Первый человек
Шрифт:
Падиф видел, как мощь внутри Энди преобразует ее. Впервые, когда он проник в ее сознание, там было потерянное существо, хаотичное в своих мыслях. Но теперь внутри девушки пробуждалась новая жизнь - ей был дан второй шанс после неведомого ему прошлого. Много раз Падиф думал о том, почему он не может видеть все ее воспоминания. Ответ на этот вопрос был для него такой же тайной, как и его душа - для нее. Он знал, как страстно она хочет узнать его. Но он хотел остаться для нее все тем же веселым и могущественным другом. Быть может, когда-нибудь она станет настолько сильна, что проникнет в его сознание ленивым движением своих мыслей... Но он не мог представить себе будущего. Едва ощутимая слабость притаилась в его сознании: он чувствовал, как из прошлого таленов настигают их ошибки. И он не мог поймать их, защитить таленов от них. Единственный свет, который освещал дорогу перед ним, была его квален.
Теперь Падиф начал бороться с ней в полную силу своих умений, применяя не только оружие или Страту, но все вместе. Его атаки стали едва различимыми для ее реакции, движения молниеносными, а мысли и того быстрее. Прежде чем нанести ей удар, он прикреплял к своему оружию какой-нибудь сюрприз от Квирнара или Селемера, реже прибавляя Ламара. Получив увечье от одного из оснований, она не успевала отразить действительное нападение оружием. Он постоянно был в Страте - его глаза блестели в тумане мыслей. Он не призывал оснований в Инскримен - он всегда был рядом с ними. Энди смогла последовать за ним не сразу.
Это случилось, когда Падиф отбросил ее в сторону с помощью Квирнара. От боли удара сознание девушки будто выскочило из головы. Взглянув снова на мир, она увидела его совсем в другом качестве.
Фигура Падифа излучала тихое поблескивающее сияние, а сам он был словно смыт ветром - расплывчатые очертания плавились один в другом. Взор на его обесцвеченном лице полыхал черным пожаром. Она была в Страте и одновременно в Инскримен. Хранилище ее снов распахнулось - и копившаеся в ней энергия перешла Квирнару: "Увеличь присутствие свое вокруг!" - воскликнула она и крепко зажмурилась, чувствуя, как разум ее возвращается в Инскримен, где Падифа отбросило немного назад. И одновременно с этим она не ушла из Страты, а еще глубже окунулась в этот мир, и теперь дралась словно на двух фронтах.
После таких тренировок Падиф выводил ее на равнину, где она пробовала применять основания уже в спокойной обстановке. После возбуждения битвы энергия еще кипела в ней, и она училась направлять ее не спонтанно, а осознанно. Она создавала водяные шары, завихрения ветров, земляные взрывы. Вся жестокость и воинская безжалостность Падифа испарялись, и он был готов жертвовать собою ради ее успеха. Так, он без смущения требовал пробовать на себе ее изобретения, и порою к ужину возвращался весь сырой или облепленный землей. Но он, похоже, воспринимал это с детской радостью. Он звонко хохотал, когда в него врезались водяные шары, совсем не причиняя ему боли и распадаясь при одном прикосновении с ним. Это был подлинный азарт, и однажды Энди, не сдержавшись, прямо спросила, что с ним такое твориться. Он ответил быстро и без запинки:
– А разве не прекрасно снова почувствовать себя неопытным и юным?
– ответил он и зашелся в приступе безудержного смеха, начав прыгать вокруг озадаченной девушки.
Но к тому времени, когда первые сумерки садились на землю, весь его задор истирался в зияющую пустую дыру, и он снова становился сдержанным. По вечерам они седлали своих коней и отправлялись на прогулку вглубь Уделимых холмов. Во время этих пробежек Падиф объяснял ей военные тактики и стратегии. А под конец юноша имитировал для нее битву на конях и гнался за нею, посылая вслед ей силу оснований.
В тот день, когда они отправились за мечом, солнце тускло светило сквозь завесу перистых облаков. Воздух давил на легкие водой, которая тяжело висела в воздухе, несмотря на сквозняки.
Кузнец, словно ожидая гостей, встретил их у излома каменной площадки, на которой был его дом. Они обменялись приветствиями, и кузнец повел их внутрь расщелины. Он оставил Энди посредине своего дома, подошел к столу и взял завернутый в мешок предмет. Сердце девушки замерло. Ей было неприятно, что кузнец нес ее меч, но, в то же время, она хотела, чтобы он навсегда остался с этим оружием в руках, а она никогда не открыла этот мешок. Мастер протянул ей сверток.
Все мысли исчезли из ее головы, когда на руках повисла тяжесть, большая, чем вес меча. Она склонила голову перед кузнецом и задом отошла от него на несколько шагов. Ей казалось, что меч дрожал на ее ладонях. Остановившись, она нащупала рукоять и легким движением, будто она делала это постоянно, подняла лезвие с двумя штыками перед собой.
Голубоватый металл поблескивал тонкими полосками ледяного света. Золотая нить, проходя от рукояти, раздваивалась и пульсировала, словно кровь в окоченевшем теле. Багровые камни тонкими линиями обвивали черенок из белой кожи, который плавно переходил в круглый эфес. Сердце меча - красный камень на конце рукояти - был настоящий алмаз, изменивший цвет под влиянием оснований.
Меч был прекрасен и ужасен. Но сердце Энди было спокойно, пока она сжимала в ладони его рукоять. Дух смерти нашел пристанище в ее сознании.
Глава 12
Мокрая грязь чавкнула под ногами Энди. Она присела, удерживая равновесие, и с полуоборота взмахнула мечом. Просвистел воздух - и Искар Хэтрум со звонкими приветствиями встретился с серым металлом ятагана. Сноп разноцветных искр пробежал по нему, и два черных глаза ярко вспыхнули на фоне пасмурного неба. Тихое шипенье сорвалось с уст Энди, и искры, двигавшиеся к ее лицу, рассыпались и исчезли. Падиф резко оттолкнул ее от себя. Плотный столб грязи поднялся вокруг него и полетел в нее. Она призвала на помощь Квирнара. Грязевые снаряды на половине пути к ней остановились и упали, но один из них, самый крошечный, прорвался сквозь занавес и врезался в правое плечо. От сильного удара девушка потеряла контроль и позволила Падифу проткнуть ее руку. Она перекинула меч в другую ладонь и отскочила на пару шагов.
Некоторое время они дрались только на мечах. В какой-то момент Падиф навис над ней, опрокидывая ее на спину. Но тут вода вдруг поднялась с земли и мощным толчком сбила Падифа с ног. Он повалился назад, но завис над землей и быстро перекувырнувшись, оказался на ногах. Она набросилась на него и с размаху ударила мечом по локтю. Падиф дернул головой, превозмогая боль, но Энди уже летела прочь от него, подхваченная силами основания. Если бы не вовремя подоспевший Кристо, она бы стукнулась спиной об валун у реки, к которому ее отшвырнул Падиф.
Оседлав Ветра, она подождала, пока Падиф сядет на Асенес, и только потом поскакала на него. Черный всадник двигался ей навстречу неспеша, и неожиданно на пути у Энди возникла бледно красная вспышка, за которой последовал тихий рокот - и потом взрыв снега и слякоти. Кристо, испугавшись, встал на дыбы и пронзительно заржал, а она съехала на зад животного. Быстрый шелест выпорхнул из ее легких, и ровный, распластавшийся по всей спине толчок подбросил ее обратно. Она едва успела защититься от нападения Падифа. Их лошади завертелись друг против друга, переминаясь с ноги на ногу, а всадники заработали руками. Скрежет металла заполнил слух дерущихся, мышцы напряглись, мысли заметались быстрее молнии.
Падиф сделал стремительный выпад, Энди вскрикнула и уронила Дух смерти: из ее левой руки засочилась кровь. Она попыталась отбиться с помощью маленького взрыва воздуха у самого лица мужчины, но он увернулся и столкнул ее с коня мощным ударом плашмя ятаганом. Она повалилась наземь, но быстро поднялась, схватила упавший меч и подставила его под размашистый удар Падифа. Громко и протяжно загудел металл, руки девушки задрожали, Падиф закрутил ее клинок вокруг своего и выхватил меч из ее рук. После он как-то очень небрежно взмахнул рукой, и у Энди подкосились коленки - она перекувырнулась в пространстве и упала на живот, вывернув при этом одно из запястий. Между лопаток у нее встало острие меча противника.