Чтение онлайн

Энди склонила голову, привлеченная движением снега. Небольшой холмик вдруг стал шевелиться, словно множество прозрачных насекомых забегали по нему. Потом кромка линии снега начала плавно сдвигаться в сторону Зимы, словно подбираясь под сугроб. Постепенно сырая черная земля проступала из-под снега: мягкая и невинная и совсем неопытная.

Энди следила за этим пограничным переделом, что вершили между собой Зима и Инскримен, пока не вспомнила о посреднике. Наринья стояла, безвольно опустив руки и вздернув подбородок, выпятив грудь вперед; веки ее были сомкнуты, каждая черточка лица спокойна. Вдруг пальцы на кистях ее затрепетали - миг - и Энди почти физически ощутила, как от Нариньи, будто из разбитого сосуда, мощным взрывом разлетелись сгустки огромной энергии, растворившись в Инскримен.

– Неужели и Первопроходец действовал так?

Наринья повернулась к ней.

– Нет... Первопроходцу, да благословят основания его разум, было намного тяжелее. Он пропускал энергию всего мира через себя, слышал каждое его движение, в то время как мы, талены, только собираем силы из Смерти и отдаем их миру, и уже сам Инскримен решает, как их расходовать...
– мягко и нежно подумала Наринья, - Где-то на севере еще один отросток могучего дуба дал свои побеги, один из пиков Цараненных гор стал еще выше, а ветер посреди Уделимых холмов разнес вдвое быстрее высохшие семена подсолнечника к южной долине реки...

– Как ты это делаешь?
– спросила Энди после длинной паузы.

– Открой свое Хранилище снов. Впусти туда Смерть Зимы. Но сделай ее жизнью.

Она закрыла глаза. Сознание без затруднений соскользнуло в Страту, к Зиме.

Кончики пальцев вдруг оледенели и наполнились болезненным покалыванием. Сердце стало биться медленнее - она слышала его удары. Сознание ее расширилось и замерло. Пустота из тихого, медленного ужаса стала ею. Она была вяжущая, как болото. Ее мысли становились крошечными - и будто совсем исчезали. Она перестала что-то помнить - была только эта пустота. Плотная.

Энди снова почувствовала свое тело. Она ощутила свои конечности, ощутила, что стоит на земле, и перед глазами ее засверкали белые просторы Зимы. Корчась от усилий, она открыла свое Хранилище снов - потоки энергии влились в него. И вдруг она ощутила чужой страх.

Его было много - так много, как будто в один миг страхом покрылась вся планета. Вместе с ним было сожаление - миллионы людей хотели еще раз повстречаться друг с другом, другие миллионы еще больше ненавидели своих врагов. Но они не думали о прекрасном мире, который погибает вместе с ними. Они не думали, что стало причиной их смерти.

Отвращение и тоска охватили Энди. И мгновенно черная дыра снова стала поглощать ее разум. Девушка напряглась, заставляя себя думать уже не о тех, кого оставила в Кейп-Тире, а о тех, кого стремится защищать здесь, в Инскримен.

Через миг из нее словно сдуло все накопленные силы. Она узнала, что пшеница на леканских лугах выросла еще на пару сантиметров, что где-то родился кролик, а снега Зимы отступили еще на несколько метров. Словно мешок с сеном, она повалилась на землю, прямо в душистые и нежные травы.

Когда она полностью вернулась в Инскримен, Наринья стояла рядом и улыбалась.

– Чему ты радуешься?
– мысленно спросила у нее Энди.

Глаза Нариньи округлились.

– Я не понимаю тебя, Энди!
– воскликнула она возмущенно, даже слегка приподняв плечи, - Ты только что попробовала самую светлую, самую чистую материю, что существует в мире, дав Инскримен жизнь! Неужели легкая сумятица в голове - это большая цена за прекраснейшее явление, которое ты только что испытала на себе?
– и темнокожая тален, осунувшись, зашелестела в мыслях Энди с разочарованием, - Жизнь для тебя ничего не значит?
– и едва она спросила, как лицо ее омрачилось тревогой.

Энди, услышав такой вопрос, мгновенно потемнела каждой частичкой своей души. По лицу ее прошла жуткая судорога отвращения, смешанного с жалостью.

– Они кричали и плакали - но почему? Потому что умирали их отвратные тела, пропитанные злобой и самолюбием... Можно ли сказать, что у них была душа? Ах, эти снега скрывают их смерть... Смерть, которая нашла свою могилу во мне - во мне, потому что я осталась единственной, кто не погиб. Для смерти нужна жизнь. Ты спрашиваешь, что значит для меня жизнь?
– она остановилась и горящим взором вперилась в застывшую Наринью, - Я не знаю! Моя жизнь - это поход к смерти. Может ли быть в ней значение?
– и она, словно задохнувшись, прерывисто втянула носом воздух.

Ветер затрепетал в ее волосах, и она увидела, как пушинки одуванчика промелькнули мимо лица Нариньи, ярко сверкнув ослепительной белизной на фоне ее бронзовой кожи. Огромные зеленые глаза казались стеклом, в котором отражались все предметы вокруг.

– Ах, Энди!
– раздался в ее голове просторный голос Нариньи, - Они держат тебя!
– воскликнула она и вскинула руки, будто намереваясь обнять ее, но только загребла себе воздуху, - Отпусти, - попросила она.

Энди склонила голову. Вот она - таленская душа! Они никогда не спросят. Они никогда не пожалеют, но всегда найдут причину и решение. Им не нужна последовательность событий - им нужны мысли и чувства людей, затронувших это событие, и этого будет достаточно, чтобы талены все поняли.

Энди отвернулась. В Инскримен Падиф воспитывал ее из пустоты, словно она материализовалась из частиц воздуха и земли... Ей же хотелось быть реальной, действительной. Именно потому она не могла отпустить.

Наринья разочарованно опустила веки и предложила ехать в Приют. Энди первая вскочила на спину коню.

Наринья сначала бросала на нее тревожные взгляды, но постепенно все больше стала глядеть куда-то на запад и, к тому времени, как солнце успело приблизиться к земле на полчаса вперед, совсем не обращала внимания на Энди, а сосредоточенно вглядывалась вдаль, где из-за горизонта угрожающими пиками вздымались Цараненные горы. Энди, поначалу не придав этому значения, через какое-то время тоже внимательно поглядела на серые глыбы.

– Что там?
– спокойно спросила она.

Наринья отреагировала не сразу. Она наклонила голову, будто хотела лучше вслушаться в какие-то звуки. Энди, заметив это, втянулась в глубинные уровни Страты: откуда-то до нее донесся странный непрерывающийся гул. Тревога затрепетала в ней прежде всего оттого, что она ощутила волнение, охватившее Наринью.

– Что это?
– повторила она свой вопрос. На этот раз Наринья повернула к ней свое лицо: предчувствие надвигающейся грозы скользнуло в его чертах.

– Не совсем ясно, но лучше бы этого не было...
– загадкой ответила она, а потом, будто ее ударило электрическим током, вдруг подкочила и стрелой кинулась к Цараненным горам. Энди едва успела подхватить инициативу, чтобы не отстать от коня спутницы, который стремительно набрал скорость.

В Страте она ощущала, что ужас и смятение охватили Наринью. Страх передался и Энди, и стук копыт их лошадей был похож на раскатистые удары грома. Гудение усиливалось, пока они приближались к горам. Сердце валена похолодело, когда гул приобрел ритм: это было топанье множества ног, несущих на себе тяжелые тела.