Чтение онлайн

Коль вы прикажете, сеньор, мы всюду бой начнем,

Повергнем в ужас целый край резнею и огнем,

Житья французам не дадим. И будет враг гоним,

Пока в Тулузу не войдет изгнанник-пилигрим.

35 Файдиты, коим суждено скрываться по лесам,

Вернутся, отложив мечи, к забавам и пирам.

Гроза их впредь не устрашит, не испугает гром,

И недруг, кем бы ни был он, хоть воплощенным Злом,

Не сможет вас атаковать, не претерпев разгром».

40 «Друзья и братья! — молвил граф. — Клянусь, ваш ум не хром!

Пусть жизнью жертвуете вы, равно как кошельком,

Но вдвое получает тот, идет молва о ком.

Вы Радость возвратили в мир, что был досель угрюм,

И верит Рыцарство в успех, восстав от мрачных дум!»

45 С утра округу разбудил знамен и стягов шум,

Труба трубила сбор.

Лесса 154

С утра труба трубила сбор. Держали путь в Салон

Бароны[466], там заночевав. Когда ж, раскрыв бутон,

Цветы прияли Божий свет, как было испокон,

Вновь лучших седел десять сот легло на ткань попон.

5 Молчали рыцари в пути. В раздумья погружен,

Всяк представлял грядущий бой, чему был свой резон.

Лишь с юным графом разговор завел де Каваллон.

Он рек: «О граф, служить Добру — вот Рыцарства закон,

Но сей незыблемый завет Монфором посрамлен,

10 Ведь Зло возводит в ранг Добра коварный граф Симон,

Он губит именем Христа отнюдь не басурман!

Клянусь, он Церковь заманил в ловушку и капкан.

Отныне в мире все вверх дном, везде царит обман,

В одно смешались Месть и Честь, и стан идет на стан.

15 Весь мир, все Рыцарство в крови, стоит повсюду стон...

Лишь вашим мужеством, сеньор, мир может быть спасен.

Должны вы Рыцарству служить, забыв покой и сон,

Иль Честь исчезнет без следа и сядет Ложь на трон».

«Мне по душе, — ответил граф, — твои слова, барон.

20 Тебе я коротко скажу: коль скорых похорон

Мне не готовит Иисус, коль не умрут от ран

И все товарищи мои, кто мне в опору дан,

И коль Тулузу, сей алмаз в короне наших стран,

Бог мне когда-нибудь вернет, клянусь, что ни на гран

25 В веках ни Рыцарство, ни Честь не понесут урон.

Тем, кто свою проявит власть, путь будет прегражден,

Лишь кроме Церкви, что стоит, как мощный бастион.

Пусть враг свиреп как леопард, но я как лев силен!»

И вот, держа походный строй, вступили в Авиньон

30 Бароны на закате дня, раскрыв шелка знамен.

Молва по городу прошла, что прибыл граф Раймон.

Все, от детей до стариков, от дев до знатных донн,

К нему сбежались со всех ног, создав живой кордон.

«Тулуза! Радость! С нами Бог!» — неслось со всех сторон,

35 И, просветляя все сердца, плыл колокольный звон.

Из тех, кто графа лицезрел, заплакал не один

И со слезами на глазах, как истый паладин,

Молился: «Боже, дай нам сил, возвысь средь злых годин,

Чтоб край смогли отвоевать себе отец и сын».

40 Уже заполнила толпа проходы между стен...

Лишь под угрозою хлыста вставал народ с колен,

Когда молиться в Божий храм[467] спешил их сюзерен.

К обеду время подошло. Не съел бы исполин

Всю рыбу, кою съели там, не выпил столько вин,

45 А было каждое вино налито в свой кувшин.

Досель не услаждала слух игра столь звучных струн,

И никогда так хорошо не танцевал плясун.

С утра, лишь солнце поднялось, рассеяв ночи сень,

Людей к присяге привели[468], а был воскресный день.

50 И графу так сказал народ: «Сеньор! Любую дань

Мы к вящей пользе соберем, поставим жизнь на грань,

Того добившись, чтобы враг стал пищей для ворон».

«Сеньоры! — молвил добрый граф, в чьей славе есть резон. —

И мной, и Господом Христом всяк будет награжден[469]».

55 С Оранжским князем граф Раймон, избрав учтивый тон,

Переговоры проводил. И был провозглашен

Союз[470], что не дал бы весам и самый малый крен,

Ведь он уравнивал в правах и тот, и этот лен.

Тем часом юный граф Раймон уехал в Венессен.

60 Вниманьем граф не обошел ни Перн, ни Малосен,

Все принесли ему оммаж, блюдя и честь, и сан.

Но вскоре склоки начались, сгустился лжи туман,

И снова вспыхнула резня меж братьев христиан.

Раймону жадные попы чинили тьму препон,

65 И досаждали, что ни день, Оранж и Куртезон[471],