Чтение онлайн

Энди нахмурилась. Озеро не внушило ей страха или трепета. Ничего. Никаких чувств не вызвали его темные глубины в душе девушки, даже омерзения или удивления не возникло там. Она плавно опустилась на колени, перегнулась через край плато и, чуть сощурившись, вгляделась в собственное отражение. Резко очерченные контуры и сверкающие, как звезды, глаза плавно стала заливать чернота. И вот на нее уже глядела какая-то незнакомая ей особа, волосы которой приобрели фиолетовый оттенок, а из глазниц выглядывал блестящий мрак. Короткий вдох ворвался в легкие Энди, и она отпрянула от края. Когда она посмотрела на свое отражение во второй раз, то встретилась всего лишь с собой.

Вален поднялась и широкой поступью приблизилась к пещере. Но Падифа не было внутри.

Энди неслась сквозь ночь. Вернувшись, она набрала в стоявшем неподалеку чане воды в свой котелок, развела огонь и сварила себе бобов. Однако не успела попробовать. Дым, поднявшийся от потушенного костра, который она засыпала землей, поплыл перед ней и свил замысловатые образы. Она протянула руку и присоединилась к ним.

Сухой воздух бил ее по лицу. Высокая и горячая трава обжигала ее кожу - она летела через огненное поле вперед, радуясь лету искреннее ребенка. Ее не пугало, что после обеда станет так душно, что легкие будет колоть от дыхания. Наоборот, она ждала этого.

Она заслышала шум реки в Страте: кроме естественного ритма волн та было еще какое-то ненавязчивое плескание. Это люди купались в реке - Калип и его семья. Она присоединилась к ним и с разбегу плюхнулась в воду.

– Мы отправляемся на первый дозор в Трэвирос Размази. Поедем с нами, - предложил ей Калип, когда они вышли на берег.

– Я должна быть там!
– воскликнула она. Калип улыбнулся, и уже через несколько минут пять коней с всадниками рассекали Уделимые холмы.

Семья Калипа не представляла жизни без войны. Все они были потомственными воинами вот уже несколько поколений. Даже мать семейства была стражницей.

Зима была очень близко к самой южной башне Трэвирос Размази. Легкая конструкция смотрелась жалко перед белым полотном всепоглощающей смерти. Энди, объехав кругом постройку, отметила недостаток в квадратном основании башни. В мире более стабильном это не стало бы причиной для беспокойства, но в Инскримен она привыкла предугадывать даже кажущиеся незначительными угрозы. Хотя вероятность того, что ярики успеют проскочить через дозорный пункт в тот миг, пока наблюдатель отвел взор в другую сторону, была крайне мала.

– Перемещайтесь крайне быстро и по возможности старайтесь отслеживать местность в Страте, - дала она свои первые рекомендации на удивление беззастенчиво.

Солнце пекло немилосердно, когда она возвращалась обратно к Приюту. Влага, которую она несла на своем теле после купания, испарилась. Голова девушки стала клониться вниз, черная кожа Кристо лоснилась и скользила от пота. Она завалилась набок и упала в обмороке в густую траву.

Ее нашла Наринья - она облила ее водой из фляги.

– Зачем ты здесь?
– спросила она мысленно у Нариньи, качаясь в равновесии.

– Я начинаю свое задание по очистке Зимы, - просто ответила бывшая подопечная Танхета. Что-то милое, невинное скользило в ее просторных мыслях.

– Позволь мне отправиться с тобой.

Наринья строго оглядела ее. Она не могла осуждать или приказывать Энди, это было совершенно очевидно.

Она снова направилась на юг. Более половины пути они проехали в молчании. Солнце понемногу остывало. Там и сям из норок выглядывали ошеломленные полусонные морды грызунов. Вдали еще доносился шум кузнечиков. Энди дремала, наслаждаясь миром. В какой-то момент она подняла голову и, находясь в Страте, увидела самые границы Зимы.

– Тебя что-то встревожило?
– вдруг донеслись до нее мягкие мысли Нариньи: она соскользнула в Страту прямо следом за Энди.

– Эта Зима... Ее присутствие рядом так же странно, как и вся эта война...

– Нет, я думаю, это не странно, - медленно подумала Наринья, - Ведь это смерть - а что в ней странного? Мы не чувствуем ничего необычного в том, что наш мир замкнут в себе... К тому же, мы же можем расширять его.

– Но тебя не пугает, что там, за зимой? Эта неизвестность?

– Нет, ведь мы очищаем от Зимы землю постепенно, и каждый раз эти земли все прекрасней...

Ее темнокожая спутница смотрела на нее прямо, не моргая, и глаза ее блестели, как грозовое небо, озаряемое молниями. Но в то же время выражение кроткости появилось на ее лице. Удивительно, но рядом с ней она чувствовала себя намного легче, чем с Падифом. Его мнения всегда были слишком уверенными, слишком твердыми, чтобы в них было пространство для нее.

– А у тебя есть семья?
– отважилась на вопрос Энди, заглядывая в лицо спутнице.

Наринья поняла ее вопрос лучше, чем сама могла это сделать Энди.

– У меня есть родители, они живы и здоровы, трудятся на пользу ревенам, я даже знаю их, но никогда не смогу назвать их "отцами". Да, да, Танхет взял меня на воспитание с тех пор, как я оторвалась от материнской груди, и его выбор понятен, хоть и не имеет под собой объяснений, могущих быть удовлетворительными для талена, - она приостановилась и выразительно поглядела на Энди, - Все дело, конечно, в моей коже. Более в Инскримен такого цвета никто не носит. Никто не знает, почему так получилось, но это получилось, а потому Танхет и решил, что вален наконец-то родился... Нет, я не злюсь на него, я его не осуждаю. Конечно, в какой-то мере он отобрал у меня выбор, он лепил меня из несуществующего материала, он порой был достаточно суров в своих убеждениях, но постепенно я примирилась. Почему? Люди не рождаются для какой-либо цели. Люди сами растят свои цели. Я была лишена этой возможности, а потому я не могла и думать о другом. В детстве мне казалось, что так и должно быть - что это все естественно. Но я была не тем валеном, которого он ждал. Он посылал меня в битвы, но они не становились последними. Он хотел, чтобы я давала советы, но во мне было слишком мало опыта. Мы не знали, что есть вален. Мы стали ждать. Тогда я поняла, что еще не родилась: без желаний, без целей, без возможностей создавать. А нерожденному шероховатости мира не представляют помехи - ведь он родится потом... Я ждала... И вот я родилась. Благодаря тебе.

Наринья улыбнулась.

– Я освободилась... Ты... ты знаешь, как это... ты знаешь...
– зашептала вдруг вслух Наринья и проницательно заглянула ей в глаза Энди.

– Зачем?
– спросила Энди мысленно.

– Тебя тоже что-то держит, но я не могу понять, что... Нет, нет, я не рыскала в твоих мыслях - ты и сама это знаешь, но в тебе есть что-то, невидимое для талена. Это сковывает тебя, это - твоя тюрьма.

Энди поерзала на спине Кристо.

– Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты нашла кого-то, кто свесит с тебя эту ношу, - без запинки призналась Наринья.

– А почему ты уверенна, что я не справлюсь одна?

– Именно потому, что ты одна среди нас, - туманно и со смыслом выдохнула собеседница.

Энди поежилась. Теперь Наринья стала походить на Падифа.

– А вот это уже не исправишь...
– печально сообщила Энди, и отвернулась. Прямо перед ее взором предстали снега Зимы.

Они простирались повсюду, куда только мог дотянуться ее взгляд; кромка горизонта отчетливо различалась где-то художественно вырезанной полосой, но невозможно было определить, далеко или близко земля соприкасается с небом: казалось, что статичная белая поверхность невидимо переходит в космос, образуя собою вечность без начала и конца. Находясь в Инскримен, Энди видела, как в действительности безжизненна и безнадежна Зима: ничего, что могло бы породить движение, не происходило здесь, даже солнечные лучи, казалось, застыли и никогда не менялись, словно одни и те же потоки света, без обновления новым днем, освещали эти просторы постоянно. Неизменность и страх - эти составляющие, заменяющие в Зиме воздух, могли бы свести с ума любого, оказавшегося здесь.