Чтение онлайн

Запыхавшийся Товрин еле переставлял ноги рядом со мной, молчаливый, сосредоточенный. Я видел, как он постоянно оглядывается, словно ожидая погони.

Но погони не происходило. Враг явно оказался под впечатлением от пары троек «средневековых гранат» прямо в лицо. Да и преследовать врага вместе с двумя эльфийками в их родной вотчине… Их командиры ведь не дураки? Тут нужна серьезная подготовка. И то навряд ли они пойдут на такое. Я бы на их месте не стал, но кто знает… Поэтому темп мы не сбавляли.

— Отстали, — выдохнула Лизалия, не оборачиваясь и подтверждая мои мысли. — Побоялись леса.

— А мы, думаешь, любим? — сипло прокашлял Ганс, едва не падая от усталости. Где-то по дороге он раздобыл приличных размеров палку, на которую опирался.

— Я люблю, — усмехнулась эльфийка. — И вам бы, людям, научиться любить. Только что он вас спас.

Ганс отвернулся, не желая продолжать пикировку. А мы тем временем свернули с заросшей тропы. Эльфийки повели нас напрямик, сквозь ельник, где ветки хлестали по лицу, а ноги проваливались в моховые кочки по самую щиколотку. Вскоре я потерял счет времени — шли мы так может час, может два. Тишину леса больше всего нарушил не хруст веток и не чавканье земляной слякоти, а тяжелое дыхание Ганса, Товрина и других дружинников.

— Так все… Привал! — скомандовал я, когда эльфийские следопыты вывели нас к небольшой полянке, окруженной осинами.

Сотник рухнул на землю, не дожидаясь приглашения, и принялся разматывать пропитавшуюся кровью и мазью тряпицу на ноге. Рана на бедре оказалась весьма глубокой — проникающий удар, содрана кожа, задето мясо, — до быстрой перевязки крови успело вытечь прилично, поэтому ветеран и выглядел бледным, как снег.

— Жить буду, — буркнул он, заметив мой взгляд, и достал из-за пазухи кожаный кисет с «сальной мазью». — Не впервой. Черт, собаки… будто знали, что у меня эта нога больная.

Я тоже еще раз обработал свой неглубокий, но длинный порез на голени. Опытным путем еще в деревне выяснилось, что так эффективнее — мазать раны несколько раз спустя короткие промежутки времени.

У обоих ноги пострадали… Корпус и руки прикрывала легкая броня, а ноги — увы, чтобы не терять в скорости, приходилось обходиться кожаными поножами с редкими металлическими вставками. В средней и уж тем более тяжелой броне по лесу не побегаешь. А кто бегал — быстро понял, что лучше рана, чем утонуть в собственной броне на первом же болоте или забить ноги спустя пол-лиги по пересеченной местности. Таких потом тепленькими берут — ничего делать не нужно.

Оглядел поляну, дружинников, Товрина. Кто-то перевязывал товарища, кто-то просто сидел, прислонившись к стволу, и смотрел в одну точку. Пахло свежим потом, кровью и прелой листвой. Где-то вдалеке встревоженно крикнула сойка. Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на людские разборки.

— Асалия… Сколько у нас времени? — обернулся я к отдыхающим неподалеку эльфийкам.

— Погони нет, — ответила Асалия, прислушиваясь к чему-то, что только она могла слышать. — Они остались у башни. Похоже, графский посланник сумел их больше заинтересовать.

Ее слова прозвучали весьма иронично. Я хмыкнул, но затем стал серьезным. Не ясно, оставят ли его в живых… При условии, что он с ними не заодно. А ведь еще и на меня могут свалить его смерть. Вариантов много.

— После того, что мы им устроили, у них напрочь отпало желание нас преследовать, — вставил свое слово сотник.

— Угу… Сколько до развилки с ослами?

— Мы забрали сильно на север… — задумалась старшая эльфийка. — Но если идти без остановок — к полуночи дойдем.

— Ладно, тогда еще пять минут и вперед. Нечего рассиживаться. Потом отдохнем.

…

В деревню мы прибыли затемно. Всю дорогу меня мучал один вопрос. Каким это образом Морландер смог спрятать такое огромное войско вблизи от башни, что даже эльфийки этого не заметили? И чуть после сам же на него ответил: маги. Похоже, у него были неплохие маги с нужной специализацией.

По периметру стены горели факелы и дежурило множество дружинников. Марко ждал на стене у ворот. Я еще издалека увидел его мощный силуэт на фоне факельного отсвета, напряженный, неподвижный. При нашем приближении его лицо разгладилось, и он с облегчением помахал рукой. Наглухо запертые ворота открылись, и воевода вышел навстречу, всматриваясь в лица и пересчитывая бойцов.

— Все живы? — спросил он хрипло. — А то Коллен прибежал. Мы уж не знали, что делать.

— Все, — устало ответил я. — Ганса пырнули в ногу, но не сильно. Отлежится пару дней и будет как огурчик.

— Слава богам! — Марко перевел дыхание. — Милорд… Так как все прошло? Надо было мне с вами ехать, а то плохое предчувствие мне покоя не давало…

— Оно тебя не подвело… но давай позже. Утро вечера мудренее, — вздохнул я. — Организуй двойную смену дозорных этой ночью.

Марко кивнул и развернулся, выкрикнув приказы дружинникам на стене.

Я встал у ворот, глядя, как мои люди расходятся по домам. Товрин покинул меня еще на развилке — решил не рисковать и поскорее уйти в свое баронство окольными тропами. Надеюсь, добрался.

В этот момент я почувствовал, как внутреннее напряжение, державшее меня последние часы, медленно отпускает, оставляя после себя пустоту и звон в ушах.

— Барон, — подошел староста Эдгар и заметил тихим голосом. — Вам бы тоже отдохнуть.

— Пожалуй, ты прав.

Я прошел в усадьбу, поднялся в кабинет, запер дверь.

И только оставшись один, позволил себе расслабиться — подкинул дров в камин, сел в кресло и закрыл глаза.

Правда ли что сам граф Росаль не планировал засаду? Если это ложь, то почему посланник был искренне удивлен появлением людей Морландера? Неужто старый барон на исходе лет решил поиграть в свою игру? На свой страх и риск? Слабо верится, хотя…

В кресле я и заснул после этого напряженного дня.

Очнулся уже засветло. Глянул за окно. Мда, проспал я знатно. Время к обеду. Наскоро перекусил, успокоив Миронику и кратко рассказав о том, что произошло на встрече.

К этому времени на пороге появился Харлем. Лицо у него выражало озабоченность, в руках — небольшой сверток, перевязанный бечевкой, с вдавленной в сургуч печатью.

— Входи, — пригласил я его за стол. — Что там у тебя?

— От барона Товрина, милорд. Тайный гонец прискакал поздним утром — видать, не жалел лошади. Похоже, ваш брат успешно добрался до своих владений.

Я кивнул, взял сверток и сломал печать.

Внутри лежал лист плотной бумаги, исписанный мелким, аккуратным почерком, что и большинство прошлых посланий. Барон писал лично. Только строчки прыгали, сбивались, и в двух местах чернила были смазаны, будто писавший останавливался, промокал бумагу, начинал заново.