Чтение онлайн

дом, но вместо этого обнаруживал, что смотрит на колеблющиеся и мерцающие границы его и ее фермы.

После восьмого года женщина, которую он считал своей мысленной женой, иногда была версией девушки его возраста из его школы или района. У каждой из этих девушек было то, что он считал красивым лицом, и она держалась в стороне от него самого и других парней. Он никогда намеренно не выбирал ту или иную из этих девушек. Однажды, когда он обнаружил, что устал от лица своей мысленной жены, он заметил, что ее лицо в одно мгновение стало версией лица девушки, которую он знал. Сначала он мог возразить себе (зная, что женское присутствие слушает, хотя она пока безлика), что он никогда не считал лицо девушки красивым. Но постепенно он был покорен.

На фоне фермы, окруженной лесом, лицо становилось лицом его жены. Он с нетерпением ждал возможности снова оказаться в своей школе или на какой-нибудь улице в своём районе, чтобы увидеть лицо в своём воображении таким, каким оно ему теперь открылось.

Когда образ девушки из его школы таким образом закрепился в его сознании, он поначалу не горел желанием дать ей понять, что они теперь связаны. Он предпочитал наблюдать за девушкой, думая, что она его не замечает. Его наблюдение было предназначено лишь для того, чтобы впоследствии оживить в его сознании лицо этой женщины. Когда же детали лица были достаточно чёткими, как он давно усвоил, женское присутствие с большей вероятностью удивляло его словами и поступками, убеждая его в том, что она существует отдельно от него. В такие моменты муж этой женщины казался не тем мальчиком, каким он мог бы стать в будущем, а тем мальчиком, каким он мог бы быть в данный момент, если бы только он мог жить в мире, где одной из стран была Гельвеция.

Однако вскоре мужчина и женщина в его воображении почти полностью стали им самим и той девушкой в будущем, а вскоре после этого лицо в его воображении превратилось в лицо школьницы, которую он видел каждый день, и он начал чувствовать себя несчастным.

Мужчина прочитал книгу « В поисках утраченного времени », переведенную К.К. Скоттом Монкриффом с французского Марселя Пруста и опубликованную в Лондоне в 1969 году издательством «Шатто и Виндус», когда ему было чуть больше тридцати. Отрывки, рассказывающие о несчастье Свана из-за Одетты и Рассказчика из-за Жильберты и Альбертины, были…

Первые рассказы, которые он читал о состоянии души, похожем на его собственное, когда в годы с девяти до двадцати девяти лет он чувствовал к женщине то, что удобнее всего обозначить словом «любовь» . (До того, как он прочитал эти отрывки, наиболее точными описаниями его состояния души, когда он был влюблён, были описания состояний души женских персонажей в художественной литературе.) В течение большей части вышеупомянутого периода двадцати лет он постоянно был несчастен, когда находился вне поля зрения девушки, чьё лицо было у него на уме, но не менее несчастен, когда находился в её поле зрения. Вдали от неё ему было грустно думать о том, как она разговаривает или смеётся среди людей, которых он никогда не встречал, и делает тысячу мелочей, о которых он никогда не узнает. Но в такие моменты он мог, по крайней мере, разговаривать с её образом в своём воображении. Когда он был рядом с ней, он осознавал, что она не думает о нём постоянно и с тревогой. Сорок лет спустя он смог вспомнить, что увидел и почувствовал однажды утром в понедельник на десятом году обучения, когда он повернулся на своем месте в классе и впервые за три дня взглянул на девочку, образ которой большую часть времени не выходил у него из головы, и был почти уверен, что она знает, что он смотрит на нее, но видел, как она намеренно смотрит мимо него на доску и переписывает одну за другой детали в свою тетрадь.

Иногда его частые взгляды на одну и ту же девушку заставляли какую-нибудь подругу этой девушки бросать ему вызов, чтобы он отрицал, что эта девушка, на которую он так часто смотрел, была его девушкой. Он бы с радостью отрицал это и таким образом избегал насмешек в школе, но всегда понимал, что девушка, на которую он так часто смотрел, сама могла бы стать причиной допросов и обидеться, если бы он отрицал свой интерес к ней, поэтому он признавался, что считает эту девушку своей девушкой. Развязка наступала через несколько дней. Теперь, когда он признался, он больше не мог смотреть на девушку. Что бы девушка ни чувствовала к нему, ей и ему приходилось несколько дней притворяться, что им не нравится один только вид друг друга, прежде чем другие дети переставали их донимать. Иногда несколько дней, проведенных вдали от девушки, избавляли его от мыслей о ней. В других случаях он продолжал тайно любить ее месяцами, и ее лицо продолжало быть лицом его жены в его воображении.

В какой-то момент на девятом году жизни, пытаясь выбросить из головы образ той или иной школьницы и тем самым освободиться от своего последнего уныния, он нашёл способ вырваться из круга чувств, описанных в предыдущих абзацах. Двое братьев и четыре сестры отца так и не были женаты. Одна из незамужних сестёр умерла, а один из неженатых братьев уехал жить в Квинсленд, но остальные четверо неженатых людей продолжали жить в родительском доме в большом городе на юго-западе Виктории. У каждой из трёх женщин была комната или спальное место в доме, но мужчина – отныне именуемый дядей-холостяком главного героя – жил в основном в саду за домом, в том, что всегда называлось бунгало: небольшой комнате с кроватью, шкафом, письменным столом, книжной полкой, стулом для сидения за столом и стулом для гостей. Дядя-холостяк большую часть времени трапезничал дома и каждый вечер по полчаса проводил с родителями и сёстрами (а после смерти родителей – только с сёстрами), но большую часть вечеров и многие дни проводил в бунгало, сидя за столом или лёжа на спине на кровати, читая книги, слушая радиопередачи на ABC или трансляции скачек. Он зарабатывал на жизнь разведением и откормом скота на нескольких пастбищах, которые арендовал в сельской местности вокруг города, где жил.

Он проводил со своим скотом всего три-четыре утра в неделю. Каждую субботу он ездил на машине на ближайшие скачки. Каждое воскресенье он ходил на мессу в свою католическую приходскую церковь. Главный герой этой истории в детстве слышал, что у его дяди-холостяка в молодости было несколько подружек, которые могли бы стать прекрасными жёнами, но он, главный герой, в детстве надеялся, что его родители и другие люди были правы, когда говорили, что его дядя навсегда останется холостяком. И в какой-то момент, на девятом году жизни, мальчик решил, что сам будет холостяком, а не мужем, когда станет мужчиной.

Спустя годы он не мог вспомнить, когда впервые отвернулся от жены в своих мыслях и мысленно стал холостяком, но помнил более поздние случаи, когда внезапно чувствовал облегчение от того, что больше никогда не будет озабочен девушками или молодыми женщинами, чьи лица запечатлелись в его памяти: что ему никогда не придётся искать жену в будущем. Как только он мысленно станет холостяком, он будет видеть себя в будущем не на ферме, окруженной лесом с трёх сторон, а в

холостяцком бунгало, или вид на пастбище, или прибытие в одиночку на скачки. Годы спустя, когда он читал слово «heartwhole» , оно показалось ему особенно подходящим для описания чувства силы и крепости, которое он обретал, представляя себя мальчиком-холостяком. И всё же, будучи холостяком, он так и не смог полностью избавиться от женского присутствия в свои холостяцкие дни; да он и не пытался этого сделать. Иногда, будучи холостяком, он чувствовал, что за ним издалека наблюдает то одна, то другая женщина: кто-то, не похожий ни на одну из девушек, которых он когда-либо видел; кто-то, кто был для него почти незнакомкой. Возможно, она была той женой, которую он никогда не узнает: женщиной, на которой он мог бы жениться, если бы не был закоренелым холостяком. Он никогда бы не поступил с ней жестоко, но её тихая печаль не трогала его.

Во время каждого из своих холостяцких настроений он снова начинал интересоваться вещами, которые игнорировал, будучи поглощен мыслями о женщинах или девушках. Будучи холостяком, он усердно учился и молился в церкви, помогал матери по дому, а отцу – в саду. Однако через несколько недель он снова часто ловил себя на мысли о женщине, наблюдающей за ним, и цикл повторялся снова.

Совершенно отдельно от всех лиц женского пола, упомянутых до сих пор в этой истории, есть еще одна группа, которую главный герой иногда мысленно называл женщинами из нищеты.

В первые несколько лет, когда главный герой жил с родителями и младшим братом в юго-восточном пригороде, он, главный герой, не знал ни одного молодого человека своего возраста, который жил бы в пешей доступности от его дома, где бы он ни находился. В каждом доме, который он знал среди песчаных дорожек и кустов кустарника, жила молодая супружеская пара и как минимум трое-четверо маленьких детей. Некоторые из жён, которых он представлял себе в прежние годы, имели лица молодых замужних женщин, которых он видел вне своего воображения, но начиная с этого тринадцатого года молодые замужние женщины из его района в юго-восточном пригороде делали в его воображении то, чего никогда не делала и никогда не сделает ни одна жена там.

В один очень жаркий январский день на тринадцатом году жизни он решил больше не терпеть ощущения, которые он испытывал с перерывами в каждый жаркий день того лета. Он прошёл по серо-зелёному кустарнику, который ещё не был расчищен за его домом. Потому что земля вокруг дома была…

Пока его не огорожили, он мог продолжать идти в восточном или юго-восточном направлении сквозь кустарник, пока не скрылся из виду. В густых зарослях он опустился на колени и попытался избавиться от мучившего его ощущения. Кусты так плотно обступали его, что предплечья и бёдра постоянно покалывало.