Чтение онлайн

— Ладно уж, че, — буркнул Ганс.

— Добро, — эхом отозвался Марко.

Они переглянулись и тут же отвернулись. Я невольно покачал головой и вздохнул: их перемирие вероятно продлится ровно до следующего спарринга или «повышения» новобранцев. Но это уже их дело. В идеале — в честном соперничестве и здоровой конкуренции чинить препоны не стоит. Взять тех же Харлема и Эдгара. Они же вроде как-то нашли общий язык, хотя ранее тоже на дух друг друга не переносили… Вот и эти двое попривыкнут и притрутся друг к другу. Я им спуску не дам.

Совершив короткую разминку, я провел пару спаррингов в группе новобранцев, отработав движения то с одним юношей, то с другим, и пошел разбираться с сегодняшними делами, оставив Марко и Ганса выяснять отношения «наедине». При мне они хотя бы не рычали друг на друга…

Днем в деревне расползлись любопытные слухи, о которых мне рассказал староста Эдгар. Он как раз большую часть времени проводил, так сказать, на местах и с народом.

Сначала шептались у колодца: дескать, духам на полях по весне надо оставлять угощение, а то обидятся и уйдут. Роза, мол, любит сладкое — ложку меда на лист лопуха, Златик — горсть зерна, Боб — гороховый мякиш, а Грум, тот вообще неприхотливый, ему и черствый кусок хлеба сойдет.

Потом кто-то вспомнил про дракона.

— А Файгеру — уголь, — авторитетно заявила одна старушка, сгребая снег с крыльца. — Милорд ему лично в логово целые мешки по осени таскал, помните? И гладил по морде, и разговаривал. Он, может, и не дух вовсе, а почище духа требует.

— Уголь, — скривился какой-то местный лодырь, почесывая затылок. — А где ж мы уголь возьмем? Самим не хватает!

— У Харлема попроси, — хмыкнул кто-то из собравшихся. — У этого счетовода все есть.

Шутки шутками, но я заметил, что к вечеру у логова Файгера кто-то привалил мешочек с древесным углем. Килограмма два, перевязанные бечевкой. Наверное, дежурившего дружинника попросили поставить. Так-то у меня тут не проходной двор.

Дракон спал, разморенный жаром, и даже не пошевелился на такую «подачку». Знали бы жители, что это теперь слишком мелко для него будет… Они его до сих пор за малыша считают? Он с осени вымахал — дай боже. Видели бы они эту махину двухсоткилограммовую. Может кто, кстати, и видел. По ночам дракон частенько выбирается полетать за деревней. Вот только в темноте, да еще и издалека, разве разглядишь, насколько он вымахал?

— Господин! — Харлем позвал меня из окна со второго этажа усадьбы. — Там это… Лоуренс просит срочно прийти. Говорит, получилось у него, а че получилось… я не знаю.

Я кивнул и направился в дом.

Лаборатория сегодня встретила меня жаром. Лоуренс раскочегарил небольшую жаровню до предела, и в помещении стало душно, пахло горелой серой и еще чем-то едким, от чего щипало в носу.

— А, барон! Взгляните! — обрадовался он, заметив меня в дверях.

На столе, на толстой медной пластине, лежал комок серо-зеленой массы, похожей на застывшее сало. Лоуренс осторожно тронул его пинцетом, отщипнул кроху, положил в глиняную плошку и капнул из склянки с зеленоватой жидкостью.

Масса зашипела, запузырилась, и через секунду из плошки повалил густой травянисто-маслянистый запах.

— Противовоспалительная мазь! — с гордостью сказал Лоуренс. — И обеззараживающая. Я добавил очищенный жир вепря. Как оказалось, он вытягивает гной и ускоряет заживление ран. А также экстракт ивовой коры, какой Лизалия посоветовала. Если наложить на свежую рану, затягивается втрое быстрее обычного!

— И когда это ты успел провести опыты? — удивился я.

— Да… Как вы и посоветовали, на крысах, — он помолчал, слегка покраснев. — И на себе. Вот, — он закатал рукав, показывая предплечье, перевязанное чистой тряпицей и оттянул ее в сторону

— А ты рисковый малый…

— Порезался вчера, случайно, правда. Сейчас даже следа почти не осталось! Видите?

— Вижу… Но больше так не делай. А то заразу подцепишь. Я серьезно. И эльфийки с того света не достанут.

— Как скажете, господин барон… — молодой алхимик аж втянул голову в шею от того, как прозвучал мой голос.

Я посмотрел на его руку, потом на плошку с дымящейся массой, испускающей лекарственный аромат.

— Сколько можешь сделать? — уже более деловым тоном спросил я. Эльфийки эльфийками, но если у каждого рядового дружинника будет такая мазь… Это в разы повысит их сиюминутную выживаемость.

— Десять баночек в день, — он показал ладонями каких, — если буду только этим заниматься. Но я же еще огонь-камни делаю, выпариваю нужные реагенты, провожу исследования… — он запнулся. — Я не жалуюсь, милорд. Просто времени… Времени вообще не хватает!

— Времени всегда мало… Надо будет выделить тебе толкового помощника, — задумчиво сказал я, взял плошку с мазью, принюхался, пахнет как сало, смазанное мятой. — А то и двух. Я поспрашиваю, кто у нас из ребятни самый смышленый.

— О, отличная идея, господин! — просиял Лоуренс.

— Угу, и тебя не так скучно будет, а то Лизалия редко заходит… — закивал я и поставил плошку на место. — Завтра покажешь Марко. Пусть дружинники попробуют на тренировочных ранах. Если все как ты и говоришь — наладим небольшое производство для своих нужд… и в таком случае, боюсь, я все больше буду склоняться к точке зрения нашего сотника.

— О чем вы, господин? — заинтересовался Лоуренс.

— Да так, не бери в голову. Я о своем, о нашем, о военном.

Лоуренс кивнул и вернулся к алхимии, подкинув дровишек в жаровню, отчего висящий над ней котелок забулькал с удвоенной силой. Я тихонько вышел, больше не отвлекая юношу от его алхимических дел.

Неделя пролетела как один день.

Все это время я еле выкраивал по два-три часа между собраниями, тренировками, проверками строек и бесконечными обсуждениями проблем развивающегося поселения, которые староста Эдгар приносил каждое утро. Казалось, только вчера я вернулся от Товрина, а уже сегодня за окнами — промозглая оттепель, снег почти осел, почернел, дороги развезло так, что даже пешком пройти стало проблемой — детям плавать можно. Близился день весеннего равноденствия.

— Завтра выступаем, — сказал я, собрав всех причастных в кабинете.

Марко стоял у двери, скрестив руки на груди. Ганс сидел на табурете, вытянув ногу, и хмуро косился на собравшихся. Асалия замерла у окна, неподвижная, как статуя, и только кончики ее ушей чуть заметно дрогнули от моего голоса. Лизалия застыла у стены, рассматривая висящую большую карту с таким видом, будто видела ее впервые, хотя наверняка изучила каждую черточку и холмик еще в прошлые свои визиты.

— Выступим отрядом в одиннадцать человек, — продолжил я. — Я, Асалия, Лизалия, Ганс и семеро «Когтей». Марко, останешься в Орлейне за старшего.