Чтение онлайн

6. Мистеръ Франклинъ Блекъ соглашается на предложеніе миссъ Клакъ съ условіемъ, чтобъ она любезно сочла это заявленіе его согласія окончаніемъ ихъ переписки.

7. Миссъ Клакъ считаетъ христіанскомъ долгомъ (до окончанія переписки) увдомить мистера Франклина Блека, что послднее письмо его, — явно направленное къ оскорбленію ея, — не имло успха въ исполненіи цли писавшаго. Она съ любовью проситъ мистера Блека удалиться въ уединеніе своей комнаты и обдумать про себя, не достойно ли ученіе, — могущее поднять бдную, слабую женщину до высоты, недоступной оскорбленію, — большаго уваженія, чмъ какое онъ расположенъ ощущать нын. Если ее почтятъ извщеніемъ въ такомъ смысл, миссъ Клакъ торжественно обязуется возвратить мистеру Франклину Блеку полное собраніе ея выписокъ.

(На это письмо не получено никакого отвта. Комментаріи излишни. (Подписано) Друзилла Клакъ.)

Вышеизложенная переписка достаточно объясняетъ, почему мн не остается иного выбора, какъ только упомянуть о смерти леди Вериндеръ, чмъ и заканчивается пятая глава моего разказа.

Дале, строго удерживаясь въ предлахъ личныхъ моихъ свдній, надо начать съ того, что по кончин тетушки я боле мсяца не видала Рахили Вериндеръ. Свиданіе ваше произошло, когда мн довелось провести нсколько дней подъ однимъ кровомъ съ нею. Въ продолженіе моихъ гостинъ случилось нчто, касающееся ея помолвки съ мистеромъ Годфреемъ и на столько важное, что требуетъ особаго отчета на этихъ страницахъ. Разъясненіемъ этого послдняго изъ множества прискорбныхъ домашнихъ обстоятельствъ я завершу свой трудъ; ибо тогда я передамъ все, что мн извстно, въ качеств дйствительнаго (и весьма неохотнаго) свидтеля событій. Тетушкины останки были перевезены изъ Лондона и погребены на маленькомъ кладбищ, прилегающемъ къ церкви, въ собственномъ ея парк. Въ числ прочихъ членовъ семейства и я получила приглашеніе на похороны; но не могла еще въ такое короткое время (при моихъ религіозныхъ понятіяхъ) очнуться отъ удара, нанесеннаго мн этою кончиной. Сверхъ того, меня увдомили, что заупокойную службу будетъ совершать фризингальскій ректоръ. Видавъ нердко въ прошлыя времена, какъ этотъ отверженецъ духовнаго званія составлялъ партію виста у леди Вериндеръ, я сомнваюсь, могло ли быть оправдано мое присутствіе на печальной церемоніи, еслибъ я даже была въ состояніи предпринять поздку.

Леди Вериндеръ оставила дочь на попеченіе своего зятя, мистера Абльвайта старшаго. Онъ назначался въ завщаніи опекуномъ до тхъ поръ, пока племянница его выйдетъ замужъ или достигнетъ совершеннолтія. При такихъ обстоятельствахъ мистеръ Годфрей, вроятно, увдомилъ своего отца о новыхъ отношеніяхъ между намъ и Рахилью. Какъ бы то на было, дней десять спустя по смерти тетушки, помолвка уже не была тайной въ семейномъ кругу, а мистеръ Абльвайтъ старшій, еще одинъ изъ отъявленнйшихъ отверженцевъ, очень заботился, какъ бы ему сдлать и себя, и власть свою наиболе пріятными для молодой леди, которая собиралась замужъ за его сына.

Рахаль заставала его порядочно похлопотать насчетъ выбора мста, гд бы можно было уговорить ее поселиться. Домъ въ Монтегю-Сквер напоминалъ ей о горестной утрат матери. Йоркширскій домъ напоминалъ о скандальной пропаж Луннаго камня. Собственный домъ ея опекуна въ Фризингалл не представлялъ этихъ затрудненій; но присутствіе въ немъ Рахили, посл недавней утраты, мшало бы веселиться ея двоюроднымъ сестрамъ, и она сама просила о томъ, чтобы посщеніе было отложено до боле удобнаго времени. Кончилось тмъ, что старикъ Абльвайтъ предложилъ попробовать нанять домъ въ Брайтон. Жена его, больная дочь и Рахиль поселятся тамъ вмст, поджидая прочихъ къ концу сезона. Он не будутъ принимать никого, кром нсколькихъ старыхъ друзей и Годфрея, который всегда будетъ у нихъ подъ рукой, разъзжая по желзной дорог изъ Лондона къ нимъ и обратно.

Я описываю эти безцльные перелеты съ мста на мсто, эту ненасытную суетню тла и ужасающій застой души, имя въ виду ихъ послдствія. Этотъ наемъ дома въ Брайтон оказался именно тмъ случаемъ, которымъ Провидніе воспользовалось, чтобы снова свести меня съ Рахилью Вериндеръ.

Тетушка Абльвайтъ, высокая, неговорливая, цвтущая на взглядъ женщина. Въ ея характер одна только замчательная черта: она съ роду ничего не длала сама и прожила жизнь, принимая всяческія услуги, усваивая всяческія мннія. Я никогда не встрчала боле безнадежной личности съ духовной точки зрнія: этотъ субъектъ озадачиваетъ полнйшимъ отсутствіемъ элементовъ сопротивленія, надъ которыми стоило бы поработать. Тетушка Абльвайтъ внимала бы и тибетскому далай-лам, точно такъ же какъ внимаетъ мн, а подобно зеркалу отразила бы его воззрнія такъ же охотно, какъ отражаетъ мой. Она отыскала квартиру въ Брайтон, оставаясь въ лондонскомъ отел, покоясь на диван и пославъ за себя сына. Она нашла необходимую прислугу, завтракая однажды утромъ въ постели и отпустивъ со двора свою горничную съ условіемъ, чтобы та «начала свои визиты, сходивъ за миссъ Клакъ». Я застала ее мирно обмахивающуюся веромъ, въ блуз, въ одиннадцать часовъ.

— Милая Друзилла, мн нужна кое-какая прислуга. Вы такая умница, пожалуста, найдите мн.

Я окинула взглядомъ неубранную комнату. Церковные колокола благовстили ко вседневной служб, подсказывая мн слова кроткаго выговора съ моей стороны.

— О тетушка! сказала я съ грустью: — достойно ли это англійской женщины и христіанки? Такъ ли совершается переходъ отъ временнаго къ вчному?

А тетушка отвтила:

— Я надну платье, Друзилла, если вы будете такъ добры, поможете мн.

Что оставалось говорить посл этого? Я производила чудеса надъ женщинами-убійцами, но ни на шагъ не подвинулась въ дл тетушки Абльвайтъ.

— Гд же списокъ потребной намъ прислуги? спросила я.

Тетушка кивнула головой. Въ ней не хватало энергіи даже составить спискокъ.

— У Рахили, душа моя, сказала она: — въ той комнат.

Я пошла въ ту комнату и такимъ образомъ, въ первый разъ посл разлуки въ Монтегю-Сквер, увидала Рахиль. Она казалась такою жалкою, маленькою, худенькою, въ траурномъ плать. Еслибъ я придавала сколько-нибудь серіозное значеніе такой преходящей мелочи, какъ вншній видъ, то, пожалуй, прибавила бы, что цвтъ ея лица былъ изъ тхъ, которые всегда теряютъ, если ихъ не выдлить полоской благо воротничка. Но что такое цвтъ вашего лица и ваша вншность? Это препятствія и западни, разставленныя вамъ съ вами, милыя подруги, на пути къ высшимъ цлямъ! Къ величайшему изумленію, при вход моемъ въ комнату, Рахиль встала и пошла навстрчу мн съ протянутою рукой.

— Очень рада васъ видть, сказала она: — Въ прежнее время, Друзилла, у меня была привычка очень глупо и очень рзко возражать вамъ. Я прошу прощенія. Надюсь, вы простите меня.

Лицо мое, кажется, обличило удивленіе, почувствованное мною при этомъ. Она покраснла на магъ и продолжала свое объясненіе.

— При жизни моей бдной матушки, ея друзья не всегда бывали моими друзьями. Теперь, потерявъ ее, сердце мое ищетъ утшенія въ тхъ, кого она любила. Вы были ею любимы. Попробуйте сблизиться со мной, Друзилла, если можете.

Всякаго человка, съ правильно-устроенною головой, высказанная такимъ образомъ побудительная причина просто поразила бы. Какъ! въ христіанской Англіи молодая женщина, потерпвшая утрату, до такой степени лишена понятія о томъ, гд слдуетъ искать истиннаго утшенія, что надется найдти его въ друзьяхъ своей матери! Въ моей родственниц пробуждается сознаніе своихъ выходокъ противъ другихъ лицъ, но не вслдствіе убжденія и долга, а подъ вліяніемъ чувства и настроенія! Плачевныя думы, но все-таки подающія нкоторую надежду лицамъ, подобно мн искусившимся въ совершеніи добрыхъ длъ. Не худо бы, подумала я, изслдовать, въ какой мр измнился характеръ Рахили вслдствіе утраты матери. Я ршилась, вмсто пробнаго камня, употребить ея помолвку съ мистеромъ Годфреемъ Абльвайтомъ.

Отвтивъ на первый шагъ со всевозможнымъ радушіемъ, я, по ея приглашенію, сла рядомъ съ нею на диванъ. Мы говорили о семейныхъ длахъ и планахъ на будущее время, все еще обходя тотъ планъ, который завершался ея замужествомъ. Какъ я ни старалась направить разговоръ на этотъ пунктъ, она ршительно уклонялась отъ моихъ намековъ. Открытая постановка вопроса съ моей стороны была бы преждевременна на первыхъ порахъ нашего примиренія. Къ тому же, я разузнала все, что мн хотлось знать. Она уже не была тою легкомысленною, дерзкою двушкой, которую я слышала и видла во время моего мученичества въ Монтегю-Сквер. Одного этого достаточно было для поощренія меня взяться за ея обращеніе на путь истинный, начавъ съ нсколькихъ словъ серіознаго предостереженія, направленныхъ противъ поспшнаго заключенія брачныхъ узъ, а затмъ вереходя къ высшимъ цлямъ. Взирая на нее съ новымъ участіемъ, и вспоминая, какъ внезапно, очертя голову, приняла она супружескія воззрнія мистера Годфрея, я считала мое вмшательство священнымъ долгомъ и ощущала въ себ ревность, подававшую надежды на достиженіе необыкновенныхъ результатовъ. Въ такомъ дл, думала я, главнйшее — быстрота дйствія. Я тотчасъ вернулась къ вопросу о прислуг, необходимой для нанятаго дома.

— Гд же списокъ, моя милая?

Рахиль отыскала его.

— Поваръ, черная кухарка, горничная и лакей, читала я. — Милая Рахиль, эта прислуга нужна только на время, на то время, пока домъ будетъ въ найм у вашего опекуна. Намъ затруднительно будетъ найдти людей подходящаго характера и способностей на такой краткій срокъ, если искать ихъ въ Лондон. Есть ли еще и домъ-то въ Брайтон?

— Да. Годфрей нанялъ; и кое-кто изъ тамошнихъ просились въ услуженіе; но онъ не думалъ, чтобъ они годились намъ, и пріхалъ сюда, ничмъ не поршивъ съ нами.