Чтение онлайн

Слова слетали с его губ легко и спокойно. В меня же вонзались, как тонкие иглы.

Мой бывший лучший друг.

Мой будущий враг по договору.

Вот кем он стал?

Я попыталась встать, но рухнула обратно.

— Ты опять пропустила ужин, — тихо заметил Фай.

Он достал из кармана аккуратно завернутый свёрток и протянул мне яблоко.

— Бери. Оно мытое.

Старая привычка прятать еду на случай, если лишат обеда. Сколько бы Фабиан Купер ни изображал из себя нового аристократа, мелочи выдавали мальчика с непростым детством.

Я взяла яблоко. Не смогла отказаться. Слишком многое хотелось сказать и каждое слово грозило отменой свадьбы.

— Просто отвези меня домой, — прошептала я, откусив кусочек сладкой мякоти.

Сок заискрился на губах, а потемневший взгляд жениха следил так, словно завидовал каждой капле.

Фай шумно выдохнул, помог мне подняться и осторожно расправил складки платья. Его пальцы на мгновение задержались на ткани, чуть ближе к талии, но он тут же себя одернул.

Нет. После сцены в городе мне больше не хотелось его поцелуев. После пункта про измену мне и видеть его не слишком хотелось.

До самого дома между нами царило молчание. Не то, что обычно бывает перед ссорой, а слишком тяжёлое, будто рушилось то, что мы так и не успели построить.

Хруст камней под колесами не заглушал моих мыслей.

Какие еще пункты я не заметила?

И как смириться, зная, что из моей постели он будет уходить к ней?

Горечь во рту смешивалась со сладостью яблока, не позволяя эмоциям вырваться наружу.

Лишь однажды, на мостовой у самого дома, я уловила взгляд жениха на себе.

— Я неподобающе ем яблоки? — не удержалась от шпильки.

Он криво улыбнулся, коснулся пальцем моей губы, затем медленно провёл им по своей. Раньше этот жест показался бы мне фривольным. Сегодня он остался без ответа.

— Между мной и Лидией ничего нет. То, что ты видела, было прощанием. Она ждала меня пять лет, и один обед на публике — меньшее, чем я ей обязан, — неожиданно сказал он.

Что ж, думаю, семейство Хопкинс устроила бы и стопка банкнот.

Но эту мысль я благоразумно оставила при себе. Откусила кусок яблока побольше и нарочито громко начала жевать.

Казалось, на этом разговор окончен. Экипаж остановился у дома, и Фай проводил меня до двери.

И тут предательское яблоко закончилось. А вместе с ним и моя мнимая покорность.

— В следующий раз просто дай ей золота, и твои мечты о чистой и светлой леди Хопкинс останутся лишь приятными воспоминаниями, — процедила я.

Войти в дом Фай не позволил. Он перехватил мою руку и резко притянул к себе.

— Ты ошибаешься, дорогая будущая жена.

Он дёрнул меня ближе, так что я ощутила его дыхание на коже.

— Лидия — единственная в Атланте, кто видит во мне меня. Не воспитанника бывшего губернатора и не кошель, набитый золотом, а просто меня. Но тебе этого не дано понять. Ты не смогла ответить даже на жалкое письмо. Откуда в тебе то, что называют верностью?

Последние слова он почти прошипел мне в лицо.

Горячий выдох обжег щеку, будто из него вырвалась та самая капля гнева, что так долго кипела внутри.

На мгновение я почувствовала, как пальцы на моём запястье сжались сильнее, чем следовало.

Но прежде чем я успела ответить, Фай отпустил меня и слишком поспешно скрылся в экипаже. Он будто испугался собственной вспышки. Как я боялась своей тогда, в саду.

Но его фраза… И эти проклятые письма.

Сколько их было? Около десяти.

Повторяя себе, что ворошить старые раны бессмысленно, я прошла мимо довольного отца, сверяющего векселя, и поднялась наверх.

Сначала Фабиан писал каждый месяц. Потом раз в год. А затем перестал.

Каждое письмо становилось для меня испытанием. Отец вручал их с особым удовольствием, не читая, лишь напоминая о нашем уговоре.

Сначала это действовало, а потом всё перевернулось вверх дном, и мне стало нечего отвечать старому другу.

Да и зачем? Правда причинила бы нам обоим еще больше боли.

А теперь?

Теперь это ничего не изменит.

Возможно, однажды, если этот брак станет чем-то большим, чем договор, я расскажу Фабиану о той Анжелике, которую он тогда потерял.

Неделя пролетела стремительно.

Город заполонили люди в иностранной форме. Гостиницы были переполнены, ателье работали без передышки.

А я всё отчетливее ощущала бриллианты, переданные Фаем, как удавку на собственной шее.

« Подарок невесте от важного гостя мистера Сторма», — гласила записка.

Судя по округлившимся глазам семейства Картер, украшение было достойным даже дочери сенатора. Но вместо радости и жадного блеска, вспыхнувшего в глазах отца, меня накрывала тяжёлая тоска.

Всё чаще я возвращалась мыслями к разговору в саду. И находила в договоре всё новые подлые строки.

Например, в случае если у нас не будет родного ребёнка, я обязана признать ребёнка любовницы законным наследником и не претендовать на имущество.

Я была уверена, что Фай составлял документ сам, и в который раз его недооценила.

Тонкие юридические формулировки, аккуратные ловушки, тщательно расставленные оговорки. Каким бы талантливым он ни был, до такой изощренности один бы не додумался.

Некоторые пункты я понимала не до конца. Потому накануне свадьбы, под прикрытием Беллы, всё же наведалась к юристу.

— Очень умный договор, — потирал седую бороду адвокат. — А вот этот пункт играет нам на руку, — наконец указал он на последние строки.

В случае гибели супруга всё имущество, счета и вклады передаются законной жене.

— Я еще замуж не вышла, а вы показываете, что будет, если овдовею? — не поняла я слов джентльмена.

Мистер Фокс был одним из лучших в Атланте. Он вёл дела отца Изабеллы и, пожалуй, только он мог прямо сказать, в какую удавку я сунула голову с этим договором.