Чтение онлайн

– Совершенно верно. Убийца всегда игрок. И, как многие игроки, он не всегда умеет вовремя остановиться. С каждым преступлением его самомнение возрастает. Он теряет чувство меры. Он не говорит о себе:

"Я был умен, и мне повезло!" Нет, он говорит просто:

"Я был умен". И вот его самомнение растет, но тут, друзья мои, раскручивается шарик и цвет меняется.., шарик попадает на новый номер, а крупье объявляет:

"Rouge" <Красное (фр.).>.

– Вы думаете, так выйдет и на этот раз?
– нахмурившись, спросила Меган.

– Так должно случиться рано или поздно! Пока везло преступнику - рано или поздно повезет нам. Я считаю, что нам уже начало везти! И первая ласточка - догадка насчет чулок. Раньше убийце везло во всем - теперь ему ни в чем не будет удачи. А кроме того, он начнет совершать ошибки.

– Признаться, ваши слова окрыляют, - сказал Франклин Сислей.
– Нам всем нужна поддержка. С самого утра я парализован чувством беспомощности.

– Сомневаюсь, чтобы нам удалось принести практическую пользу, заметил Дональд Фрейзер.

– Не будь пессимистом, Дон, - отрезала Меган. Слегка покраснев, Мэри Дроуер сказала:

– А по-моему, всякое может случиться. Это злобное чудовище в городе, и мы тоже здесь.., в конце концов, происходят и самые невероятные встречи.

Я выпалил:

– Если бы мы могли хоть что-то сделать!

– Помните, Гастингс, что полиция и так делает все мыслимое. В Донкастер с особым заданием прибыли констебли. Возможно, у славного инспектора Кроума неприятные манеры, но он очень дельный специалист, а полковник Андерсон, главный констебль, - человек действия. Они приняли все меры для наблюдения и обеспечили патрулями город и ипподром. Повсюду будут полицейские в штатском. Развернута кампания в прессе. Жители предупреждены.

Дональд Фрейзер покачал головой.

– Думаю, он даже попытки убить не сделает, - сказал он приободрившись.
– Только безумец может на это пойти!

– К сожалению, - суховато проговорил Сислей, - он и есть безумец! А вы как считаете, мосье Пуаро? Откажется он от намеченной цели или будет добиваться своего?

– На мой взгляд, его мания столь сильна, что он не может не выполнить своего обещания! Поступить иначе - значит признать свое поражение, а это несовместимо с его безумным эгоцентризмом. Это, замечу, и мнение доктора Томпсона. Мы надеемся лишь на то, что убийца будет пойман, не успев совершить преступление.

Дональд снова покачал головой:

– Он будет предельно осторожен.

Пуаро посмотрел на часы. Мы поняли его намек. Мы еще раньше договорились, что будем заняты целый день: утром будем патрулировать на улицах, а затем разместимся в наиболее важных точках ипподрома.

Я сказал "мы". Разумеется, мне не было большого смысла патрулировать, поскольку я ни разу не видел Эй-би-си. Тем не менее, поскольку суть плана была в том, чтобы разойтись поодиночке и охватить как можно большую часть города, я вызвался сопровождать кого-нибудь из дам.

Пуаро согласился, но глаза его при этом блеснули.

Девушки вышли, чтобы надеть шляпки. Дональд Фрейзер стоял у окна и, видимо погрузившись в размышления, смотрел на улицу.

Франклин Сислей поглядел на Дональда, но, очевидно, решив, что тот слишком погружен в свои мысли, чтобы слушать других, шепотом заговорил с Пуаро:

– Послушайте, мосье Пуаро. Я знаю, что вы ездили в Сирстон повидаться с моей невесткой. Она ничего вам не говорила? Ни на что не намекала? Я хочу сказать.., она никак не касалась...

В смущении Сислей остановился.

Пуаро с видом полнейшей невинности, вызвавшей у меня самые серьезные подозрения, переспросил:

– Comment? <Как? (фр.)> Чего именно ваша невестка не говорила и не касалась?

Франклин Сислей покраснел.

– Возможно, вы сочтете неуместным касаться сейчас личной темы...

– Du tout <Отнюдь! (фр.)>!

– Но я бы не хотел ничего утаивать.

– Великолепно!

На этот раз, мне кажется, Сислей тоже заподозрил, что за безразличием Пуаро скрывается улыбка. Франклин перешел к делу.

– Моя невестка - милейшая женщина.., я всегда был к ней очень привязан.., но, сами понимаете, она давно болеет.., а при такой болезни.., да еще на таких лекарствах.., человек может.., может навыдумывать о других всякую всячину!

– Да ну?

Теперь я безошибочно увидел огонек в глазах Пуаро.

Но Франклин Сислей, стремясь выполнить свою дипломатическую миссию, не обратил на это внимания.

– Я говорю о Торе.., о мисс Грей, - промолвил он.

– А, так вы говорите о мисс Грей?
– словно ни о чем не подозревая, отозвался Пуаро.

– Ну да. У леди Сислей какие-то свои соображения. Понимаете, Тора.., мисс Грей.., она ведь очень хорошенькая...

– В общем, да, - согласился Пуаро.

– А женщины, даже самые добрые, этого не любят. Конечно, Тора была первой помощницей моему брату.., он всегда говорил, что она - прекрасная секретарша.., и очень ее любил. Но никаких тайн и интриг у них не было. Тора ведь не такая, чтобы...

– Конечно, не такая, - закивал Пуаро.

– Но вот леди Сислей взбрело в голову, что.., словом, она вроде бы стала ревновать. Конечно, она никогда этого не обнаруживала. Но после смерти Сислея, когда встал вопрос о том, останется ли мисс Грей в доме... Шарлотта встала на дыбы. Конечно, тут и болезнь виновата, и морфий, и все такое прочее.., в этом сиделка Кепстик права.., на Шарлотту за это сердиться не приходится...

Франклин замолчал.

– Да?

– Но я хочу, чтобы вы поняли, мосье Пуаро, что ничего такого и в помине не было. Это все - плод воображения больной женщины. Вот посмотрите, - Сислей сунул руку в карман, - вот письмо, которое я получил от брата, когда был в Малайе. Прошу вас, прочитайте - отсюда видно, в каких он был отношениях с Торой.

Пуаро взял письмо. Франклин встал рядом и, найдя нужное место, прочел вслух:

– "У нас все более или менее по-старому. Шарлотте немного легче. К сожалению, коренного улучшения нет. Помнишь ли ты Тору Грей? Она чудесная девушка. Не могу передать тебе, как она мне помогает. Не знаю, как я перенес бы все наши бедствия, если бы не она. Тора неизменно проявляет ко мне интерес и сочувствие. У нее изысканный вкус и пристрастие к прекрасному, кроме того, она разделяет мою любовь к китайскому искусству. Счастье, что я ее нашел! Даже дочь не могла бы проявить больше сострадания и понимания.

У Торы была трудная жизнь, и она не всегда была счастлива. Я рад, что у меня она обрела дом и подлинную любовь".

– Вы видите, - сказал Франклин, - как мой брат относился к ней. Он считал ее дочерью. И мне кажется несправедливым, что сразу после его смерти его жена выгнала Тору из дому! Воистину, женщины не ангелы, мосье Пуаро.

– Леди Сислей тяжело больна, не забывайте.

– Да, конечно. Я и сам об этом помню. Ее нельзя строго судить. И все же я хотел показать вам это письмо. Мне не хотелось бы, чтобы у вас создалось превратное впечатление о Торе на основании слов леди Сислей.