Чтение онлайн

Энди стыдливо расширила глаза. Она, как могла, поклонилась и быстро вышла из шатра.

Внешне Приют был прежним: талены ходили туда-сюда, горели костры, под напорами ветра хлопали навесами палатки. Но внутренне все стало по-иному. Ей казалось, что она прожила в Инскримен уже несколько десятков лет, и люди вокруг больше не были отдельно от нее.

– Где найти Падифа?
– спросила она у первого попавшегося юноши.

Парень, не говоря ни слова, указал рукой на центральную башню.

– Какой пролет?
– спросила она.

Юноша показал один палец.

– На первом?
– переспросила девушка.

– Почему ты не говоришь?
– с неожиданным беспокойством спросила она.

Юноша широко открыл рот и показал ей свою глотку: там, болтаясь уродливым обрубком, шевелился крохотный кусочек языка.

– Это случилось в битве?

Тален кивнул. Энди широко открыла глаза. Ей хотелось бы знать, на какие зверства пошли враги, чтобы умудриться отнять у этого юноши язык. Но она не могла заговорить с таленом мысленно - у нее едва хватало сил, чтобы держаться на ногах.

Тален, убедившись, что он больше не нужен, пошел дальше, а она еще с минуту простояла недвижимо. Она старалась не думать. Она не могла позволить себе вернуться на поле битвы. Она должна была найти Падифа.

Наконец кивнув своим мыслям, она сдвинулась с места и ускоренным шагом пошла внутрь Приюта. Шатры и палатки, вдоль которых какое-то время назад метались разъяренные ярики, стояли полностью восстановленными. Основная территория побоища, раскинувшаяся за крепостью, была изъедена неглубокими воронками, которые уже начали порастать травой. Земля вокруг была сильно притоптана и смята, где-то сбита в клубья вывороченной глины и песка. В воздухе стоял кисло-горький запах от горевших повсюду костров. Над развевающимися язычками пламени талены сжигали вражеские одежды.

Она насилу отвела взгляд от места битвы и почти бегом проскочила сквозь главные ворота. Не глядя по сторонам, она добежала до входа в башню, хлюпая носом от дождя. С силой она толкнула дверь, та легко поддалась, и она ступила внутрь.

В зале было совершенно пусто - исключая сидящего на одной из скамей спиной ко входу человека. Его черные одежды и вьющиеся черные волосы будто были частью звездного зала. Энди осторожно двинулась вперед.

Приблизившись, она на мгновение остановилась, тревожно всматриваясь в фигуру друга. Его плечи медленно поднимались, обозначая ритм дыхания, голова была чуточку запрокинута назад, будто он разглядывал что-то под потолком. От его тела веяло какой-то грубой и неухоженной гармонией.

Энди не заметила этого в отдалении, но сейчас она увидела, что Падиф светится. Это было не то свечение, видимое в Страте. Ей казалось, что она видит свет в Инскримен - словно бы сама душа вырвалась из тела наружу. Она заглянула в лицо ревену.

Статуя и живой человек одновременно предстали перед ней: мраморно-белые веки, обведенные изорванной ниточкой ресниц, скрывали глаза мужчины. Черты лица были спокойны и неприступны, как камень. Ноздри раскрывались едва заметно: он дышал медленно и долго.

Энди села рядом. Колыхавшийся мужской голос раздался в пространстве мягко и будто то бы издалека.

– Потребуется ни одна неделя...
– произнес Падиф на Нарве.

Он распахнул свои глаза и теперь глядел на нее искоса и немного сверху вниз. Его взгляд словно был весь в пыли.

– А мне кажется, что и жизни будет мало...
– прошептала она, а Падиф насторожился, и вдруг глаза его отразили резкость и быстроту, с которыми зашевелились мысли в его мозгу. Энди скорее физически, чем мысленно, уловила тревогу, охватившую сознание друга. Но он, совершив чуть приметное усилие над собой, снова покрыл свое лицо хрупкой маской покоя.

– Тебе тяжело?
– спросила она.

– Да...

Его голос потух, едва выйдя наружу, и казалось, что это не Падиф говорил, а его двойник. Сам же Падиф будто сидел рядом и молчал.

– Ты цел?
– тихо спросила она.

Падиф хмуро на нее уставился.

– Что именно ты имеешь в виду?

– Физически.

– Нет. Но ведь это лишь физическое ощущение...
– твердо, но будто не своими словами, сказал он. Она будто говорила с двумя людьми и уже не понимала, знала ли она когда-нибудь Падифа, жителя Предзакатной ступени. Да и была ли та пещера его домом? Это было всего лишь убежище от его истиной жизни.

– Это твои убеждения?
– мягко спросила она. Падиф пронзительно взглянул на нее.

– Это он. Но ведь он прав...

Энди вскинула свой взгляд. Она увидела те месяцы, что они провели рядом друг с другом, и гораздо дальше - прошлое, которое Падиф провел, ожидая ее.

– Ерса дал тебе то, чего не смог дать отец?
– опять спросила она.

Кивок. На этот раз девушке показалось, что на шее юноши вздулась и сильно запульсировала вена, а челюсти плотно сжались. Он терпел ее вопросы, но был вынужден отвечать. Он знал, что квален не замечает страданий, которые он испытывает от боли в руке и животе. Он понимал, что она не виновата в его семейных трагедиях, но сейчас он едва мог сдерживать ту печаль и агрессию, которые он копил всю жизнь. У него не было сил прятаться от нее, но его злило, что он не может этого сделать. Его злила его беспомощность. Ведь он - сын ревенского правителя, и в его жилах течет мудрость и сила нескольких поколений лучших из лучших, достойных права верховенства.

Падиф всегда ощущал какую-то незримую, для него самого плохо различимую связь, имеющуюся между ним и его ниоткуда появившейся подопечной. Она потеряла свои корни где-то в далеком, неизвестном ему прошлом - он отказался от своих; ее полное любви сердце и вспыхивающая иногда резкость в суждениях были, как и у него, последствиями чьей-то жестокости; ее смышленость, недоразвитая только по причине отсутствия опыта - и это перекликалось с его собственной жизнью. Он назвал ее квален. Его отец заметил это и усмехнулся...

– Эрик... А он верен Танхету?
– спросила она.

– Он уважает его только за то, что он - наш отец... и правитель ревенов, - продолжил юноша, - Но он понимает, что что-то не так. Но только я сказал это вслух...

– Ты сожалеешь?

– Нет. Это подарок. Это дар выбирать - я стал именно тем, кем должен был.

– Но ты все равно был стиснут обстоятельствами...

– Как и все. Но я смог выбрать. И нашел ту дорогу, по которой должен был идти.

– Но ты учил, что нет судьбы...

– Нет, ее нет.

Некоторое время они сидела молча. Падиф мягким взглядом смотрел перед собой. Свет, исходящий от него, углублял бледность его лица и мрак в огромных глазах.

– Как нам удалось победить?
– тихо спросила она. Падиф начал говорить не сразу, будто вспоминая.

– После твоего спасительного ветра мы ринулись на врага - и, странно, когда этот порошок отнесло к реке, ярики будто растерялись. Их фиолетовый лидер ушел далеко, хоть продолжал обсыпать нас молниями, но наши силовики успешно справлялись с ним... Мы быстро отогнали яриков к реке. Там нам уже помог Селемер. Его воды поглотили некоторую часть неприятеля, мы покончили с остальными. Выжившие бежали к Цараненным горам, но мы преследовали их и перебили практически всех, кроме тех, кто отступал с лидером - его заслон стал нам, измученным и уставшим, уже не по зубам...
– он остановился и устало вздохнул.