Чтение онлайн

— Ладно, — буркнул он. — Потолкую я с твоим воеводой. Может, за кружкой пива? — с затаенной надеждой посмотрел он на меня и даже сглотнул.

— Может… Если правильно проявите себя, я чего и придумаю, — пообещал я.

— А! — разочарованно махнул рукой он и вздохнул. — Только учти, барон: если он опять начнет про «наши люди» и «не калечить» — я за себя не отвечаю.

— Договоритесь и услышьте друг друга, — повторил я. — Ты умный, он не тупой, оба упрямые, найдете общий язык.

Ганс усмехнулся — криво, одними уголками губ — и ушел в сторону казармы. Я проводил его взглядом. Характер у сотника тот еще, но свое дело он знает. Надо бы помочь им с Марко найти точки соприкосновения…

До вечера оставалось еще пара часов, и я решил не тратить время зря. Заглянул в лабораторию к Лоуренсу — проверить, как там дела у юного алхимика. На днях дал ему особое поручение.

Терпеливо понаблюдал, как он колдует над ступкой.

— Прошу, не мешайте, милорд, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Здесь очень тонкая балансировка. Если я пережгу, все пойдет насмарку.

Пожал плечами. Я и не мешал. Тихонько себе сижу в углу на новом мягком стуле, пью остывший отвар и наблюдаю. Не надо на меня наговаривать.

— Вот, — сказал он наконец, отодвигая ступку. — Взгляните.

На дне глиняной плошки лежала бурая зернистая масса, похожая на крупно молотый перец. Лоуренс взял щепотку, насыпал на дощечку, поднес к свече. Порошок затрещал и с характерным пороховым дымом вспыхнул.

— Огонь-камень, — пояснил он. — Только улучшенный. Я добавил очищенную чешую огнеящера. Она работает как усилитель разрушительных свойств. Теперь искры летят дальше и держатся дольше, вспыхивает буквально по щелчку.

С этими словами он взял сухую веточку, коснулся ею бурых крупинок — и резко отдернул руку. Вспышка была яркой, почти ослепительной — веточка занялась сразу, без раскачки, ровным оранжевым пламенем.

Лоуренс смотрел на огонь с выражением детского восторга.

— Видели? — выдохнул он. — Когда-то я добивался такого только с десятого раза, и то не факт. А теперь — с первого. Все благодаря чешуе и вашим советам…

— Сколько таких можешь сделать? — прикинул я.

— За ночь — десятка два. Если материалы будут, конечно. Чешуя пока есть, но ее много уходит на очистку.

— Делай. И еще мази — те, что для заживления. Сколько нужно ингредиентов — заказывай Харлему, не стесняйся.

Лоуренс кивнул, но я видел, что мысли его уже далеко — он прикидывал, как еще можно улучшить состав, что добавить, что заменить.

О дымном порохе в этом мире, как ни странно, слышали и даже некоторые ученые мужи знали, что суть в том, чтобы правильно подобрать пропорции трех веществ. О правильных пропорциях я ранее «предположил» юному алхимику в ходе наших разговоров. У меня еще в юношестве отложилось, что где-то три четверти — селитра, а остальные два компонента — примерно поровну. Точные проценты как раз высчитываются в ходе реальных опытов. Да и про чешую огненного ящера забывать не стоило, она тоже меняла немного состав.

— Милорд, — спросил юноша вдруг. — А Ядро… вы по-прежнему запрещаете его трогать?

Я посмотрел на него. В его глазах вновь мелькнуло жадное, почти болезненное любопытство.

— Запрещаю, — сказал я твердо. — Еще не время, Лоуренс.

— Но если только попробовать…

— Нет, и точка. Закрыли тему.

Он вздохнул и вернулся к ступке.

Я еще немного посидел в лаборатории, наблюдая за сосредоточенной работой Лоуренса, но веки тяжелели с каждой минутой. В какой-то момент поймал себя на том, что клюю носом. Пришлось сдаться — пожелал алхимику спокойной ночи и побрел к себе наверх. Едва голова коснулась подушки, как я провалился в темноту.

Утро следующего дня, как это часто бывало в последнее время, началось не с рассвета, а с докладов и хлопот. Но на этот раз я встал сам, задолго до того, как за окном забрезжил серый зимний свет. Выспался. Чувствовал я себя непривычно бодро и свежо, словно вчерашняя «эльфийская медитация» под ивой прочистила не только разум, но и все закоулки души.

Наскоро перекусив, я первым делом направился на плац. Солнце еще только начинало золотить макушки дальнего леса, но везде уже вовсю кипела работа. Зимой и ранней весной если дотемна не встанешь — ничего не успеешь.

На плацу я неожиданно застал Ганса и Марко. Они стояли друг напротив друг, как два ковбоя, и воздух между ними, казалось, звенел от напряжения. В сторонке, боясь даже дышать, застыл с десяток новобранцев и несколько дружинников.

Я подошел ближе и встал в стороне, облокотившись на маленький забор.

— Я тебе говорю, — Марко тыкал пальцем в грудь ветерану, — мои люди не подопытные кролики! Ты их гоняешь, пока у них язык на плечо не вывалится, а потом еще и спарринги до крови!

— До крови — это когда противник в тебя клинком тычет, а ты не можешь увернуться, — огрызнулся Ганс. — Я их учу увертываться и минимизировать ранения. Или ты хочешь, чтобы я им сказки рассказывал, а их потом в поле перерезали как ягнят?

— Я хочу, чтобы они живыми после твоих тренировок оставались и целыми!

— А я хочу, чтобы они в живых оставались, когда их будут резать в бою! — Ганс шагнул вперед, и Марко от его слов слегка опешил. — Ты думаешь, враг будет ждать, пока дружинники отдышатся? Думаешь, спросит, а сколько у них жен, детей? Нет, Марко. Он будет колоть в лицо, в пах, в горло. И если новобранец не научится закрываться — он труп. Труп, слышишь!

— А если он станет калекой на тренировке — он уже будет не боец! — сквозь зубы глухо парировал Марко.

— Значит, не боец! — рявкнул Ганс. — И лучше я сломаю ему ребра и руку здесь, под присмотром, чем он сложит голову на чужом поле брани, потому что вовремя не поднял щит!

Марко открыл рот, чтобы возразить, но я снова решил вмешаться, а то гоняют туда-сюда одно и тоже:

— Хватит, парни.

Оба обернулись ко мне.

— Марко, — сказал я. — Ганс прав. Тренировки должны быть жесткими. Иначе в бою будет поздно учиться. Все происходит на автомате.

— Но, милорд…

— Я не договорил, — я повернулся к сотнику. — Напоминаю еще раз, Ганс: мы не в Легионе. У нас нет бесконечного притока рекрутов. Каждый человек на счету. Каждая жизнь важна. Если ты сделаешь инвалида из парня, который мог бы стать хорошим бойцом — это станет потерей для всех. Лично твой провал.

Ганс скрипнул зубами так, что шрамы побелели, но промолчал. Марко тоже хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и отошел в сторону.

— Поэтому давайте вот как поступим, — подвел черту я. — Отбор в дружину и «Когти» отныне проводите вдвоем. Марко отвечает за общую физическую подготовку, Ганс — за боевую. Если не можете обоюдно решить какие-то вопросы — вдвоем приходите ко мне. Я рассужу. Договорились?