Чтение онлайн

Ей надо на Международную лунную станцию.

***

Стоун вместе с остальными стоит на помосте и смотрит бои. Гладиатор против безбилетника. Он окидывает взглядом толпу: десять дней со смерти Маюри — и все вернулось на круги своя. Бои снова интересны. Все ревут, болеют за своего фаворита. Мистер Ульдерсани, как послушный песик, опять скачет вокруг Брауна. В начале и в конце боев он благодарит начальство за саму возможность находиться здесь и руководить этим управляемым насилием.

Стоун понимает, что не может его упрекать, как и всех остальных. В конце концов, он и сам сдался. Перестал бороться. Это слышала Луна, это слышал Браун. Это слышали все.

Триста третий подвел всех. Друзья рисковали жизнями ради него, проливали кровь ради идеи все изменить, кто-то даже умер, но он не готов стать причиной их смерти. Ее смерти. Несмотря на то, что они все готовы умереть ради его идеи.

Но, как бы то ни было, надо закрыть хвосты. Он дал обещание и должен его выполнить. Стоун спускается по лестнице и, ловя на себе самые разные взгляды — поддержки, ненависти, удивления и сожаления, — пробирается к камере Мэлфота. У входа стоят двое шестерок из безбилетников — крепкие и злобные.

— Я к Мэлфоту.

— Триста третий, — оповещает «серый», смотря вглубь камеры.

— Впусти.

Стоун проходит и видит за столиком лидера продавцов, изучающего документацию. Будто в офисе.

— Свожу бухгалтерию, — сразу объясняется тот. — Через пару дней ждем Питта с товаром.

Стоун кивает. Мэлфот встает, откладывает бумаги и карандаш и жестом зовет Стоуна из камеры.

Лидер продавцов бросает взгляд на площадку, где идет бой, и произносит:

— Слышал, что ты все — вышел из игры.

— Вышел. Думаю, ты достаточно умен, чтобы понять почему.

— Сердечные дела, — кивает Мэлфот. — А вот я достаточно умен, чтобы не влюбляться в таком месте. И не заводить друзей. Вся моя поддержка строится на деловом подходе. Я жив, пока я исполняю свои обязательства. И желательно в срок. Единственный, кто был мне дорог, убит… Это окончательное решение — твой уход?

— Да. Больше нет причин бороться с системой. Теперь я ее понял. Она работает как надо.

— Жаль, — выдыхает Мэлфот. На его лице разочарованная улыбка. — Только я решил, что она неидеальна…

— Слушай, — переходит Стоун к делу, — насчет твоего брата… Я дал обещание и провел небольшое расследование. Точнее — поговорил с Максимусом. Он сказал, что Леон взял на себя убийство Майло, потому что так захотел Браун.

— И кто убийца?

— Коннор.

— Коннор, — спокойно, но задумчиво повторяет Мэлфот. Они оба смотрят в толпу гладиаторов, в центре которой, как всегда, подначивает остальных девятипалый рыжий мерзавец.

— Причина?

— Ты знаешь. — Стоун с сожалением опускает глаза. — Та же, что и у меня.

— Майло пытался объединить нас, — кивает Мэлфот. — Конечно, такие фокусы не нужны этому ублюдку. — Он поднимает глаза на смотровую. — Знаешь, это был один из трех вариантов. Самый очевидный. Причина — и сам Коннор. Я надеялся получить что-то неожиданное… так что немного разочарован тем, что правда была на поверхности. Но у меня нет выбора. Я просто ее принимаю.

— На самом деле я копнул глубже и узнал, что на его совести длинный список: наш парень Рикки, убитый в шахте; Ханц, которого он последним навещал в камере, перед тем как тот проглотил гвоздь; Хадир. Коннор и есть ваш палач, о котором ходят байки. Под его койкой куча крестиков с буквами. Думаю, он ведет список, как серийный убийца.

— И сколько там крестиков?

— Пятнадцать. За часть убитых огребал Леон, потому что… — Стоун указывает пальцем на смотровую. — Максимус сказал, что Леон почти лишился власти. Коннор получает указания и передает их лидеру. Такое расследование. Я выполнил обещание?

Зал вопит. Один из бойцов делает удушение сзади. Другой не сдается.

— Да. Целый детективный роман. — Мэлфот незаметно сует Стоуну в ладонь клочок бумаги и подмигивает. — От нашего друга. Потом почитаешь.

Стоун кивает и прячет записку.

Бой завершается ничьей. Обычно зрители реагируют на такой результат недовольным гулом, но в этот раз бойцы устроили хорошее зрелище и пролили немало крови.

Стоун собирается уйти, но его останавливает вопрос Мэлфота:

— Что бы ты сказал, если бы я решил убрать его? — Лидер продавцов смотрит на Коннора.

— Не возражал бы, но и не хотел бы иметь к этому никакого отношения.

— Почему?

— Потому что Браун… — Стоун не договаривает. Столько всего хочется сказать о друзьях и о Луне, но он уже сотню раз сказал это сам себе. — Не хочу его злить.

— Поэтому парни решили ничего тебе не говорить, — слабо улыбается Мэлфот и показывает на распорядителя боев. — Решили сделать всё сами, чтобы к тебе нельзя было подкопаться.

— О чем ты?

Раздается голос мистера Ульдерсани:

— Ну что, друзья, это был прекрасный бой, которым мы бы могли завершить день, но, как вы видите, у меня в руках еще одна, последняя, заявка. Пришла только что! Вызов! Дуэль! Со всей радостью я приглашаю сюда Максимилиана, известного вам под другим именем! Но имя — это всего лишь имя, важно другое: он был величайшим бойцом, выступавшим в этих стенах, и им же остается! Чемпион, мы ждем тебя!

Толпа провожает взглядом выходящего на ринг Макса. Он бросает на смотровую волчий взгляд — Стоун видел такой у Павла и Луны. Это вызов — и не только противнику на ринге, но и всей системе.

— Максимилиан вышел сюда, чтобы вызвать на бой одного из наших любимых бойцов — семьдесят первого заключенного колонии Коннора О’Хару.

Услышав свое имя, гладиатор меняется в лице. Он смотрит на других парней, на Леона, излучающего только холод. Коннор хочет отказаться, вопросительно смотрит на лидера, но тот лишь пожимает плечами, и Стоун понимает: это заговор. Коннор не возмущается. Он быстро все понял.

— И ты, Брут… — тихо произносит Мэлфот.

Гладиаторы выталкивают второго участника зрелища на ринг. Ошеломленный стечением обстоятельств, он оглядывается по сторонам, будто пытаясь игнорировать соперника, стоящего напротив.

— Сделай мне одолжение: покажи, на что способен, — произносит Макс, напоминая ему о словах, которые тот произнес при Брауне, когда чемпион отказался драться со Стоуном.

— Ах вы ублюдки! — Коннор скалится и брызжет слюной, тыча пальцем в гладиаторов. — Гребаные предатели! Вот, значит, что вы решили? Сукины дети! Леон! Мразь! Если ты думаешь, что это сойдет тебе с рук, то ты ошибаешься! — кричит он вглубь толпы «красных».