Чтение онлайн

Такимъ образомъ, цифры, приведенныя въ изложенной мною выше стать?, зав?дывающаго медицинскимъ отд?ломъ военнаго министерства въ Берлин?, а равно и цифры, приводимыя въ выдержк? изъ германской радіотелеграммы (см. приложеніе) нев?рны.

Не нужно забывать, что н?мецкими профессорами и врачами былъ діагностированъ сыпной тифъ только тогда, когда онъ уносилъ въ могилу уже тысячи жертвъ, и когда н?которые н?мецкіе врачи и профессора заплатили собственной жизнью за ув?ренность въ свою непогр?шимость и въ нев?жество русскихъ врачей. Въ той же выдержк? изъ радіотелеграммы вы читаете: «Посл? того, какъ было установлено, что платяная вошь переноситъ заразу, германскимъ изсл?дователямъ удалось быстро найти способъ борьбы съ сыпнымъ тифомъ». Другими словами, то, что обязанъ былъ знать каждый русскій студентъ-медикъ 2-го курса, «н?мецкіе изсл?дователи» узнали только посл? того, какъ тифъ косилъ тысячи жертвъ какъ въ лагеряхъ, такъ и среди н?мецкаго населенія.

Нужно еще добавить, что въ н?мецкихъ лазаретныхъ канцеляріяхъ при лагеряхъ въ широкихъ разм?рахъ практиковался подлогъ: діагнозы совершенно не соотв?тствовали д?йствительности, умиравшихъ отъ тифа еще долгое время показывали, какъ умершихъ отъ порока сердца, воспаленія почекъ и т. д.

Точно такъ же совершенно неправильны цифры, указанныя въ выдержк? изъ радіотелеграммы о бол?вшихъ туберкулезомъ. Ихъ нужно считать десятками тысячъ. Эпидеміи, голодъ и непосильная работа при полномъ моральномъ угнетеніи развили въ буквальномъ смысл? слова ц?лыя эпидеміи туберкулеза.

Я совершенно не касаюсь вопросовъ о смертности отъ остраго голоданія, отъ цынги, о самоубійствахъ и о душевно-больныхъ, о которыхъ я не могъ собрать точныхъ св?д?ній пи среди пл?нныхъ, ни у товарищей, и о которыхъ мы, конечно, никогда не прочтемъ въ н?мецкой статистик?.

Въ приведенномъ выше списк? бол?вшихъ и умершихъ товарищей я не могу поручиться за точность названія лагерей, ибо возстанавливать вс? эти данныя приходилось исключительно по памяти, а потому вполн? понятны ошибки, которыя могутъ быть найдены въ сообщенныхъ мн? товарищами св?д?ніямъ. Не нужно удивляться забывчивости врачей, ибо т?, которые давали вс? эти св?д?нія, въ громадномъ большинств? случаевъ сами бол?ли сыпнымъ тифомъ, который, губительно отразился на ихъ организмахъ, ослабленныхъ физическими лишеніями и моральнымъ угнетеніемъ. Почти ни у одного изъ нихъ сыпной тифъ не прошелъ безъ т?хъ или другихъ осложненій, выразившихся, въ большинств? случаевъ, полнымъ угнетеніемъ всей нервной системы, сопровождаясь въ бол?е р?зкихъ случаяхъ длительными параличами, парезами, иногда полной потерей памяти. Кром? этого, забол?въ сами, они не могли уже знать, кто изъ товарищей разд?лилъ ихъ участь.

Я долженъ еще зам?тить, что докторъ Вайнштейнъ (мл. врачъ 270 Гатчинскаго полка) говорилъ мн?, что въ лагер? Гарделегенъ изъ 14 русскихъ врачей сыпнымъ тифомъ бол?ло 13, но фамилій ихъ не помнитъ.

Доктора Мещерскій и Селезневъ говорили, что въ одномъ изъ лагерей, названія котораго они не помнятъ, изъ 42 врачей сыпнымъ тифомъ бол?ло 38 (очевидно, р?чь идетъ о лагер? Бранденбургъ).

Докторъ Красновъ утверждаетъ, что въ лагер? Котбусъ сыпнымъ тифомъ бол?ло 23 русскихъ врача. Уже, отсюда можно вывести хоть н?которое представленіе о процент? забол?ваемости среди врачей, работавшихъ въ лагеряхъ, захваченныхъ эпидеміями.

Фамиліи врачей, въ правильности которыхъ я сомн?ваюсь, отм?чены зв?здочкой, а потому къ св?д?ніямъ о нихъ нужно отнестись съ осторожностью.

Въ сообщеніяхъ моихъ товарищей, приведенныхъ мною выше, уже пе разъ приходилось встр?чаться съ указаніемъ на то, что нашимъ унтеръ-офицерамъ, фельдфебелямъ и подпрапорщикамъ въ средин? л?та 1916 г. давали на подпись какую-то бумагу, гд? требовалось ихъ согласіе добровольно идти на т? пли другія работы. Я могу пояснить, въ чемъ тутъ заключалось д?ло.

Приблизительно въ іюл? м?сяц? ко мн? поступила жалоба отъ унтеръ-офицеровъ лагеря Пруссишъ-Голландъ, что ихъ принуждаютъ къ усиленной маршировк? по неизв?стнымъ для нихъ причинамъ. Я отправился къ коменданту генералу Рейнгардту и попросилъ у него объясненія. Онъ далъ мн? прочесть приказъ, присланный ему изъ военнаго министерства. Къ сожал?нію, номера приказа и числа, когда онъ былъ изданъ, я не помню, но приказъ гласилъ почти дословно сл?дующее: «Вс? русскіе унтеръ-офицеры, фельдфебеля и подпрапорщики, если не желаютъ работать, могутъ не работать, но они обязаны обслуживать себя, т. е. убирать свой баракъ, площадь подл? барака, варить себ? пищу и т. д. Для пользы ихъ здоровья имъ вм?няются въ обязанность ежедневныя прогулки въ вид? маршировокъ и вольныхъ гимнастическихъ движеній на воздух?. Они должны быть изолированы отъ другихъ пл?нныхъ въ отд?льномъ блок?, не им?ютъ права ходить въ лагерную лавочку и пос?щать увеселенія, устраиваемыя въ лагер?. Кром? того, какъ не работающіе, они должны получать соотв?тствующую пищу. Изъявившіе добровольное желаніе работать и давшіе въ этомъ подписку, не им?ютъ права отказаться отъ работы, въ случа? же отказа, они будутъ подвергнуты наказанію».

Въ нашемъ лагер? (Пруссишъ-Голландъ) было, если не ошибаюсь, около 72 унтеръ-офицеровъ и фельдфебелей, они были заключены въ спеціальные бараки одного изъ блоковъ лагеря. Пища и безъ того скудная была почти на половину уменьшена, и ихъ заставляли маршировать не мен?е, какъ по 8-ми часовъ въ сутки. Причемъ каждый изъ проходившихъ н?мецкихъ нижнихъ чиновъ считалъ своимъ долгомъ остановиться и поглумиться надъ марширующими. Блокомъ этимъ зав?дывалъ унтеръ-офицеръ, а построеніемъ и маршировкой командовалъ, одинъ изъ русскихъ старшихъ солдатъ. Если н?мецкому унтеръ-офицеру казалось, что люди маршируютъ плохо или просто не им?ютъ достаточно веселый и бравый видъ, онъ заставлялъ ихъ стоять «смирно», зачастую повернувъ лицомъ противъ солнца. Я изложилъ все вышеописанное коменданту и сказалъ, что, ознакомившись съ приказомъ военнаго министерства, я ни въ коемъ случа? не могу согласиться, чтобы восьмичасовыя безпрерывныя маршировки и гимнастическіе упражненія могли служить кому-нибудь на пользу. Тогда комендантъ показалъ мн? спеціальный оттискъ какой-то н?мецкой газеты, гд? говорилось, что кто-то, объ?зжая Англію, вид?лъ въ лагеряхъ н?мецкихъ пл?нныхъ, которые удивительно стройно, точно на парад? въ Берлин?, прод?лывали всякіе кунштюки, и это приводило ого въ восторгъ. Комендантъ, указавъ мн? на эту статью, выражалъ свое удивленіе, почему русскіе такъ неохотно занимаются военной гимнастикой. Я сказалъ ему, что думаю, русское правительство будетъ очень признательно ему за то, что онъ въ долгіе годы войны сд?лаетъ изъ русскихъ пл?нныхъ-прекрасныхъ гимнастовъ и отличныхъ строевыхъ солдатъ, но, къ сожал?нію, всякая гимнастика требуетъ не уменьшенія, а увеличенія пищи, требуетъ не изд?вательства и насм?шекъ, а очень внимательнаго къ себ? отношенія и, продолжаясь безъ перерыва 8 часовъ, носитъ характеръ не гимнастики, а какого-то вынужденія у пл?нныхъ согласія идти на работы, что совершенно противор?читъ точному смыслу приказа военнаго министерства. Я долженъ оказать, что генералъ Рейнгардтъ представлялъ изъ себя исключительную р?дкость среди вс?хъ комендантовъ лагерей пл?нныхъ. Онъ былъ — челов?къ. Видя справедливость моихъ словъ, онъ перешелъ прямо въ разговоръ, высказывая мысль, что гораздо полезн?е для самихъ пл?нныхъ не сид?ть въ запертомъ барак?, а идти на работы въ поле, и просилъ меня какимъ-либо способомъ повліять на пл?нныхъ согласиться на работы. Онъ не сказалъ мн?, но было ясно, что помимо этого офиціальнаго приказа, военнымъ министерствомъ былъ, очевидно, изданъ какой-то секретный приказъ такого свойства, что комендантъ предпочелъ лучше не говорить о немъ мн?. Это «ученіе» на вольномъ воздух? продолжалось еще н?сколько дней, а зат?мъ постепенно какъ-то прекратилось, унтеръ-офицеры были предоставлены сами себ?, но пища ихъ все время была гораздо хуже пищи остальныхъ пл?нныхъ, и часть изъ нихъ у?хала на работы, но насколько мн? изв?стно, безъ всякихъ подписокъ. Въ другихъ же лагеряхъ система вынужденія этихъ подписокъ носила характеръ настоящихъ истязаній, о чемъ свид?тельствуютъ разсказы, приведенные выше, и копія документа, переданная мн? однимъ поручикомъ. Этотъ документъ подписанъ былъ 60-ю фельдфебелями и подпрапорщиками, написанъ въ двухъ экземплярахъ, которые хранятся у двухъ офицеровъ, находящихся въ пл?ну въ Германіи и посл? войны эти документы будутъ привезены въ Россію.

Вотъ копія этого документа:

«Въ январ? 1916 г. намъ, русскимъ пл?ннымъ унтеръ-офицерамъ, объявлено какъ въ центральныхъ лагеряхъ, такъ и по работамъ, что согласно соглашенію вс?хъ воюющихъ державъ относительно русскихъ военнопл?нныхъ унтеръ-офицеровъ, фельдфебелей, подпрапорщиковъ и заурядъ-прапорщиковъ установлено, что могутъ лишь работать по своему желанію, а кто не желаетъ работать, т? будутъ отправлены въ особые лагеря. Мы, конечно, отказались. Въ унтеръ-офицерскомъ лагер? Алленъ-Фалькенбергъ-Мооръ подъ Эльбой мы были отправлены въ конц? января. Въ лагер? встр?тилъ насъ комендантъ, помощникъ коменданта, два сержанта и дв? роты конвойныхъ солдатъ. Комендантъ заявилъ, что этотъ лагерь спеціально приготовленъ для унтеръ-офицеровъ, и будутъ производить занятія отъ утра до вечерней зари, а если не хотите — идите на работу. Мы, конечно, согласились на занятія, а не на работу. Выходили заниматься на болото, сплошь покрытое водою съ 7 час. утра и до вечера съ часовымъ перерывомъ на об?дъ. Черезъ 2–3 дня собрали насъ 1.300 чел. подпрапорщиковъ, фельдфебелей. Режимъ нажали. Пищу ухудшили до безобразія, мы терпимъ, что будетъ дальше. Въ день, если попадетъ прикладами челов?камъ ста, и челов?къ 40 поставятъ «смирно» съ лицомъ къ дождю и сн?гу, то это все мы не ставили въ счетъ. Въ кантину (лагерная лавочка) не пускали. Прошло полтора м?сяца, день сталъ длин?е, мученія на болот? увеличились. Режимъ совс?мъ невыносимъ, но пока терп?ли. Которымъ не въ силу, устаютъ, ихъ били прикладами, пока не упадутъ въ болото, а потомъ ставили «смирно» лицами къ в?тру. Кругомъ грязь, тина. Черезъ н?которое время утомленный, голодный и избитый челов?къ падаетъ въ грязь. Бьютъ и посл? ц?лаго ряда истязаній, когда несчастный лишается чувствъ, его кладутъ на вагонетку и отправляютъ въ лагерь. Когда очнется вм?сто об?да привязываютъ къ будк? или оград? за руки и ноги, такъ что челов?къ, виситъ и такое наказаніе получали челов?къ 20 въ день одновременно. Р?дко когда в?шали меньше дв?надцати челов?къ. Въ конц? марта режимъ еще ухудшился, занятій въ сутки 10 часовъ, погода сырая. Пища уменьшилась. Избіенія ужасныя. Изъ Комитета что вышлютъ не выдаютъ. Р?шили помереть. Объявили голодовку. Выбросили, кто им?лъ сухари, вышли на маршировку. День провели голодный. На другой день 10 челов?къ принесли въ баракъ, не въ силахъ были стоять. Утромъ кто не въ силахъ былъ стоять, тотъ лежалъ, погода — дождь и сн?гъ, на 3, 4, 5 и 6 день лежали въ баракахъ кто на полу, кто на парахъ. Пришли лейтенантъ, фельдфебель и конвой, стаскивали съ наръ, кого прямо бросали и на носилкахъ относили въ околодокъ. Тамъ прим?няли искусственное питаніе, но у нихъ что-то не вышло. Вольныхъ оказалось бол?е 480 челов?къ. На 8-й день прі?халъ генералъ Павловскій, что зав?дуетъ пл?нными Ганноверской провинціи. Опросилъ насъ, что мы хотимъ. Хорошо говорилъ по русски. Мы заявили, чтобы не били и не привязывали на вис?лицу, а занятія будемъ исполнять. Онъ сказалъ: «Берите пищу — занятія не убавлю, но бить и привязывать на вис?лицу не станемъ. Маршировать будете шагомъ, но еще добавлю, что мой сов?тъ — это итти на работу». Но мы категорически отказались отъ работы. Пасха. На третій день подпрапорщиковъ и фельдфебелей отправили въ Краснобрюхъ, а 300 челов?къ унтеръ-офицеровъ въ Ухто-Мооръ. Въ лагер? Алленъ-Фалькенбергъ-Мооръ на 4-ый день Пасхи произошло сл?дующее: вывели насъ на плацъ и начали гонять: «б?гомъ», «ложись», «вставай» и проч., выводили небольшими партіями, чтобы удобн?е было бить прикладами, а фельдфебелю и унтеръ-офицерамъ палками, что у насъ поворачиваютъ пятивершковыя бревна. Избитыхъ и лишившихся чувствъ — стаскивали на середину плаца. Зд?сь фельдшеръ выслушивалъ пульсъ и ср?залъ мозоли, избитые во время б?готни деревянными колодками. Пузыри ср?заны, челов?къ пришелъ въ себя и опять маршъ въ строй. Захот?лъ оправиться — въ штаны, и такая гонка продолжалась 10 часовъ. Кто упалъ, того на середину плаца стоять «смирно». Шелохнулся — прикладомъ во всю силу. Если сопротивляется — на вис?лицу и виси до т?хъ поръ … (мною потерянъ одинъ листочекъ моей шифрованной записи) … взять и р?шили разбить по лагерямъ въ виду того, что существовала тайная организація а узнали черезъ евреевъ и Романа Божечко (24 Сиб. полка учитель г. Вильно). Вс? эти пытки продолжались до конца мая. Дальше н?мцы стали производить намъ мученія по свистку. На плацу поставили два пулемета, предупредили: одинъ свистокъ — б?гомъ; 2 — ложись, 3 — вставай; 4 — шагомъ, но 4 — не слышно, все 3, 2, 1. Не вынесешь — бьютъ прикладами, а челов?къ лишится чувствъ положатъ на вагонетку и отвезутъ въ околодокъ. А вечеромъ еще изобьютъ прикладами въ барак?. Наконецъ стали бить, хоть и исполняешь все. Бьютъ и приговариваютъ — что не будешь работать, доведутъ до того, что и въ Россіи работать не будешь. Терп?ть было уже невыносимо. Мы заявили: посылайте насъ на работу — мы пойдемъ. Но комендантъ отв?тилъ: я не им?ю права васъ силой посылать. Вы должны сами согласиться и дать отъ себя роспись, что идете на работу по своему желанію, и заставилъ расписаться челов?къ 600 на крестьянскія работы, на осушку болотъ, рыть окопы, на заводы, изготовлять военные припасы, съ оговоркой, что рыть окопы и работать на заводахъ хотя запрещено, но идетъ по своему желанію. Подписавшіеся сейчасъ же были отправлены въ особые рабочіе бараки. Черезъ м?сяцъ прибыла новая партія изъ … (названіе лагеря въ моей записочк? затерлось) 1.100 челов?къ. Съ ними поступили сразу еще строже. Черезъ 3 дня прибыла еще партія изъ Сольдау — заурядъ-прапорщиковъ, подпрапорщиковъ и фельдфебелей въ количеств? 130 челов?къ. По прибытіи тотчасъ на занятія. Прибывшіе изъ Сольдау — отд?льно. На плацу то и д?ло слышалась команда «ложись», «вставай», «б?ги». Кто не усп?валъ — то прикладомъ, крики, стоны на болот?. Возвращаясь съ этого ученія вели другъ друга подъ руки! Вс? въ крови и въ грязи; у кого кровь течетъ изъ головы, у кого — съ лица. На другой день утромъ, когда баракъ былъ построенъ на ученіе, н?мцы поступили такъ: отд?лили заурядъ-прапорщиковъ и подпрапорщиковъ въ сторону для отправки въ Ухто-Мооръ, а фельдфебелей и унтеръ-офицеровъ хот?ли вести на болото, фельдфебель подалъ команду «направо», никто не повернулся. Команда была отдана 3 раза, но мы р?шили не выходить на болото, все равно гд? быть избитыми. Тогда фельдфебель приказалъ караулу и конвою, предназначенному для сопровожденія заурядъ-прапорщиковъ и подпрапорщиковъ бить прикладами. Сбили вс?хъ съ ногъ. Лежащихъ били. Стоны, крики были ужасные. Черезъ н?сколько минутъ бить перестали. Мы поднялись и ведя другъ друга подъ руки пошли на плацъ. Комендантъ съ полдороги вернулъ насъ. Въ 12 час, дня подпрапорщики, прапорщики и фельдфебеля у?хали въ Ухто-Мооръ. Теперь, что произошло съ Минденскими унтеръ-офицерами, когда избивали у другого барака прибывшихъ изъ Сольдау. Этихъ также били, свалили также на землю въ кучу и били прикладами. Было сломано 5 винтовъ. Не въ силахъ были люди стоять и лежали на земл? бол?е 3-хъ часовъ и сами н?мцы вносили ихъ въ бараки. Об?да зато не дали. Въ одинъ часъ 30 мин. приказали строиться. Изъ бараковъ выходили, ведя другъ друга подъ руки. Пошли на плацъ, были перебиты ноги. Пришли къ бараку самъ комендантъ, 2 помощника, 7 фельфебелей и бол?е 300 конвоя. Помощникъ коменданта скомандовалъ: «направо». Повернулись. «Шагомъ маршъ». Никто ни съ м?ста, ибо идти не могли съ перебитыми ногами. Многіе валились на землю. Комендантъ, его свита и конвои пьяные, комендантъ сказалъ: «бейте прикладами сильн?е». Конвой, какъ зв?ри набросились и началось великое избіеніе. Самъ комендантъ, помощники и фельдфебеля били шашками. Много солдатъ были поколоты. Вс? были сметены въ кучу. Прикладами били съ плеча. Они то и д?ло ломались. Солдаты съ поломанными винтовками подходили къ коменданту. Тотъ улыбался говорилъ: «гутъ». Лилась ручьями кровь. Надъ проклятымъ Мооромъ ц?лый день раздавались крики и стоны. Наконецъ комендантъ приказалъ прекратить, но солдаты не унимались, такъ что фельдфебеля оттаскивали ихъ отъ живой кучи. Въ этотъ разъ сломали 19 прикладовъ. Но истязанія эти не кончились; комендантъ приказалъ привезти пожарную машину, рукавъ соединили съ водопроводомъ и н?мцы по очереди стали качать. Рукавъ направляли въ упоръ, и вода заливала лица. Кто лежалъ внизъ лицомъ, того поворачивали. Вода текла по вс?мъ канавамъ и была окрашена кровью. На> конецъ комендантъ приказалъ прекратить заливать насъ водой, и лежавшихъ въ куч? стали растаскивать и класть по одному лицомъ кверху. Дальше стали осматривать. Ходилъ врачъ съ солдатами. Поднимутъ челов?ка за голову и ноги на аршинъ и бросятъ объ землю, кто при этомъ не очнется, того на носилкахъ несли въ околотокъ, кто застонетъ — того въ баракъ. На нашихъ глазахъ было мертвыхъ 2 подпрапорщика, а сколько мертвыхъ въ околотк? — не знаю. Это безобразіе происходило 11 августа 1916 г. Въ лагер? Ухто-Мооръ происходило то же, но съ той разницей, что не поливали водой, а кололи мягкія части штыками и заставляли версты дв? ползти въ околотокъ, подгоняя прикладами. Большую часть вс?хъ этихъ истязаній вид?лъ священникъ, принадлежавшій къ лагерю Гамелли».

Положеніе русскихъ офицеровъ въ пл?ну въ Германіи было тоже тяжелое, безотрадное.

При взятіи въ пл?нъ во время блужданій по всевозможнымъ этапамъ, прежде ч?мъ офицеръ попадалъ въ тотъ или другой лагерь пл?нныхъ, онъ подвергался ц?лому ряду ограбленій и изд?вательствъ, какъ со стороны н?мецкихъ солдатъ и офицеровъ, такъ и со стороны н?мецкаго населенія, безъ различія его классовъ. Все это описано уже мною въ т?хъ сообщеніяхъ товарищей, которыя я привелъ выше. Я долженъ только сказать о положеніи раненыхъ офицеровъ, которые попадали въ т? или другіе н?мецкіе лазареты. Къ слову сказать, громадн?йшее большинство русскихъ офицеровъ, которыхъ мн? и моимъ товарищамъ приходилось вид?ть, были вс? раненые и многіе изъ нихъ тяжело раненые, получившіе въ бояхъ по 5 и бол?е раненій. Исключеніе составляли офицеры, попавшіе въ кр?пости Ново-Георгіевскъ, изъ которыхъ, я думаю, не мен?е половины было не раненыхъ. Изъ опроса встр?чавшихся мн? въ пл?ну офицеровъ скалывается уб?жденіе, что въ большинств? случаевъ они подвергались той же участи, что и раненые русскіе солдаты, такъ какъ первое время, иногда продолжавшіеся 2–3 м?сяца, они были поставлены абсолютно въ т?же условія, что и русскіе нижніе чины, что ясно видно изъ приведенныхъ мною выше разсказовъ товарищей врачей. Въ дальн?йшемъ ихъ судьба завис?ла отъ случайностей. Если они попадали въ лазаретъ, гд? врачъ им?лъ хоть мало-мальски челов?ческія чувства, положеніе офицеровъ было сносное, но, къ сожал?нію, слышать объ этомъ приходилось не такъ часто.

Когда офицеры подлечивались и становились способными, ходить хотя бы на костыляхъ, причемъ раны ихъ сплошь и рядомъ не были еще залечены, оставались часто фистулы, выд?лявшія гной, такіе офицеры считались н?мцами здоровыми и отправлялись въ концентраціонные офицерскіе лагери. Я опишу лагерь Штральзундъ-Дэнголъмъ, въ которомъ я прожилъ съ января м?сяца по май 1917 г. Этотъ лагерь расположенъ на двухъ маленькихъ островахъ, находящихся въ пролив?, отд?ляющемъ островъ Рюгенъ отъ материка. Площадь, которая отведена подъ лагерь, равняется приблизительно 15–20 десятинъ земли. На ней, если я не ошибаюсь, находится 9 деревянныхъ бараковъ, построенныхъ почти прямо на земл?, изъ тонкихъ шелевокъ, съ ординарными окнами, плохо закрывающимися, съ очень невысокимъ чердакомъ и шелевочной крышей, покрытой толемъ. Бараки эти разбиты на комнаты, въ которыхъ живутъ по 8 и бол?е офицеровъ, но есть и одиночныя комнаты, очень небольшія по своему разм?ру. Система устройства такихъ бараковъ была корридорная, при чемъ съ одного конца корридора пом?щался н?мецкій фельдфебель, зав?дывающій этимъ баракомъ, а съ другого конца комната для караула. Я жилъ въ барак? № 8, комн. № 19, въ которомъ им?лась еще уборная и карцера. Комната, въ которой жилъ я, съ тремя врачами и 4-мя офицерами, была величиной приблизительно 12–17 шаговъ и высотою не бол?е 4 арш., съ тремя окнами и одной небольшой жел?зной печкой, стоявшей въ одномъ изъ угловъ комнаты. Полъ въ комнат? былъ деревянный изъ некрашенныхъ досокъ и весь задравшійся. Вымыть этотъ полъ было невозможно, такъ какъ тряпка ц?плялась за занозистыя доски. Онъ былъ нев?роятно грязенъ. Весь потолокъ и ст?ны были покрыты копотью, такъ какъ жел?зная печь плохо гор?ла и дымила. Обстановка комнаты была сл?дующая: офицеру полагалась кровать, отвратительный матрацъ, набитый истертой морской травой, и такая же подушка. Простыня, 2 полотенца и чехолъ съ двумя од?ялами, постельное б?лье м?нялось одинъ разъ въ 5–6 нед?ль. Въ головахъ кровати была небольшая полка, подъ которой пом?щалась в?шалка. Дал?е былъ грубой работы деревянный столъ, на челов?ка полагался стулъ, маленькая, зачастую побитая и заржавл?ная эмалированная мисочка и для общаго пользованія — помойное ведро и два побитыхъ и поржавл?лыхъ эмалированныхъ кувшина для воды; зат?мъ 2 графина для питьевой воды и н?сколько къ нему стакановъ. Въ комнат? была одна электрическая лампочка, вис?вшая приблизительно посредин? и дававшая очень слабый св?тъ, такъ что читать не за столомъ, а у себя на кровати, было почти невозможно. На ст?н? вис?ло дешевое базарное зеркало. Печь мы им?ли право топить такъ, чтобы въ 10 час. вечера она уже была загашена, какъ намъ объяснили, во изб?жаніе пожара. Угля зимой во время морозовъ, а надо зам?тить, что прошлая зима въ Германіи была очень суровая, выдавали не бол?е 2-хъ-пудовъ въ день, причемъ уже съ ранней весны, когда еще падалъ сн?гъ и были морозы, уголь прекратили намъ выдавать, какъ объяснялъ комендантъ, потому, что такія то баржи, везшія этотъ уголь въ лагерь, гд? те замерзали, но они оставались замерзшими и въ день моего отъ?зда изъ Германіи, 12 мая 1917 года. Температура въ комнат? во время топки печи была довольно разнообразна: такъ, въ томъ углу, гд? я спалъ — противоположномъ печк?, и при самой энергичной ея топк?, когда весь чугунный верхъ печи накаливался до красна, температура подл? моей кровати никогда не поднималась выше 11°, въ то время когда подл? печки она была 22°. Зато въ т? дни, когда намъ не выдавали угля, температура была +4+5°. Въ эти дни мы над?вали на себя все, что было и въ такомъ вид? занимались и читали. Какъ правило по утрамъ, температура никогда (до начала мая) не была выше +4+6°, но нер?дко во время морозовъ и сильныхъ морскихъ в?тровъ, которые такъ часты въ Штральзунд?, температура опускалась ниже нуля, тогда на подоконникахъ образовывались довольно толстые слои льда, вода въ плевательницахъ, стоявшихъ на полу, замерзала, у кого были бороды и усы — покрывались инеемъ. Мы выработали особый способъ спанья: мы повытаскивали од?яла изъ чехловъ, вл?зали въ эти чехлы и оборачивались од?ялами и вс?мъ, что у кого было изъ одежды. Такимъ образомъ мы спали какъ бы въ м?шкахъ. Пища была настолько отвратительна и въ такомъ незначительномъ количеств?, что мы въ буквальномъ смысл? слова голодали. Ниже я привожу точныя данныя получавшейся нами нищи. За пищу, а равно за квартиру, обстановку и т. д. ежем?сячно съ насъ удерживали часть жалованья.

Вс? здоровые должны были ходить пить кофе, об?дать и ужинать въ такъ называемую «столовую». Это былъ громадный сарай, въ которомъ пом?щались лошади и свиньи. Одно изъ отд?леній сарая было освобождено отъ лошадей; тамъ былъ сд?ланъ деревянный полъ, поставлены столы и скамьи и офицеры должны были тамъ об?дать. Весь воздухъ былъ пропитанъ запахомъ навоза; за ст?нами раздавалось дружное хрюканье свиней и топотъ лошадей. Я не засталъ уже этой картины, такъ какъ до моего прі?зда офицеры потребовали отъ коменданта или устроить новую столовую или привести существующую въ бол?е или мен?е сносный видъ, и до исполненія ихъ требованія, насколько я знаю, объявили голодовку, ч?мъ заставили коменданта майора фонъ-Буссе, до нев?роятія грубаго и безсердечнаго челов?ка, вывести изъ сарая свиней и лошадей и привести столовую въ бол?е благообразный видъ. Больные же офицеры или инвалиды, которымъ было трудно ходить, должны были явиться къ н?мецкому врачу и посл? освид?тельствованія получали отъ него разр?шеніе не выходить на пов?рки и получать пищу въ комнатахъ.