Чтение онлайн

Но они не успели войти внутрь. Из дыры к ним вышел высокого роста, коренастый человек с болтающимся на поясе кинжалом. Он был одет в грубую, замызганную жирными пятнами и золой одежду. Серый взгляд его глаз выглядывал из-под густых бровей прямо и сурово.

Он быстрыми шагами приблизился к ним и, обменявшись сухими приветствиями с Падифом, повернулся к Энди. Его взор жестко прошелся по ее лицу, и кузнец, нахмурившись, выкинул свои ладони в приветствии. Девушка нервно подняла свою руку в ответ. Кузнец вдруг сощурился, а потом резко развернулся и зашагал к себе в мастерскую. Она неуверенно посмотрела на Падифа, но тот стоял на месте, не глядя на нее. Она первой должна была зайти в дом мастера, тем самым решить: принимать или нет меч из рук кузнеца.

Тяжелые раздумья начали проситься в ее голову, но она больше не могла думать об этом. Решение было принято еще раньше. Трясущимися ногами она прошествовала мимо Падифа внутрь расщелины. Краем уха она услышала, как его сапоги мягко ступили по ее следам.

Мастерская являла собою образец практичности. Деревянная кровать в одном углу, каменные стол и стул в другом. Вся же остальная часть помещения отводилась для рабочего оборудования. Огромный камин трещал поленьями. Рядом стояла маленькая наковальня - слишком маленькая, чтобы выделывать на ней мечи. На валуне лежали всякие металлические инструменты, куски кожи, ткани. В горшках блестели разноцветные камни. Хозяин мастерской стоял посредине расщелины, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за ней.

Она ожидала поддержки Падифа, но нашла его в самом дальнем углу пещеры. Друг сидел на полу, взгляд его глядел прямо и был занавешен прозрачным туманом. Он был в Страте. Девушка посмотрела на кузнеца.

– Мне нужно оружие, - сказала она на Нарве быстро, чтобы не выдать своего волнения.

Ревен, едва заслышав звуки ее голоса, передернул плечами и весь как-то поежился, а взгляд его отлетел в сторону, будто его сбили прицельным огнем. Энди насторожилась, сообразив, что сделала что-то не так, как нужно, но уже через пару секунд кузнец снова выпрямился. Ее мозг ощутил чье-то присутствие у своих окраин, будто неведомый посетитель стучался в дверь. Это кузнец просил у нее разрешения пройти в ее мысли.

– Что ты хочешь?
– спросил он в ее голове.

Энди, только заслышав вопрос, уже готова была ответить. Раньше она представляла себе такой же, как у Падифа, ятаган, с золотым черенком. Но сейчас другой образ вдруг появился перед ее мечтами.

Ослепительно белый, идеально гладкий черенок, по которому ползут багровые, как кровь, прожилки, перетекая в узорчатый, будто сетка капилляров, эфес. Темно-красный, поблескивающий камень в рукоятке, в который, будто в сердце, впиваются эти красные линии, утолщаясь, будто аорта. Эфес полукругом обтекает синевато-серое лезвие, с выгравированной золотой полосой. Лезвие, цельным металлом проходящее почти что до середины меча, вдруг раздваивается в острые штыки, так, чтобы пронзать глаза. Она назовет его Искар Хэтрум - Дух смерти, ибо душа любого человека живет в его сердце, но отражается в глазах.

– Будет готово через шесть дней, - раздалось в ее голове.

Кузнец кивнул ей. Она почувствовала, как мысленная связь с мастером была разорвана.

Уже через пару минут они с Падифом вышли наружу. Взгляд мужчины задумчиво глядел вдаль, где над горизонтом неспешно кружилось белое солнце.

– Интересное ты себе выбрала оружие, - вялым голосом, все так же не глядя на нее, сказал он.

– Не представляю, как может быть интересным предмет, созданный для лишения жизни, - сухо сказала она, покачала головой и ступила вперед, - Пойдем домой!
– воскликнула она. Друг, резво обогнав ее, начал прокладывать обратный путь.

Когда они достигли Предзакатаной ступени, солнце грело беспощадно, она была вся сырая от пота, а потому поспешила укрыться в прохладе пещеры. Очутившись под защитой каменных стен, она удовлетворенно вздохнула и переоделась. Она не стеснялась Падифа, потому что ему, как и остальным таленам, была безразлична внешность. Он же сбросил с себя только куртку и сапоги, а плотный сюртук так и остался на нем застегнутым на все пуговицы. Они уселись вокруг костра.

– Ты вела себя достойно.

– Что, правда?
– подняв брови, переспросила она, - А что имел в виду тот тален, сказав, что на границы Лерана напали?
– выпалила она.

– Ты помнишь битву, которую недавно видела в Страте? Так вот, она состоялась у южных скал Цараненных гор - именно там, где местность нам менее всего известна. Мы заметили выступление яриков сразу же, и послали наши силы в бой. А леканы, несмотря на нашу с ними дружбу, не пришли на помощь...
– глаза Падифа диковато заблестели, - Мы выстояли лишь благодаря присутствию нашего правителя и его сильнейших таленов. Но сколько воинов погибли там! Среди них были мои друзья...
– он опустил потускневший взгляд.

– А Леран, он заявил, что его границы подверглись нападению с запада, а потому он вынужден был оборонять свой дом, - продолжил Падиф, - Наш правитель, Танхет, и Леран встретились, они беседовали на языке таленов, где нельзя сокрыть ложь, но... Леран очень силен. Его сознание словно двоится, когда ты разговариваешь с ним. И порою трудно понять, искренние ли его мысли... Нет-нет, никто не сомневается, что битва у скал действительно была - тому сотни доказательств. Но то, что леканы не пришли - еще сильнее подорвало наше доверие к ним. Понимаешь ли, ревены начали сомневаться в преданности Лерана нашему союзу. Они не знают, чего ждать от него. И правитель думает о том же. Это очень опасная ситуация...
– Падиф остановился, задумавшись, - Словно бы прошлое откликается нам в своем злорадстве.

Он замолчал и медленным взглядом уставился на угли. Энди сидела неподвижно.

– Весь мир неукоснительно идет во мрак, - будто с новой ноты, мрачно заговорил Падиф вновь, - Сознания таленов мутнеют, а они сами сбиваются в тех мотивах, что побуждали их продолжать бороться. Шаткий мир, который мы смогли построить после войны Равнин и Скал, мир, в котором возобновилась связь с основаниями, рушится, идет во прах, едва восстановленный из пепла. Мы все идем по лезвию меча, и стоит оступиться одному, как он потянет за собою всех остальных... Только вот неизвестно, все ли еще следуют друг за другом, или в конце колонны уже недостает идущих?

Он говорил, говорил, и пламя в его глазах разгоралась все ярче, а голос отрекался от окружающего мира. Энди оцепенела. Казалось, он говорил не с ней.

– Падиф...
– сильно, настойчиво и в то же время милостиво прошептала она, смотря на друга.

Ее голос словно бы вдохнул в талена здравый смысл.

– Ах, прости меня, квален!
– воскликнул он, - Эта военная болезнь порою смешивает мой рассудок...
– пробурчал он и неожиданно приободрился, - В общем, ты поняла примерное положение дел в Инскримен, - сказал он, но Энди уже волновалась о другом.

– Падиф, ты не хочешь сказать мне, что тебя гложет?
– мягко попросила она.

– Меня гложет война, квален, - сказал он. Она поняла, что друг окончательно пришел в себя - разговор был окончен.

Дни потекли, плавно переваливаясь один в другой. Становилось все жарче и жарче. Солнце пекло четыре дня подряд, пока в одно утро обитатели Предзакатной ступени не обнаружили на поверхности плато корочку льда и застывшие комки снега на камнях и ветвях деревьев. Небо заволокло серыми, приводящими в уныние, тучами, а в воздухе появился приторно-сладкий, отдающий гнилью, запах сырых прошлогодних листьев, травы, глины и растаявшего снега. Но этот аромат быстро растворился в морозе, у которого был привкус холодной древесины. Все вокруг потеряло былую живость, и негустые сумерки апатии разлились в Инскримен. Но именно это время очертилось в памяти юной тален стремительными и немного пугающими успехами.