Чтение онлайн

Она склонила голову и опустила взгляд. Смущение и ощущение чужеродности вернулись к ней. Она хотела уйти, но ревен остановил ее.

– Нет, нет, постой! Мне так непросто!
– воскликнул он, заставив девушку развернуться к нему, - Я сначала не понял, почему заговорил с тобой. Я говорил, и мне было хорошо. Просто ты не давила на меня своей памятью и мне не приходилось отбиваться от нее, - он посмотрел на нее с просветлением и каким-то ожиданием, - Пойдем, поищем сомнения!

– А ты хочешь их ощутить?

– Да!
– скованность слетела с юноши, словно он сбросил шаль, и теперь на Энди смотрел бодрый парень с высоким голосом. Он даже стал больше в ее сознании, словно его разум занял место в ее мыслях. Она пожала плечами. Ей все равно было некуда деваться.

Трамер пошел от костра вглубь толпы таленов. Некоторые из них оглядывались на Энди, но она старалась не глазеть по сторонам. Она постоянно ощущала, как чешется ее мозг - это кто-то из таленов сканировал ее мысли, возможно, размышлял, не подкинуть ли ей какое-либо сомнение. Это настораживало ее, но она старалась не думать об этом.

– Не так я представляла себе этот праздник!
– негромко буркнула она Трамеру, - Тут не отдохнешь!

– Правда? А я - наоборот, отдыхаю! Можно не следить за своими мыслями...

– Как же? А если кто-нибудь нападет? А ярики?

– Ох, если ярики научились-таки ладить со Стратой, то никакая осторожность нам уже не поможет, - беззаботно махнул рукой ревен, но в его голосе была горечь.

Она покивала, припоминая слова Падифа.

– Смотри, вон Калип!
– воскликнул Трамер, схватил ее за руку и потянул быстро вперед.

Они подошли к юноше, который выделялся среди желтых костров и черного воздуха своими блестящими белыми волосами.

Они обменялись приветствиями.

– Ты - вален?
– без вступлений бросил ей в лицо Калип.

– О, ну, я пока так не думаю, - растерялась она, одновременно стараясь не подвести свою гордость и доверие Падифа.

– Пока - это дает простор для действий!
– заявил весело тален, - А где Падиф нашел тебя? Он тебя долго искал...

Его голос звучал просто и откровенно, но для нее смысл был полон боли. Она замялась и схватилась за свои запястья.

– В лесу, - тихо сказала она.

– В Ревен или в Хафисе?

– Скорее второе...

– А, значит ты была у леканов?

– Почему ты так сказал?
– тревожно воскликнула она.

– Ну, внешне ты похожа на одного лекана, - многозначительно ответил юноша.

Она вспомнила хозяина первой тюрьмы, но возможно, Калип говорил о ком-то другом.

– Нет, я не жила в Хафисе. И меня нашел даже не Падиф, а тот желтоглазый, Эрик, вроде так его зовут? Это он привел меня к Падифу, - сказала она, увиливая от сути интереса Калипа.

– Но где ты была до этого?
– продолжил допытываться он.

– Лучше тебе не знать!
– воскликнула она, - Это было другое место. Ты не сможешь увидеть его. Никто не может, даже Падиф.

Брови ее собеседника взлетели вверх в недоумении. Он задумался, а потом словно махнул на все рукой и расслабился. Но для девушки эти секунды были подобны лезвию ножа, что прошелся по ее голове.

– Он уверовал в тебя. Это главное, - наконец проговорил Калип, и это было словно удар ниже пояса. Она почувствовала, что ее принимают здесь, только потому, что Падиф так захотел. Талены не видели в ней ничего необычного, кроме размера ее глаз.

– А ты что думаешь обо мне?
– резко спросила она.

– Ты - прямой и решительный тален. Совсем как Падиф, - немного подумав, констатировал свои мысли Калип.

– Но не такой сильный...
– пробормотала она, между тем, польщенная, что новый знакомый назвал ее таленом.

– А кто сильнее его?
– бросил Калип. Но для него это было так же ясно и понятно, как присутствие солнца или луны на небе.

– А как вы определяете, кто силен, а кто - нет? Падиф рассказывал мне, но я пока не ощутила этого...

– Ты действительно свалилась к нам из другого места, раз спрашиваешь такое, - откровенно, но со смехом, начал Калип, - Я не хочу тебя обижать, но для нас это естественно. Мы с рождения знаем друг друга, мы видим, кто на что способен. Наше общее мнение редко бывает неполным - разве мало согласия всех, чтобы поверить, что это так и есть?
– и он посмотрел на нее с искренним участием.

– Не знаю... А вдруг у всех помутился рассудок? Кто вообще определит, что хорошо, а что - плохо?

– Да, в твоих рассуждениях есть смысл, но если у всех помутился рассудок, то все - бессмысленно... Зачем тогда жить, если мы перестанем мыслить в Страте? Ведь в Страте невозможно соврать. Ты видишь в Страте вещи такими, какие они есть, - попытался пояснить Калип.

– Да, и Падиф говорил мне что-то похожее...

– Конечно, он говорил!
– воскликнул Калип.

– А иначе какой тогда смысл, если все будут думать об этом иначе?
– вступил в разговор Трамер, который до этого времени стоял рядом с отрешенным видом.

Калип закивал головой, соглашаясь.

– Пойдемте, я покажу свое сомнение, - вдруг сказал он.

– Ты просто приглашаешь нас? Но какой тогда смысл, если мы уже будем знать, что это - сомнение?
– спросила удивленно девушка.

– Так вы и так знаете, что находитесь на Сборище сомнения!

Калип пошел чуть впереди них. Они прошли мимо множества костров, и впереди было темно, а таленов не было.

– Мы выходим со сборища?
– прошептала девушка.

Калип обернулся, споткнулся и упал в снег лицом.

Они с Трамером переглянулись, но Калип не вставал. В темноте она не видела, открыты ли у него глаза. Она подошла ближе и прикоснулась к его плечу, но ревен все равно не двигался.

– Помоги мне, надо его перевернуть, - бросила она Трамеру и вместе они положили Калипа на спину.

Огромное красное пятно расплывалось у него на лбу. Оно становилось все темнее, темнее ночи, и начинало заливать его закрытые глаза, его белые волосы. Он ударился головой о выступающий из снега камень.

Она упала к его груди, прислушиваясь. Сердце там слабо стучало.

– Подними его, надо скорее обратно!
– воскликнула она, вскакивая.

Она повернулась, чтобы бежать скорее за помощью, но впереди были только белые холмы.

– Я побегу вперед, а ты неси его!

И она побежала, поскальзываясь на сыром снегу. Она верила, что если она завернет за тот холм, то увидит множество костров. Но там ничего не было. Она свернула к другому холму, но и там была лишь ночь.