Чтение онлайн

Список оказался не слишком внушительным. К важным партнерам, как правило, приглашали на обед, и туда Фай с радостью отправлялся сам.

А ещё был главный Рождественский бал у губернатора, на который обязаны явиться мы оба.

С этим я готова была мириться. Пусть для подготовки наряда потребуется уйма времени и куча примерок.

С того самого дня, как отца сняли с должности, я не посещала Рождественский бал, однако всё ещё помнила: это не просто мероприятие, это заявление и статус.

А ещё об этом помнила не я одна.

— В этот раз ты покажешь мне платье заранее, — прошептал Фай, покрутив в пальцах приглашение губернатора.

Я всё ещё ни о чём не жалела. Мне нравилось красное платье. Жаль, что в тот вечер муж его испортил.

— Что бы ты ни говорил, оно было приличным, — тихо огрызнулась я.

Фыркнув, перед моим лицом раскрыли золотистый листок.

— Оно было вызывающим, — не согласился он. — В этот раз тебе попросту некому бросать вызов. И на случай, если ты решишься, губернатор четко указал допустимые цвета, — с издевательской улыбкой он пальцем провел по ровному почерку внизу.

Отдельно на приглашении были выведены недопустимые для бала оттенки: красный, синий, ярко-голубой, зелёный.

Было ощущение, что секретарю Генри Уоллеса дали поручение перечислить все существующие яркие цвета и их полутона.

Столь внушительный список был почти хамством. Но особенно смешными были те, которые указаны последними.

Фыркнув, я ткнула пальцем в « золотой» и « серебристо-серый».

— Кто вообще стал бы надевать подобную вульгарщину? В доме Генри Уоллеса и так сияет всё, что только возможно. Прийти в золотом — это как стать частью его интерьера.

Фабиан тихо хохотнул.

— Возможно, одна своенравная леди, которая решит в очередной раз затмить всех остальных, — скрывая смех, он коснулся моих волос.

Возможно, я была своенравной, как утверждал супруг, но отнюдь не страдала дурным вкусом.

Игнорируя колкость, я просто отложила приглашение на столик.

С платьем придётся повозиться, но в этот раз я не была настроена на сцену. По крайней мере до того, как узнаю все свежие сплетни.

Взгляд сам скользнул к руке мужа, которая вырисовывала круги на моем обнаженном бедре, а потом я задала вопрос, который не решалась озвучить раньше.

Всё это время я не покидала дом, а если и выходила, то только в сопровождении Фабиана. В остальном все сплетни доходили до меня лишь из газет и тех редких обрывков, которыми делилась Изабелла.

Правда, после того инцидента на озере подруга вела себя иначе. Словно всё ещё винила себя в том, что тогда случилось.

Я понимала: если в городе обо мне говорят, то мне об этом точно не скажут. И тем более не расскажут, какие сплетни ходят о Фабиане.

— Ты всё ещё помогаешь Хопкинсам? — тихо спросила я, и рука мужа замерла.

Шумно вздохнув, он прижал меня крепче, а потом уткнулся носом в волосы.

— Неделю назад я выписал Джошуа Хопкинсу вексель за неудобства, связанные с расторжением помолвки и слухами. Однако ещё остались сделки, по которым мы остаемся партнерами.

Вексель за неудобства?

То есть Фай всерьёз решил отказаться от своей затеи выдать Лидию замуж?

Приподнявшись на локтях, я внимательнее всмотрелась в глаза мужа.

— Я и не предполагал, что высокомерная мисс Анжелика окажется настолько ревнивой собственницей, — с лёгкой улыбкой заявил он.

Я и не была ревнивой. Просто слишком очевидно невинная мисс пыталась соблазнить моего мужа.

— Если бы на меня так смотрели, ты бы тоже ревновал. И тем более если бы по городу шептались, что я собираюсь искать нового мужа, — не стала молчать.

Фабиан не спорил. Последнее время он принимал колкости в адрес Хопкинсов молча или с лёгкой улыбкой, словно речь шла о детском капризе.

А потом сделал то, чем обычно заканчивалась моя « ревность».

Мученически вздохнув, он мягко обхватил мою талию и уложил ровнее, нависая сверху.

— Моя ревнивица, как мне любить тебя этой ночью? — прошептал он, склонившись к губам.

Этот вопрос звучал каждый вечер, и сегодня ответ остался неизменным.

— Нежно, — выдохнула я, обвивая шею мужа и сама потянулась за поцелуем.

Это было странно, на грани приличий, но в объятиях Фабиана я оживала. Его поцелуи стирали условности, страхи и даже ревность, а я снова училась дышать.

Дышать и верить, что этот крохотный мир, который мы построили в спальне, не рухнет, как только мы покинем ее пределы.

Однако главное испытание нашему новому браку было уже не за горами. Первые походы в модные салоны, первые слухи и первые взгляды.

До Рождественского бала оставалось несколько недель.

Отправив Фабиана на важный обед с не менее важным партнёром, я рассматривала ткань, из которой сошьют то самое « правильное платье» для приема губернатора.

Плотный шёлк мягко переливался в свете ламп нежным оттенком розового жемчуга, словно внутри ткани пряталась мелкая россыпь камней.

Модистка предусмотрительно развернула несколько ярдов на длинном столе, чтобы ткань можно было хорошо рассмотреть. В рулоне он казался спокойным и благородным, но я уже представляла, как этот цвет оживёт под светом сотен свечей.

Тонкие нити придавали лёгкий блеск, а несколько десятков мелких камней, которыми я непременно украшу корсет, будут тихо мерцать при каждом движении.

Это было именно то, что привлечёт взгляд, но не будет вульгарно выделяться на фоне скучных нарядов матрон.

Вспомнив один из рисунков Изабеллы, я представила, каким оно будет: лёгкие крылья, сверкающий корсет и силуэт, который парит во время танца.

Примерно прикидывая, сколько нужно ткани, чтобы сшить столь непривычный для скучной Атланты наряд, я вздрогнула от застучавших за спиной каблуков.

Слишком ярко представляла, как именно Фабиан будет его изучать.

Медленно скользнёт взглядом по декольте, задержится на плечах, а потом в нем вспыхнет тот самый огонёк, обещающий новую ночь с тем же вопросом.