Чтение онлайн

— Мы очень рады вид?ть тебя, Оливеръ, очень рады, — сказалъ еврей. — Доджеръ, возьми сосиски и поставь кадку у огня для Оливера. Ага! ты смотришь на носовые платки… Эхъ, мой голубчикъ! Ихъ тутъ очень много, не правда-ли? Мы только что сортировали ихъ и приготовили для стирки. Вотъ и все, Олмверь, вотъ и все! Ха, ха, ха!

Посл?дняя часть спича вызвала оглушительный восторгъ со стороны подающихъ большія надежды питомцевъ веселаго стараго джентльмена. Посл? этого вс? принялись ужинать.

Оливеръ съ?лъ свою порцію и тогда еврей, приготовивъ въ стакан? см?сь горячаго джина съ водой, приказалъ ему выпить ее залпомъ, говоря, что другой джентльменъ ждетъ своей очереди. Оливеръ сд?лалъ, какъ ему было приказано, и вскор? посл? этого почувствовалъ, что его осторожно подымаютъ и кладутъ на одинъ изъ лежащихъ на полу соломенниковъ. Спустя минуту онъ спалъ уже глубокимъ сномъ.

IX. Дальн?йшія подробности, касающіяся веселаго стараго джентльмена и его подающихъ надежду питомцевъ

На сл?дующее утро Оливеръ проснулся поздно посл? тяжелаго, продолжительнаго сна. Въ комнат? никого не было, кром? стараго еврея, который варилъ кофе въ кастрюльк? и тихонько насвистывалъ, м?шая его жел?зной лопаткой. По временамъ онъ останавливался и прислушивался къ шуму, доносившемуся снизу; успокоившись т?мъ, что слышалъ, онъ снова начиналъ свист?ть и м?шать ложкой кофе.

Хотя Оливеръ и проснулся уже, т?мъ не мен?е онъ оставался еще въ томъ состояніи между сномъ и бодрствованіемъ, когда въ теченіи ц?лыхъ пяти минутъ лежишь съ полуоткрытыми глазами и лишь наполовину сознаешь, что происходитъ кругомъ; но стоитъ только закрыть глаза и моментально погружаешься въ полное безсознательное состояніе.

Въ такомъ то состояніи находился и Оливеръ. Онъ вид?лъ еврея сквозь полуоткрытые глаза, слышалъ его тихій свистъ, ясно узнавалъ звукъ ложки, царапавшей ст?нки кастрюли, и въ то же время вс? чувства его заняты были не имъ, а т?ми, которыхъ онъ когда либо зналъ.

Когда кофе былъ готовъ, еврей отставилъ его на край плиты и н?сколько минутъ стоялъ въ нер?шительности, какъ бы не зная на что употребить ему свое время. Обернувшись въ сторону Оливера, онъ взглянулъ на него и назвалъ его по имени. Мальчикъ не отв?чалъ и кр?пко, повидимому, спалъ.

Успокоившись на этотъ счетъ, еврей подошелъ къ двери и заперъ ее на ключъ. Зат?мъ, какъ показалось Оливеру, онъ отодвинулъ какую то дощечку и изъ отверстія вынулъ небольшой ящикъ, который осторожно поставилъ на столъ. Глаза его сверкнули, когда онъ открылъ крышку и заглянулъ туда. Онъ подвинулъ старый стулъ и с?лъ на него, а зат?мъ вынулъ изъ ящика великол?пные золотые часы, сверкавшіе драгоц?нными камнями.

— Ага! — сказалъ еврей, подымая кверху плечи, причемъ все лицо его осв?тилось отвратительной улыбкой. — Ловкія собаки! Ловкія! Стойкія до конца! Ничего не сказали старому пастору, гд? они были. Не донесли на стараго Феджина. Да и какая польза, если бы донесли! Узелъ на веревк? отъ этого все равно не развязался бы! Н?тъ, н?тъ, н?тъ! Лихіе ребята! Лихіе!..

Продолжая такимъ образомъ разсуждать вслухъ, еврей спряталъ часы, и изъ того же ящичка вынулъ сначала полдюжины другихъ часовъ и разсматривалъ ихъ съ такимъ же точно удовольствіемъ какъ и первые, а зат?мъ, кольца, брошки, браслеты и множество другого матеріала, отличавшагося зам?чательной отд?лкой. Оливеръ не им?лъ объ этихъ вещахъ ни мал?йшаго понятія и не зналъ ихъ названія.

Положивъ обратно вс? эти вещи, еврей взялъ еще какой то небольшой предметъ и положилъ его себ? на ладонь руки. Надо полагать, что на немъ была надпись очень мелкими буквами, потому что еврей положилъ его на столъ и отт?нивъ одной рукой долго и внимательно разсматривалъ. Отчаявшись, повидимому, въ усп?х?, онъ спряталъ его, отклонился на спинку стула и снова забормоталъ про себя.

— Ахъ, какая это знатная штука, смертная казнь! Мертвые никогда не каются… мертвые никогда не выдаютъ опасныхъ тайнъ. Ахъ, какая это тонкая штука для нашего ремесла! Пятерыхъ вдернули рядышкомъ… Ни одинъ не смалодушничалъ! Ни одинъ!

Тутъ взоръ ясныхъ черныхъ глазъ еврея, устремленный все время въ пространство, остановился вдругъ на лиц? Оливера. Глаза мальчика съ необыкновеннымъ любопытствомъ смотр?ли на него и хотя это продолжалось не бол?е одного мгновенія, то этого было достаточно для стараго джентльмена, чтобы понять, что за нимъ наблюдаютъ. Онъ прихлопнулъ крышку ящика, схватилъ хл?бный ножъ, лежавшій на стол? и съ б?шенствомъ вскочилъ со стула. Онъ дрожалъ вс?мъ т?ломъ и Оливеръ, не смотря на страшный испугъ, ясно вид?лъ, какъ дрожалъ ножъ въ его рук?.

— Это что еще такое? — сказалъ еврей. — Какъ ты см?ешь подсматривать за мной? Почему ты не спишь? Что ты вид?лъ? Говори всю правду, мальчикъ! Жив?й… жив?й! Если теб? дорога жизнь твоя!

— Я не могъ больше знать, сэръ, — отв?чалъ Оливеръ кротко. — Мн? очень жаль, что я огорчилъ васъ, сэръ!

— Ты проснулся часъ тому назадъ? — спросилъ евреи, бросивъ злобный взглядъ на мальчика.

— Н?тъ! О, н?тъ! — отв?чалъ Оливеръ.

— Ты ув?ренъ въ этомъ? — крикнулъ еврей, — принимая угрожающее положеніе.

— Клянусь честью, сэръ! Клянусь, что н?тъ! — отв?чалъ Оливеръ.

— Полно, полно, мой милый! — сказалъ еврей, переходя къ прежней манер? говорить и, поигравъ немного съ ножемъ, положивъ его на прежнее м?сто. — Я и самъ это знаю, мой милый! Я хот?лъ попугать тебя. Ты хорошій мальчикъ. Ха! ха! Хорошій мальчикъ, Оливеръ! — Еврей потиралъ себ? руки и слегка хихикалъ, продолжая съ н?которымъ смущеніемъ посматривать на ящикъ.

— Ты вид?лъ что нибудь изъ этихъ красивыхъ вещей, мой милый? — спросилъ еврей, прикрывая ящикъ рукой.

— Да, сэръ!

— Ага! — сказалъ еврей, бл?дн?я. — Все это мое, Оливеръ, мое собственное. Я храню ихъ, чтобы мн? было ч?мъ жить на старости л?тъ. Люди зовутъ меня скрягой, мой милый! Только скрягой, вотъ и все.

Оливеръ подумалъ, что старый джентльменъ д?йствительно скряга, если при такомъ количеств? дорогихъ вещей живетъ въ такой грязи. Зат?мъ онъ р?шилъ, что, быть можетъ, любовь его къ Доджеру и другимъ мальчикамъ заставляетъ его быть бережливымъ, а потому, взглянувъ на него съ уваженіемъ, попросилъ позволенія встать.

— Разум?ется, мой милый, разум?ется, — отв?чалъ старый джентльменъ. — Стой… тамъ въ углу подл? дверей стоитъ кувшинъ съ водой. Принеси его сюда, а я дамъ теб? тазъ и ты умоешься, мой милый!

Оливеръ всталъ, прошелъ черезъ комнату и у дверей остановился на минутку, чтобы поднять кувшинъ. Когда онъ повернулъ голову, ящикъ уже исчезъ безсл?дно.

Не усп?лъ онъ умыться и все убрать, выливъ грязную воду за окно, по указанію самого еврея, какъ пришелъ Доджеръ въ сопровожденіи весьма оживленнаго молодого товарища, котораго Оливеръ вид?лъ наканун? съ трубкой во рту и котораго ему теперь формально представили подъ именемъ Чарли Бетса. Вс? четверо с?ли за завтракъ, состоящій изъ кофе и горячихъ булочекъ съ ветчиной, — принесенныхъ Доджеромъ внутри своей шляпы.