Чтение онлайн

Два жалких лоскутка едва прикрывали бёдра и открывали то, что не предназначалось чужим глазам.

Если это увидит самая модная сплетница Атланты, никакой свадьбы точно не будет. Я стиснула зубы.

— Фай… сначала сам посмотри, — крикнула я из-за двери.

В ответ тишина. Потом усталый скрип старого кресла.

— Я один. Выходи, — прозвучал холодный голос.

Он сидел, напряженно потирая виски, словно страдал от мучительной мигрени. А увидев непослушную невесту, явно был разочарован.

Я вышла, укутавшись в полотенце.

— Издеваешься? — устало процедил Фай.

Он резко поднялся, опрокинув стул, и шагнул ко мне, пытаясь сорвать ткань.

Я увернулась.

По крайней мере, в первый раз.

— Ты должен кое-что… — попыталась предупредить, но мужская рука резко дернула ткань, и я осталась почти обнаженной.

Фай замер. Моргнул несколько раз. Затем посмотрел в мои глаза, полные слёз и отчаяния.

Он указал туда, где заканчивались короткие панталоны, не сразу находя слова. То, что открылось взгляду моего почти жениха, лучше бы никому не видеть. Тем более при свете дня и накануне и без того сомнительной помолвки.

Но сохранить эту тайну до свадьбы мне не удалось.

Он смотрел на следы позора, запечатленные на коже, часто дышал и пытался выдавить тот самый вопрос.

Не смог.

— Это? — хрипло прошептал он, указывая на бёдра.

— Шрамы, — тихо ответила я. — Патрик говорил, что так женщины в Индии борются с возрастом. Когда мне исполнился двадцать один, он решил, что я начинаю стареть, — выдавила я, стирая катящиеся слезы.

Глаза бывшего друга расширились. Он смотрел на меня, затем на отметины на ногах, потом куда-то поверх моей головы.

— Ты была близка с ним? — наконец произнёс то, о чём не принято говорить вслух.

Патрик пытался, обещая, что это ускорит помолвку. Но каждый раз я выбирала виски, а потом проводила ночь в уборной, возвращая всё обратно.

Это спасло хотя бы малые остатки моей чести.

Но я знала, что Фай не поймёт, а потому не стала открывать дверь к ещё более мрачным тайнам. Сказала ровно то, что должно было его успокоить и позволить избежать дальнейших вопросов, на которые не хотелось отвечать.

— Нет. Это делала какая-то служанка, которую он повсюду таскает за собой. Я… — попыталась произнести то самое слово, но оно застряло где-то внутри.

Я давно не считала себя невинной, хотя формально не познала близости с мужчиной.

— Еще девственница? — прямо спросил Фай.

— Да.

Обойдя меня и оценивая следы позора, он сам поднял полотенце и укутал всё, что было ниже талии.

— Ты можешь мерить платье в своем белье. Я прикажу швее, — тихо сказал он, затем замер у двери и ещё раз осмотрел комнату. — Есть ещё что-то, что мне следует знать перед свадьбой? Что еще он делал, Анжелика? Только не ври, я всё равно узнаю. Лучше от тебя.

— Один раз он заставил меня слушать. Демонстрируя, как жена должна быть покорной мужу. С того дня я не могу есть ничего сладкого, особенно…

— Бананы, — выдохнул Фай, сжимая кулаки.

Я не могла смотреть на него, потому опустила голову и уставилась в пол. Знала каждую щель в деревянных досках, но всё равно искала новые, выдавая самые опасные секреты.

Я не сомневалась, что Патрик с удовольствием похвастается Фаю, насколько испорченную женщину тот взял в жёны. Честь и Патрик Свон, как правило, находились на разных континентах и никогда не встречались.

Одного секрета жениху оказалось мало.

— Было что-то ещё? Да или нет? — тихо, с глухой, рычащей ноткой спросил он.

— Да и нет. Я не хочу… — замялась я, ощутив, как от воспоминаний накатила тошнота.

В ванну я сбежала внезапно и без спроса. Край раковины впился в ладони, когда я наклонилась, а в зеркале за спиной пылали гневом карие глаза.

— Это не от тебя, — поспешила уточнить, смывая следы нового позора.

— Часто у тебя такое? — он кивнул на белую чашу.

— Да, — не стала врать.

— Давно?

— Два года. С того вечера, как они… — я снова прикрыла рот рукой, а Фай потёр виски, устало прикрывая глаза.

Кажется, он понял, что в мужском клубе описали далеко не все мои недостатки.

— Что сказал доктор?

— Я не могла, Фай. Если кто-то узнает…

— Завтра, — сухо произнес он и покинул ванну.

Когда я вышла, швея молча подала платье.

Она не спорила, не пыталась сетовать на испорченную репутацию недостойным нарядом. Безмолвно сняла мерки, пообещала прислать платье в срок, а потом так же тихо ушла.

Похоже, я была не единственной, кто пытался спорить с суровым капитаном и потерпел поражение. Гнев и деньги Фая ломали любое, даже женское упрямство.

И это было бы почти успокаивающим, если бы не мои тёмные секреты, к которым он теперь подошёл слишком близко.

Утром в экипаже меня ждал джентльмен с пресловутой военной выдержкой.

Он даже не вышел подать руку, лишь кивнул и постучал извозчику.

Дальше — закрытая повозка и напряженное молчание.

— Фай, ты не должен. Я справляюсь. Просто сейчас много всего, от нервов меня часто тошнит.

— Там будет повитуха, — сухо отрезал он.

Сначала я замерла, не понимая, зачем мне повитуха, а когда поняла, едва не задохнулась от злости.

— Ты… — выдохнула я. — Ты не посмеешь, — даже подалась вперёд.

— Тошнота, следы на бёдрах. Прости, Анжелика, но я не верю в твоё « ничего не было». Тебя могли одурманить, опоить или усыпить, ты и сама ничего не поняла, — безразлично перечислял он. — Мне нужен мой наследник, а не бастард больного психа, — едва слышно добавил.

— Он в Индии уже семь месяцев, ты гад, — я поднялась с сиденья, собираясь постучать извозчику, но на мостовой попался камень, и меня откинуло прямо на руки Фаю.

— Редкостный гад. Иначе просто дал бы твоему отцу денег закрыть долги. Без балов, церемоний и унижений, — не стал отрицать он. — И этот гад намерен получить то, в чём ему однажды отказали.

Рука скользнула по моей талии, и я снова покраснела.

Сердце забилось в ушах.

Я смотрела в карие глаза, изучавшие моё лицо, затем его взгляд опустился к губам.