Чтение онлайн

Я открыл глаза. Не знаю, как давно, но эльфийка уже не сидела позади меня, а стояла у ивы, касаясь ее ладонью, и неотрывно наблюдала за мной. Мы пересеклись глазами, и в ее взгляде я увидел не прежнее озорливое любопытство, а тихое теплое одобрение.

— Спасибо, — поблагодарил я, еще не до конца осознавая, какие возможности открывало передо мной «показанное» ощущение.

[Навык «Длань Земли»: ПРОГРЕСС +20%]

[Лояльность Лизалии: повышена до 89/100]

Система тут же отозвалась. Плюс двадцать процентов… Ничего себе.

— Не за что, — она поправила лук за спиной. — Учись дальше сам. Я не могу дать тебе свой слух, только показать дорогу. Вложить в руки стрелу.

Она скрылась между деревьев, а я остался сидеть под ивой, положив ладони на кору, и слушал, как внутри старого дерева медленно, неспешно течет жизнь. Без поддержки эльфийки остроту моих ощущений теперь можно было поделить на десять… но я по-прежнему чувствовал. И это чувство напоминало что-то среднее между зрением, слухом и осязанием.

Я просидел под ивой еще с полчаса, просто наслаждаясь непривычным состоянием глубокого, всепроникающего покоя. Когда я наконец поднялся — тело было легким и отдохнувшим, будто я расслабленно просидел не пару часов, а целые сутки. Голова была ясной, мысли — четкими. Наверное, именно так и действует эта «эльфийская медитация», как я окрестил про себя это новое для меня действие. Странно, что конкретно этот момент Система никак не отметила. Может, потому, что я только в начале пути и едва коснулся этого состояния?

Отряхнув штаны от налипшей прошлогодней листвы, я бодрым шагом направился обратно в деревню, чувствуя себя готовым к любым передрягам.

До самого вечера меня крутили дела — встречи, разговоры, проверки. Лишь когда солнце начало клониться к закату, я наконец выкроил время, чтобы выбраться в кузницу, где меня уже ждал Марко.

Сегодня он должен был примерить переделанные доспехи с добавлением чешуи огненного ящера, только-только законченные мастерами. Я застал его за тем, как он осторожно, почти благоговейно проводит пальцем по гладкой, чуть мерцающей поверхности чешуйчатого нагрудника, проверяя, насколько крепко сели заклепки и не сковывает ли доспех движений. Двое наших новых кузнецов трудились над этим комплектом почти неделю без передышки, денно и нощно подгоняя, выковывая и скрепляя каждую чешуйку, чтобы она идеально легла на стальную основу, повторяющую форму тела.

Пока Марко примерял доспех, заметил на его шее, под воротом куртки, на простом кожаном шнурке маленькую деревянную фигурку, грубо вырезанную, почти схематичную, но узнаваемую: всадник на коне.

— Жена дала, — сказал он негромко, заметив мой взгляд и слегка стушевавшись. — Амулет.

— Боится, что не вернешься? — серьезно спросил я.

— Переживает… Все-таки далеко поедем и на встречу не абы с кем, а с посланниками самого графа. Плохое, видите ли, у нее предчувствие.

— Что все пройдет без сучка без задоринки… Это да, ожидать точно не стоит, — кивнул я. — Но мы уже почти подготовились, так что так ей и передай — пусть не переживает зазря.

— И то верно, милорд.

Мы перекинулись еще парой слов, и Марко покинул кузницу, оставив меня в компании запаха раскаленного металла, а я тем временем поймал себя на мысли, что до сих пор не могу привыкнуть к одному. У каждого из моих людей есть кто-то, кто ждет их дома. И каждый раз, отправляясь в рискованное дело, я знаю: если кто из них не вернется — горе придет не только в дружину, но и в дом, где остались их жены, дети, старики. К этому невозможно привыкнуть, как ни старайся. Это тебе не отделом в компании управлять и не зарплатные ведомости подписывать.

С такими мыслями я вышел из кузницы, на автомате пожелав удачи отдыхающим на завалинке кузнецам. На обратном пути в усадьбу пересекся с Гансом.

— А, барон, — шмыгнул он простуженным носом, — у меня как раз к тебе разговор есть.

— Говори, че уж.

— Я закончил курс тренировок твоих парней. Ну, тех, кого мы отобрали в элиту, — он помолчал. — Есть у них потенциал. Но пока это тесто, а не хлеб.

— Учи.

Что я мог еще сказать?

— Учить — это тебе не палкой на плацу махать, — он поморщился чему-то своему. — Учить — это ломать старое. А они ломаться не хотят. Особенно этот, как его… молодой, с вечно обиженным лицом. Не из Когтей, а из другого отряда который.

Он бы на свое лицо посмотрел… Вечно прищуренное и недовольное, — хмыкнул я своим мыслям, а сам переспросил:

— Томас, что ли?

— Он самый, — Ганс покачал головой. — Это ты конечно ловко придумал… Искупить кровью. Но мальчонка от каждого удара шарахается, как от огня. Я сколько раз его в угол загонял — каждый раз дрожит и сдается почти без боя. Не пытается огрызаться, не хватает душка. Впрочем, он не один такой… Просто самый показательный.

— Они ведь не легионеры, Ганс, — напомнил я. — Землепашцы, рыболовы, охотники. Что ты от них хочешь?

— Но ты ведь тоже не был, а потом стал, — прищурился он одним глазом.

— Так и времени у меня поболее было, а сколько есть у нас? — ровным тоном заметил я. — Я же не говорю тебе из них профессиональных рыцарей за месяц сделать, это невозможно. Сделай из них дисциплинированных воинов, умеющих в тактику и действие в команде. Остальное все прибудет с опытом.

Я замолк, давая ему дальше выговориться, видя нетерпение на его лице.

— Ладно, барон… Услышал. Я с тобой не только на этот счет хотел поговорить, — Ганс понизил голос. — Тут у нас с твоим воеводой конфликт назревает. Ловлю на себе косые взгляды. Думает, я его ребят калечу почем зря. Салага недоволен моими методами обучения. Хотя я вроде заранее и тебе, и ему прямо сказал: кто сломается на тренировке — тот и в бою сломается. И лучше раньше. Настоящий враг им сопли вытирать не станет, повязки накладывать — тем более, в куче-мале перережет горло кинжалом — и дело с концом!

— Марко заботится о людях, — защитил я своего командира. — Это не слабость, Ганс, ты пойми. Без этой заботы вчерашний крестьянин добровольно не пойдет за тебя воевать. За твоего воеводу. За лорда.

— Да знаю я, — отмахнулся Ганс. — Я не против заботы. Я против того, чтобы мне мешали делать мою работу, барон.

— Тогда правильно распределите зоны ответственности… Да и с чего у тебя к нему такая неприязнь?

— Потому что пока он только и делает, что раздражает, — отвел взгляд сотник.

— А ты будто его не раздражаешь? — усмехнулся я и покачал головой. — Вам всего-то надо, что услышать друг друга, Ганс. Вы на одной стороне и вам делить нечего. Вы оба нужны Орлейну. Во многом именно от вашей выучки будет зависеть, переживем ли мы будущие невзгоды. Найдите точки соприкосновения и не парьте мне мозги! — в тон сотнику отрезал в конце я, давая понять, что дискуссия окончена.

Ганс хмыкнул, но больше спорить не стал. Морщины на его лице аж разгладились от моего «вдохновляющего» тона.