Чтение онлайн

— Не тошнит? — прошептал Фай.

Я покачала головой.

Его рука поднялась со спины на шею и скользнула в волосы, растрепав прическу.

— Ты моя невеста, — будто напоминая, произнес он.

И я снова кивнула.

Горячие губы нашли мои слишком нетерпеливо, затем сжали их жадно, почти до боли. Фай усадил меня удобнее и привлёк к себе так, словно собирался вдавить в своё тело.

Настойчиво и осторожно он раздвинул языком мои губы и ворвался в рот.

По телу пронеслась волна жара. Я сжала его камзол, но не отстранилась.

Щёки горели, внизу всё сжималось в тугой узел, а Фай не отпускал. Он ласкал меня языком, покусывал и тянул губу, словно всерьёз наслаждался, будто наконец получил то, чего так давно желал и не мог насытиться.

И не мог — до того самого момента, пока экипаж не затормозил, и я едва не соскользнула с его коленей.

— Фай, — пискнула я, цепляясь за его шею.

— Держу, — выдохнул он.

Дрожащими руками я поправляла платье, не смея смотреть на своего жениха.

Губы покалывало, я всё ещё ощущала его прикосновения и те отголоски, которых раньше никогда не знала. Приятные и пугающие одновременно.

— Смущаешься так, будто тебя никто не целовал, — хмыкнул он, поправляя волосы и тяжело выдыхая.

Я не ответила. Посмотрела на мужчину исподлобья, и он перестал ехидно улыбаться.

— Меня не было пять лет, — напомнил он.

— И что? В этом нет ничего особенного. К счастью, ему было неинтересно меня трогать. Для этого он возит за собой ту служанку, — пожала плечами и вздохнула, ощущая, как накатывает тошнота.

Признавать, что он пытался, я не хотела. Вспоминать грязные намёки тем более. Да и Патрик не особо настаивал, словно точно знал, что меня бы просто вывернуло прямо на него от одной попытки поцеловать.

А вот Фай… с ним тело вело себя совсем иначе.

С самого детства я доверяла ему и где-то в глубине всё ещё ждала увидеть того, с кем провела юность.

Но каждый раз глупые мечты рассыпались, стоило уловить строгий взгляд карих глаз.

Вот и сейчас он не ответил, будто ничего не слышал, лишь молча вышел и протянул руку.

Доктор оказался необычным.

Слишком бодрым и вовсе не услужливым.

Без лишних церемоний он вытолкал моего жениха из смотровой, закрыл за ним дверь и, не теряя времени, усадил меня на жёсткий стул у окна.

Сквозь тонкую занавесь просачивался холодный дневной свет. В нём медленно кружились пылинки, не спеша оседать на полках с резкими травяными настоями и лекарствами с терпким, въедливым запахом.

И сам доктор, давно уже не первой молодости, потирал седую бороду и смотрел на меня так, словно пытался определить все болезни по одному лишь выражению лица.

Первый его вопрос мне предсказуемо не понравился.

— Беременна от другого и боишься, что этот изверг тебя зашибет? — словно раскрывая страшную тайну, спросил странный старичок.

Я медленно покачала головой, делая глоток успокоительного отвара, предложенного доктором. После второго глотка голова стала легкой, плечи расслабились, а мысли стали липкими.

— Тогда зачем приехали? — продолжал допрос старик.

— Он не верит, что я девственница.

— А ты невинна? — тут же уточнил он.

Грустно улыбнувшись, я ощутила, как подступают слёзы.

— Я видела то, что не положено даже глубоко замужним леди. Мой разум уже давно нельзя назвать невинным, но тело всё ещё осталось моим. По большей части, — ответила я, чувствуя, как слова тянутся вязко и медленно.

— Покажи, — приказал доктор.

Как в тумане я подошла к кушетке. Ткань платья зашуршала, когда я подняла подол и показала шрамы.

— Как часто тебе пускали кровь?

— Раз в несколько месяцев… если повезло. А когда он уезжал — раз в полгода и реже. Это делала девушка, индианка, со страшными черными глазами, — голос звучал глухо, словно из-под воды.

Доктор забрал у меня чашку, мягко уложил на кушетку и прикрыл ладонью глаза.

— Отдохни, юная мисс. Это ненадолго, — погладил он меня по голове. — Марта! — позвал кого-то.

Тяжёлые шаги приблизились.

— Проверь её. Могли одурманить, — строго распорядился он.

Я слышала, как они переговариваются, как женщина тихо охает, вздыхает и называет меня «бедной девочкой».

— Она чиста. Кроме шрамов ничего нет, — наконец произнесла она.

— Хорошо. Иди. Поправь её и позови капитана ко мне в кабинет. А она пусть поспит. Наверняка после всего этого, помимо дурноты и истощения, она ещё и плохо спит.

Доктор не ошибся. Спала я действительно отвратно.

Но после его отвара, в тишине, среди запаха трав и нагретого дерева, я провалилась во тьму без снов и кошмаров.

Очнулась уже от мерной тряски экипажа и ощущения чужих рук. Фай держал меня, позволяя устроиться рядом.

— У нас завтра помолвка, — прошептал он.

Видимо, слова старика и этой Марты не показались ему достаточно вескими, чтобы отказаться от испорченной невесты.

— Я бы не стала врать о таком, Фай, — тихо ответила я, подавляя зевок.

Короткого сна оказалось мало, и я с удовольствием поспала бы еще.

— Он случайно не дал тебе той травы, которой меня напоил? Перед помолвкой пусть такой всех невест угощают, — попыталась пошутить.

Фай нахмурился, затем указал на коробку у своих ног.

— Все препараты и травы. Он написал, как, что и когда принимать. А ещё тебе нужно лучше питаться. Иначе я не то что не получу наследника, а скоро стану вдовцом, — жестко отчеканил он.

Это было почти обидно. Но за возможность спать по ночам я проглотила унижение.

К сожалению, на этом сюрпризы не закончились.

Экипаж остановился на центральной улице. Сквозь занавеску я увидела вывеску ресторана.

Фай снова протянул руку.

— А это зачем? — спросила я.

— Проверим отвар от тошноты, — сухо ответил он, доставая из коробки небольшой пузырёк.

Тяжёлые бархатные шторы спадали густыми складками, темное полированное дерево отражало мягкий свет ламп.

Зеркала в золочёных рамах удваивали пространство, белые скатерти слепили чистотой, фарфор и серебряные приборы мерцали под газовым освещением.