Чтение онлайн

Элементаль уперся в камень руками, почувствовал, как тот сдвинулся с места, и возликовал: еще немного, и проникнуть внутрь города через проем будет невозможно. Но камень неожиданно замер и как ни пыжился карлик, проку от этого не было. Только услышав сбоку тихий стон, он понял, что радость его была преждевременной. Артахей уже не помогал ему - схватившись за бок, он лежал у стены, опустив голову на грудь; между его пальцев сочилась кровь, и по белоснежной рубахе растекалось алое пятно. Элементаль в порыве хотел шагнуть к повелителю, но тут прямо перед ним на камень спиной навалился рыжий воин. Взглянув на карлика мутными глазами, в которых уже сверкали отблески косы Смерти, он улыбнулся ему одними уголками губ и хрипло прошептал: "Я убил Артахея!". Сэр Роберт выдернул из его груди меч, развернулся и бросился на помощь Герону. Испустив предсмертный стон, рыжий воин упал к ногам карлика. Элементаль не дышал.

Осознание себя в этом мире пришло к нему только через несколько минут. Перешагнув через труп, он склонился над Артахеем, не зная, что же ему предпринять... Свет загорелся в серых глазах карлика, когда юноша медленно поднял голову и тихо произнес:

– Закрой тайный лаз, мой друг! Я, видишь ли, пока что не могу толкать тяжелые глыбы...

И Элементаль, призвав на помощь Фредерика, вновь изо всех сил уперся в камень. Общими усилиями, под град проклятий и призывов к Богу, камень наконец-таки был сдвинут с места. Десяток крепких толчков, и глыбы-близнецы слились в одно целое, что, помимо глухого стука, подтвердил еще и донесшийся из проема дикий крик: чьи-то защемленные пальцы обещали их хозяину долгие часы мучительной боли.

Меж тем мертвец Без имени уже просовывал сквозь глыбы железный стержень. Вдвоем с Фредериком они закрепили на концах стержня цепи и начали вращать ворот - глыбы поползли на свое место в стене. Карлик получил возможность отдышаться и оглядеться.

Подняв голову, он увидел, что сражение еще не закончено: среди покрывавших площадку трупов остервенело бились Герон и наемник с рассеченной губой. Сэр Роберт и Пираллида стояли в стороне - Герон не подпускал их, требуя отойти прочь. Он был не в себе и теперь ничем не напоминал того спокойного и невозмутимого вояку, каким его знали до сих пор. Сумасшедшие глаза и окровавленные клыки были тем единственным, что составляло в эти мгновения его лицо, - это была скорее маска, скрывавшая под слоем нарисованной на ней гримасы все человеческое. Можно было предположить, что в прошлом между наемниками случился великий разлад, но в чем он заключался и когда произошел, этого не знал никто.

Герон отступал. Наемник с рассеченной губой, размахивая окровавленным мечом и изрыгая проклятия, теснил его к стене, с каждым движением подбираясь все ближе и ближе. Все остальные замерли в ожидании: это была битва двоих и никто не имел права в нее вмешиваться. Только Фредерик, раненный и едва стоявший на ногах, поминутно порывался прийти Герону на помощь...

Каменная стена ощутила прикосновение черной куртки Герона - дальше ему отступать было некуда. Меж тем все видели, что силы его таяли: меч в сильных руках уже не отражал ударов противника, а лишь вяло сопротивлялся им, с каждым разом поднимаясь все ниже. Поняв, что дело плохо, Герон решился на последнюю атаку: вскинув меч над головой, он ринулся вперед, рубанул, но наемник с рассеченной губой легко отразил удар и тотчас, отпрыгнув в сторону, атаковал сам. Его выпад обернулся для Герона бедой: он не успел уйти в сторону и меч противника, с хрустом впившись ему в запястье, отсек сжимавшую оружие ладонь, - бряцнув сталью, она упала на каменную брусчатку. Герон взревел от боли, но ни на миг не потерял самообладания. Не понятно как, чудом или Божьим промыслом, он сумел уйти от повторного, смертельного выпада наемника с рассеченной губой, а затем, прокрутившись вдоль спины врага, предстал перед ним с другой стороны. И, молниеносно выдернув целой рукой из ножен второй клинок, вонзил его тому в живот. Выдернул и вонзил еще раз, уже выше - в сердце. Наемник с рассеченной губой вздрогнул всем телом. Герон толкнул его локтем, и он беззвучно упал назад на трупы своих собратьев. Все было кончено.

– Торнтон долго охранял тебя от моего гнева, - едва слышно просипел Герон.
– Но теперь я могу умереть спокойно...

Долгую вечность все молчали. Герон так и стоял у стены - вытащив из кармана тряпку, он перевязывал ею сочащийся кровью обрубок. Остальные смотрели на это действо, и слова замирали в их сердцах, не возрождаясь в звуки. Нарушил тишину Артахей:

– На стену... Отнесите меня на стену, кто-нибудь!
– взмолился он.

И только тут люди у лаза услышали доносящийся со всех сторон шум: войска Торнтона продолжали осаждать город. Подхватив юношу на руки, сэр Роберт понес его по улочке в направлении центральной площади. За ними двинулись и все остальные; мертвец Без имени повел Герона - тот был слишком слаб, чтобы передвигаться самому.

Стоило им появиться у лестницы, как перед ними предстал Виктор. Щеки гиганта с детским выражением лица были покрыты сажей - он походил на шалуна, которому, позабыв про все наставления родителей, удалось вдоволь повеселиться с огнем.

– Повелитель, - обратился он к Артахею, - Торнтон отступил, но все, что еще может гореть в Соверене - горит!
– Он вознес руку и указал на крышу магистрата.

Артахей взглянул вверх и увидел, как сквозь облако пронзенного искрами дыма по краю крыши пробежали два человека с кадками полными воды. Не смотря на наступившие сумерки, повсюду было светло - славный город Соверен пылал.

– Что ж, - слабо улыбнулся Артахей, - последняя ночь Соверена достойна его славной истории - город вновь освещен и согрет огнем.

– Почему последняя, повелитель?
– Виктор остановил пробегавшего мимо воина и, намочив в кадке с водой рукав, принялся стирать сажу со щек.
– Наши потери ничтожны, мы еще целы.

– Да, да... Ты знатный воин, Виктор, и хороший телохранитель, но, к сожалению, не видишь дальше своего носа.

– О чем вы?
– Гигант обиженно насупился.

– О том, что даже если Соверену удастся устоять завтра, он все равно не протянет больше недели.

– Но это же неделя, повелитель!
– Гигант возликовал.
– Целая неделя!

Элементаль, сэр Роберт и все прочие вдруг явственно увидели перед собой ребенка, для которого день кажется годом, а неделя тянется вечность, особенно если в конце нее ожидаются праздники. В душе гиганта жил мальчик, который верил в лучшее и ожидал чудес.

И мимо этого мальчика, опасаясь ненароком задеть его плечом, пробегали воины, за его спиной мерцало зарево огней, а он стоял, улыбаясь во весь рот, и выглядел при этом самым счастливым человеком в этом мире Полной Луны.

– Ладно, пойдемте в пивную, - наконец произнес Артахей, - в ней нам не грозит огонь: ее крышу давно разобрали на дрова.

В пивной было тепло и тихо. Стены злачного заведения специально были сделаны до того толстыми, что ни единый звук не проникал внутрь помещения и не вылетал из него наружу. Мудрые правители, Артахей отец и Артахей сын, заботились о нравственности прибывающего на остров разношерстного люда. Но это было давно. Ныне раненный сын полулежал на дубовой скамейке, уронив голову на колени Пираллиды. Ему становилось хуже: он горел внутренним огнем и хрипло дышал, с каждой минутой все громче и надрывней. Ночью должно было решиться, пересилит ли молодое тело юноши боль или же она возьмет над ним власть и унесет повелителя в мрачные чертоги Смерти.

– Вам надо уходить, - превозмогая боль, тихо прохрипел Артахей.

Элементаль поежился: он только что обсох и перспектива вновь лезть в холодную воду Стикса его мало устраивала.

– Дождемся полуночи, - предложил он.
– Мне необходимо прочитать заговор Третьей ночи над Героном и Фредериком, а потом...
– Элементаль замолчал и посмотрел на Артахея.

Юноша понял его без продолжения.

– И, если потребуется, надо мной?! Ты это хотел сказать?

– Да.

Артахей покачал головой. Выкатившаяся из уголка его губ капля крови прокатилась по щеке и упала на каменный пол пивной.

– Ничего не выйдет. Вам надо уходить. Я не позволю читать здесь, в славном городе Соверене, заклятья, будь они во благо или во зло!

– Но почему?
– удивился Элементаль.

– Объясни им, Виктор, - попросил Артахей и закрыл глаза.

Все взоры обратились к гиганту. Он заметно смутился, стал теребить медную застежку куртки, но в конце концов совладал с собой и начал говорить медленно и тихо:

– В славном городе Соверене запрещено колдовство. Так было испокон веков. Но когда появился Торнтон, повелитель...