Чтение онлайн

Рахиль встала съ своего мста и старалась оправиться.

— За мной захали, мамаша, чтобы везти меня на цвточную выставку, сказала она, подойдя къ своей матери. — Одно словечко, мамаша, прежде чмъ я уду: не огорчила ли я васъ, окажите, нтъ?

Сама не знаю, сожалть ли намъ или порицать такой отупніе нравственныхъ чувствъ и такой неумстный вопросъ посл всего происшедшаго? Я охотне склоняюсь къ милосердію. Такъ пожалемъ же ее!

Капли между тмъ произвели свое дйствіе, и прежній цвтъ лица моей бдной тетушки совершенно возстановился.

— Нтъ, нисколько, душа моя, отвчала она. — Ступай съ нашими друзьями и веселись какъ можно больше.

Рахиль остановилась и поцловала свою мать. Я же между тмъ отошла отъ окна и стала неподалеку отъ двери, къ которой она направлялась. Новая перемна произошла опять въ Рахили: она была вся въ слезахъ. Я съ участіемъ посмотрла на это минутное смягченіе ея ожесточеннаго сердца и почувствовала сильное желаніе сказать при этомъ случа нсколько торжественныхъ поучительныхъ словъ. Увы! мое сердечное сочувствіе только оскорбило ее.

— Кто васъ проситъ сожалть обо мн? язвительно прошептала она, подходя къ двери. — Разв вы не видите какъ я счастлива, Клакъ? Я ду на цвточную выставку и у меня есть шляпка, лучшая въ цломъ Лондон.

Она дополнила свою глупую выходку, пославъ мн поцлуй по воздуху, и вышла изъ комнаты.

Очень желала бы я выразить словами то состраданіе, которое возбудила во мн эта несчастная, и неблаговоспитанная двушка. Но мой запасъ словъ такъ же бденъ, какъ и запасъ денегъ, а потому я скажу только одно, что сердце мое обливалось за нее кровью.

«Подойдя снова къ креслу тетушки, я замтила, что дорогой мистеръ Годфрей втихомолку ищетъ чего-то во всхъ углахъ комнаты. Прежде нежели я могла предложить ему свою помощь, онъ нашелъ уже то, чего искалъ, и вернулся къ тетушк и ко мн, держа въ одной рук удостовреніе въ своей невинности, в въ другой коробочку спичекъ.

— Маленькій заговоръ! дорогая тетушка, сказалъ онъ. — Безгршный обманъ, милая миссъ Клакъ, — обманъ, которыя мы, конечно, извините, несмотря на всю вашу высокую нравственную прямоту. Оставьте Рахиль въ той увренности, будто я воспользовался благороднымъ самопожертвованіемъ, внушавшимъ ей мысль оправдать меня предъ лицомъ свта, и будьте свидтельницами того, что въ вашемъ присутствіи, не выходя изъ дому, я уничтожаю эту бумагу, — онъ поджегъ ее спичкой и положилъ на подонникъ, стоявшій на стол. — Всякая непріятность, которую, быть можетъ, мн придется перенести на себ, замтилъ онъ, ничто въ сравненіи съ необходимостію предохранить ея непорочное имя отъ заразительнаго соприкосновенія съ свтомъ. Смотрите же сюда! Мы обратили эту бумагу въ маленькую безвредную кучку пепла, и наша дорогая, восторженная Рахиль никогда и не узнаетъ о томъ, что мы сдлали! Ну, какъ же вы чувствуете себя теперь, мои неоцненные друзья, какъ вы себя чувствуете? Что до меня касается, то у меня на сердц такъ же легко и радостно, какъ и на сердц младенца.

Онъ озарилъ насъ своею прекрасною улыбкой и протянулъ одну руку тетушк, а другую мн. Я была до того растрогана его благороднымъ поступкомъ, что не могла говорить и закрыла глаза, и предавшись духовному самозабвенію, поднесла его руку къ своимъ губамъ. Онъ прошепталъ мн тихій, нжный упрекъ. О, восторгъ! чистый, неземной восторгъ, объявшій мою душу! Сама не помню, гд и на чемъ я сидла, углубившись въ свои собственныя возвышенныя чувства. Когда я открыла глаза, мн показалось, что я снова спустилась съ неба на землю. Въ комнат какого не было кром тетушки; онъ уже ушелъ!

На этомъ мст я желала бы остановиться; я желала бы закончить свое существованіе разказомъ о благородномъ поступк мистера Годфрея. Но, къ несчастію, непреклонный стимулъ, въ вид банковаго билета мистера Блека, осуждаетъ меня на долгое, долгое повствованіе. Печальныя открытія, которыя должны были обнаружиться въ понедльникъ, во время моего пребыванія въ Монтегю-Сквер, еще не пришли къ концу.

Оставшись вдвоемъ съ леди Вериндеръ, я естественно завела разговоръ о ея здоровь, осторожно намекая на необъяснимую заботливость, съ которою она старалась скрывать отъ своей дочери и нездоровье свое, а употребляемое противъ него лкарство.

Отвтъ тетушки чрезвычайно удивилъ меня.

— Друзилла, оказала она (если я забыла упомянуть, что меня зовутъ Друзиллой, то позвольте же исправить эту ошибку), — вы затрогиваете совершенно неумышленно, я уврена въ томъ, весьма грустный вопросъ.

Я немедленно встала со стула. Деликатность внушила мн одинъ исходъ изъ этого положенія: мн оставалось извиниться предъ тетушкой и затмъ уйдти. Но леди Вериндеръ остановила меня, и настояла на томъ, чтобъ я опять заняла свое мсто.

— Вы подстерегли тайну, сказала она, — которую я доврила своей сестр, мистрисъ Абльвайтъ, адвокату своему, мистеру Броффу, и никому боле. Я могу вполн довриться имъ двоимъ и знаю, что могу положиться, и на вашу скромность, разказавъ вамъ вс обстоятельства дла. Свободны ли вы, Друзилла, и можете ли посвятить мн ваше дообденное время?

Лишнее будетъ упоминать здсь, что я предоставила свое время въ полное распоряженіе тетушки.

— Въ такомъ случа, сказала она, — побесдуйте со мной еще часокъ. Я сообщу вамъ нчто весьма печальное для васъ, а потомъ, если только вы не откажетесь содйствовать мн, попрошу васъ объ одномъ одолженія.

Опять лишнее говорить, что я не только не отказалась, но, напротивъ, съ величайшею готовностію вызвалась служить тетушк.

— Слдовательно, продолжила она, — вы подождете мистера Броффа, которыя долженъ пріхать сюда къ пяти часамъ, и будете присутствовать въ качеств свидтеля, когда я стану подписывать свое духовное завщаніе?

Ея духовное завщаніе! Тутъ вспомнила я про капли, лежавшія въ ея рабочей корзинк; вспомнила и про синеватый оттнокъ, замченный мною въ лиц тетушки. Пророческій свтъ, — свтъ, выходящій изъ глубины еще невырытой могилы, торжественно озарилъ мой умъ, и тайна моей тетки перестала быть тайной.

Почтительное участіе къ бдной леди Вериндеръ не дозволило мн даже и намекнуть на то, что я угадала грустную истину, пока она сама не заговоритъ объ этомъ. Я молча выждала ея доброй воли и мысленно, подобравъ на всякій случай нсколько ободрительныхъ словъ, чувствовала себя готовою къ исполненію всякаго долга, которыя могъ призвать меня, какъ бы на былъ онъ тягостенъ.

— Вотъ уже нсколько времени, Друзилла, какъ я не на шутку больна, начала тетушка, — и, странно сказать, сама этого не знала.

Я подумала о томъ, сколько тысячъ погибающихъ ближнихъ въ настоящую минуту не на шутку больны духомъ, сами того не зная; и мн сильно сдавалось, что бдная тетушка, пожалуй, въ томъ же числ.

— Такъ, милая тетушка, грустно проговорила я, — такъ!

— Я привезла Рахиль въ Лондонъ, какъ вамъ извстно, съ тмъ, чтобы посовтоваться съ врачами, продолжала она;- я сочла за лучшее пригласить двухъ докторовъ.

Двухъ докторовъ! И, увы мн! (въ положеніи Рахили) ни одного священника!

— Такъ, милая тетушка, повторила я, — такъ!

— Одинъ изъ медиковъ, продолжила тетушка, — мн вовсе не былъ знакомъ. Другой, старый пріятель моего мужа, ради его памяти, всегда принималъ во мн искреннее участіе. Прописавъ лкарство Рахили, онъ выразилъ желаніе поговорить по мной съ глазу на глазъ въ другой комнат. Я, разумется, ожидала какихъ-нибудь особенныхъ предписаніи относительно ухода за болзнію дочери. Къ удивленію моему, онъ озабоченно взялъ меня за руку а сказалъ: «Я все смотрлъ на васъ, леди Вериндеръ, какъ по профессіи, такъ и съ личнымъ участіемъ. Вы сами, кажется, гораздо больше дочери нуждаетесь въ совт медика.» Онъ поразспросилъ меня, чему я сначала не придавала большой важности, пока не замтила, что отвты мои его встревожили. Кончилось тмъ, что онъ взялся постить меня съ своимъ пріятелемъ, медикомъ, на другой день и въ такой часъ, когда Рахили не будетъ дома. Результатомъ этого визита, сообщеннымъ мн съ величайшею деликатностью и осторожностью, было убжденіе обоихъ докторовъ въ ужасной, невознаградимой запущенности моей болзни, развившейся нын за предлы ихъ искусства. Боле двухъ лтъ страдала я скрытою болзнью сердца, которая, безъ всякихъ тревожныхъ признаковъ, мало-по-малу, безнадежно уходила меня. Быть-можетъ, я проживу еще нсколько мсяцевъ, быть-можетъ, умру, не дождавшись слдующаго утра, — положительне этого доктора не могли и не ршались высказаться. Напрасно было бы уврять, мой другъ, что я обошлась безъ горькихъ минутъ съ тхъ поръ, какъ истинное мое положеніе стало мн извстнымъ. Но теперь я легче прежняго покоряюсь моей судьб и стараюсь по возможности привести въ порядокъ земныя дла. Пуще всего мн хотлось бы, чтобы Рахиль оставалась въ невдніи истины. Узнавъ ее, она тотчасъ припишетъ разстройство моего здоровья этой передряг съ алмазомъ и станетъ горько упрекать себя, бдняжка, въ томъ, что вовсе не ея вина. Оба медика согласны, что недугъ начался года два, если не три, тому назадъ. Я уврена въ томъ, что вы сохраните мою тайну, Друзилла, такъ же какъ и въ томъ, что вижу въ лиц вашемъ искреннюю печаль и участіе ко мн.