Чтение онлайн

–  В нецензурных выражениях, - сообщил констебль, слегка приглушая свой рокочущий бас.

–  Вы услышали площадную брань?

–  Смотря что называть площадной бранью.

–  А вы поняли, о чем идет речь?
– спросил я.

–  Разумеется, поняла.

–  Значит, никакой грубой брани не было, - сказал я.

Миссис Прайс Ридли подозрительно взглянула на меня.

–  Утонченная леди, естественно, не может быть знакома с грубой бранью, - пояснил я.

–  Да нет, никаких дурных слов не было, - сказала миссис Прайс Ридли.
– Вначале я даже попалась на удочку. Приняла за обычный разговор. Потом это… э-э… лицо перешло к личным оскорблениям.

–  Оскорблениям?

–  Да, это были ужасные оскорбления. Я так перепугалась!

–  Угрожали вам, да?

–  Да. А я не привыкла, чтобы мне угрожали.

–  А чем они вам угрожали? Речь шла о телесных повреждениях?

–  Этого бы я не сказала.

–  Боюсь, миссис Прайс Ридли, что вам придется быть несколько более откровенной. Чем именно вам угрожали?

Миссис Прайс Ридли явно не хотелось отвечать на этот вопрос.

–  Точно не могу вспомнить. Я так переволновалась. Но под конец, когда я была уже совсем вне себя, этот негодяй расхохотался.

–  Голос был мужской или женский?

–  Голос дегенерата, - авторитетно заявила миссис Прайс Ридли.
– Неестественный, я бы сказала. То грубый, то писклявый. Очень странный голос.

–  Наверно, обычный розыгрыш, - утешил ее полковник.

–  Если и так, то преступный розыгрыш - у меня мог случиться разрыв сердца!

–  Мы постараемся все выяснить, - сказал полковник.
– Верно, инспектор? Проверьте, откуда звонили. Вы не могли бы сказать нам более определенно, что он говорил, миссис Прайс Ридли?

В глубине души миссис Прайс Ридли началась жестокая борьба. Скрытность боролась с мстительностью. Мстительность возобладала.

–  Конечно, это должно остаться между нами, - начала она.

–  Разумеется!

–  Это существо сказало - я вряд ли смогу повторить эти слова…

–  Ничего, ничего, - ободряюще вставил полковник Мельчетт.

–  Вы зловредная старая сплетница! Я, полковник Мельчетт! Я - "старая сплетница"! Но на этот раз вы зашли чересчур далеко. Скотленд-Ярд вас притянет к суду за клевету.

–  Понимаю, как вы разволновались, - заметил полковник Мельчетт, покусывая усы, чтобы скрыть улыбку.

–  Попридержите язык, а то вам будет худо, и очень худо. Не могу вам передать, с какой угрозой это было сказано. Я еле выговорила - "Кто вы?", вот так, и голос ответил: "Мститель". Я слабо вскрикнула. Слово прозвучало так жутко. А потом - потом оно засмеялось! Засмеялось! Это я точно слышала. И все. Я слышала, как оно повесило трубку. Конечно, я тут же позвонила на коммутатор, узнать, откуда звонили, а они сказали, что понятия не имеют. Вы же знаете, какие там барышни. Ужасающе грубые и черствые.

–  О да, - сказал я.

–  Я просто лишилась сил, - продолжала миссис Прайс Ридли.
– Нервы были так взвинчены, что, когда в лесу раздался выстрел, я буквально подскочила на полметра, уверяю вас. Можете себе представить!

–  Выстрел в лесу?
– насторожился инспектор Слак.

–  Я была в таком состоянии, что он мне показался выстрелом из пушки. О, воскликнула я и без сил упала на софу. Клара была вынуждена принести мне стаканчик черносливовой наливки.

–  Ужасно, - сказал Мельчетт.
– Ужасно. Для вас это было тяжкое испытание. Выстрел был очень громкий, как вы сказали? Как будто стреляли поблизости?

–  Мне это показалось, у меня нервы не выдержали.

–  Конечно. Я понимаю. А в какое время вы слышали выстрел? Нам нужно знать, чтобы проследить, кто звонил.

–  Примерно в половине седьмого.

–  А более точно вы не могли бы сказать?

–  Видите ли, маленькие часы у меня на камине только что отзвонили половину часа) и я сказала себе: "Эти часы опять спешат". (Часы и вправду убегают.) Я посмотрела на свои часики, и на них было всего десять минут седьмого, но, когда я поднесла их к уху, оказалось, что они стоят. Тут я подумала: "Что ж, если эти часы спешат, я через минуту-другую услышу звон на церковной колокольне". Но тут, как назло, зазвонил телефон, и у меня все из головы вылетело.
– Она замолчала, еле переводя дух.

–  Что ж, это достаточно точно, - сказал полковник Мельчетт.
– Мы все для вас сделаем, миссис Прайс Ридли.

–  Вы просто считайте это глупой шуткой и больше не тревожьтесь, миссис Прайс Ридли, - добавил я.

Она холодно посмотрела на меня. Я понял, что происшествие с фунтовой бумажкой еще не позабыто.

–  Диковинные вещи творятся у нас в деревне последнее время, - сказала она, обращаясь к Мельчетту.
– Диковинные вещи, иначе не скажешь. Полковник Протеро собирался ими заняться, и что же с ним сделали, с бедняжкой? Может, настал и мой черед?

И она удалилась, недовольно покачивая головой. Мельчетт пробормотал себе под нос: "Держи карман!" Потом вопросительно взглянул на инспектора Слака.

Славный служака медленно наклонил голову.

–  Похоже, все сходится, сэр. Выстрел слышали трое. Остается узнать, кто стрелял. Возня с делом мистера Реддинга порядком нас задержала. Но у нас есть кое-какие кончики. Пока я считал мистера Реддинга виновным, я за них не брался. Теперь все переменилось. И первое, чем я займусь, - это телефонный звонок.

–  К миссис Прайс Ридли?

Инспектор ухмыльнулся.

–  Да нет, хотя придется взять и его на заметку, а то старушенция от нас не отвяжется. Я говорю про ложный звонок, которым вызвали викария.

–  Да, - сказал Мельчетт.
– Это очень важно.

–  А потом мы выясним, что делал каждый из них между шестью и семью часами. Я хочу сказать, опросим всех в Старой Усадьбе, да и в деревне тоже придется почти всех допросить. Я не сдержал вздоха:

–  Вы на диво энергичны, инспектор Слак.
– Мой девиз: работа, работа, и еще раз работа! С вас, пожалуй, и начнет, мистер Клемент. Расскажите, что вы делали.

–  Охотно. Мне позвонили около половины шестого.

–  Голос мужской или женский?

–  Женский. По крайней мере, мне так показалось. Но я, само собой, был в полной уверенности, что говорит миссис Аббот.

–  Но вы не узнали голос миссис Аббот?

–  Нет, этого я утверждать не берусь. Я вообще не обратил внимания на голос, как-то не задумывался над этим.

–  И вы тотчас вышли? Пешком? У вас что, нет велосипеда?

–  Нет.

–  Понятно. Вы шли - много это заняло?

–  До фермы две мили без малого, какой дорогой ни пойдешь.