно. Это другой человек, другая личность. Она знала японский. Она говорила не как я. Думала по-другому. Иногда я вижу ее в зеркале. Будто знала ее. Как сестру или лучшую подругу.

— Что ты увидела? — Стоун подается вперед, поворачиваясь боком к смотровой.

— Она… прилетела сюда. С отцом. Капитаном корабля. Она занималась чем-то по контракту с NWC. Это было давно, когда здесь было что-то другое.

— «Мунлайт»?

— Да. Она знала их. Кайу и Павла. Первых… Она знала, через что они проходят. — Она смотрит на него, и ее глаза наполняются огнем и слезами. — Это она придумала забор, и смотровую, и многое другое. Они ее обманули… Она не знала, что они собирались создать настоящую тюрьму. Я… я не знаю, как это объяснить, но я чувствую ее боль… ее сожаление… ее страх. Обиду.

— Что с ней стало?

— Не знаю. Я чувствую, что она есть. Ночь за ночью обрывками я будто собираю чужую жизнь. Ее мечты, воспоминания. Что-то запоминаю, что-то нет. Наши жизни переплетаются…

— Я найду способ это остановить… — произносит он, но его слова не звучат решительно. Голос дрожит, а невозможность ей помочь, невозможность обнять и успокоить сжигает его изнутри.

— Я рассказала об этом не для того, чтобы ты мучился. Я хочу показать тебе, что есть вещи в этом мире, с которыми ты ничего не можешь сделать. Максимус не смог ничем помочь Маюри. Никто из нас не смог. Ее просто убили на глазах у всех. Никто. Ничем. Не мог. Помочь. И мне не поможет. Понимаешь?

Он не отвечает.

— Я не знаю, что со мной происходит. Возможно, я умираю, Стоун. Посмотри на меня. Посмотри.

Стоун поднимает на нее глаза.

— Прими, что со мной в любой момент может что-то произойти. Прими это и освободись.

— Ты хочешь, чтобы я принял, что ты умрешь? — переспрашивает он. Но Луна не отвечает на его вопрос.

— У тебя есть решение?

— Нет.

— Я говорила тебе, что вижу ложь. Ты лжешь. У тебя что-то есть.

Стоун отводит взгляд.

— Что это? Ты что-то нашел? Просто скажи мне, что продолжишь бороться.

— Если я начну, он тебя убьет… — цедит Стоун. Подходит еще ближе и шепчет: — Если не тебя, так всех других. Ты не понимаешь, он уже делал это… Он зачищал колонию… Казнил одного заключенного за другим. Девушек. Я не готов так рисковать.

— И что дальше? Будешь просто ждать? Ждать и думать?

— Хватит! — отрезает он. — Мы должны с тобой договориться, что больше не будем видеться.

— Договоры имеют временные рамки. Назови срок.

— Навсегда, — холодно говорит Стоун. — Ты больше никогда сюда не придешь. Никогда. Павел предупреждал. Это было ошибкой с самого начала.

— То, что между нами… ошибка?

— Да, — находит в себе силы ответить Стоун. — Ошибка. Ты не виновата.

— Я не виновата в том, что люблю тебя?

— Это все я. Идиот. Браун издевается над тобой, чтобы я видел, к чему приводят мои решения… — закипает он, — чтобы…

— Успокойся, Стоун. Ты пытаешься принять решение за нас обоих, но так нельзя. Ты считаешь, что создал проблему, но это наша общая проблема. Нельзя создать ее в одиночку. Прости меня. Я с самого начала оставила это все тебе, но так нельзя. Мы с тобой вместе должны…

— Нет никаких нас с тобой! — вскрикивает он. — Ты забыла, где мы? Это «Мункейдж»! Нет! Нас! С тобой! — Он замолкает. Бьет ногой по забору. — Это могла быть ты! Не Маюри! Ты могла умереть!

Луна молча смотрит на него.

— Это могла быть ты… И что было бы тогда со мной? — спрашивает он, но этот вопрос не предполагает ответа. Шепотом, еле сдерживая эмоции, он продолжает: — Я всю неделю прокручиваю и прокручиваю то, что случилось три года назад, и то, что случилось с Маюри. Я ищу и ищу решение, но ничего. Нет никаких вариантов, чтобы все закончилось без крови. Это нерешаемое уравнение. Слишком много переменных, и всегда одно и то же. Кто-то. Всегда. Умирает.