Чтение онлайн

–  Слушьте, - сказал он инспектору, - выяснили про след, который я вам разыскал?

–  Садовник, - лаконично ответил Слак.

–  А вам не кажется, что кто-то взял и надел сапоги садовника?

–  Нет, не кажется, - отрезал Слак.

Это могло бы обескуражить любого, только не Денниса. Денниса обескуражить не так-то просто. Он держал в поднятой руке две сгоревшие спички.

–  Вот - нашел у самых ворот.

–  Благодарю, - сказал Слак и сунул спички в карман.

Казалось, наш разговор зашел в тупик.

–  Вы, случайно, не арестовали дядю Лена?
– ехидно спросил Деннис.

–  С чего бы это?
– сказал Слак.

–  А против него уйма улик, - заявил Деннис.
– Вы сами спросите, у Мэри. За день до убийства он желал полковнику перейти в лучший мир. Помнишь, дядя Лен?

–  Э-э… - начал я.

Инспектор Слак медленно перевел на меня взгляд, в котором затеплилось подозрение, и я почувствовал, как мне стало вдруг жарко. Деннис бывает совершенно невыносим. Надо бы ему знать, что полицейские в подавляющем большинстве начисто лишены чувства юмора.

–  Не болтай глупостей, Деннис, - сердито сказал я.

Невинное дитя широко раскрыло удивленные глаза.

–  Послушайте, я же пошутил, - сказал он.
– Дядя Лен просто сказал, что тот, кто убьет полковника Протеро, облагодетельствует мир.

–  А!
– сказал инспектор Слак.
– Теперь понятно, про что говорила служанка.

У прислуги, как правило, чувство юмора - такая же редкость, как и у полиции. Про себя я ругал Денниса на чем свет стоит - зачем было вообще об этом вспоминать? Эти слова и история с часами - да инспектор возьмет меня на заметку до конца жизни!

–  Пошли, Клемент, - сказал полковник Мельчетт.

–  Куда вы идете? А мне можно с вами?
– засуетился Деннис.

–  Тебе нельзя!
– рявкнул я.

Он стоял, обиженно глядя нам вслед. Мы подошли к безукоризненной двери дома миссис Прайс Ридли, и инспектор стал стучать и трезвонить, как и положено служителю закона, - это все, что я могу позволить себе заметить. На звонок вышла хорошенькая горничная.

–  Миссис Прайс Ридли у себя?
– спросил Мельчетт.

–  Нет, сэр.
– Горничная помолчала и сказала: - Она недавно ушла в полицейский участок.

Вот уж чего мы никак не ожидали! Когда мы шли обратно, Мельчетт взял меня за локоть и сказал вполголоса:

–  Если и она пошла сдаваться с повинной, я окончательно рехнусь.

Мне как-то не верилось, что миссис Прайс Ридли обуревали столь драматические намерения, но все же я не мог не задать себе вопрос: зачем она все-таки отправилась в полицейский участок? Может быть, у нее была действительно важная информация, или, по крайней мере, что-то казалось ей важным? Но, как бы то ни было, нам предстояло узнать это в ближайшее время.

Мы застали миссис Прайс Ридли уже в участке: она с неимоверной скорострельностью вела словесную атаку на сильно растерявшегося дежурного констебля. Я с первого взгляда понял, что она возмущена до крайности - бант на ее шляпке весьма красноречиво трясся. Миссис Прайс Ридли носит, насколько я понимаю, головной убор, называемый "шляпка для почтенной матери семейства", - фирменный товар, выпускаемый в соседнем городке Мач Бенэм. Эта шляпка изящно балансирует на бастионе из волос, хотя и несколько перегружена пышными шелковыми бантами. Когда Гризельда хочет меня напугать, она грозится купить "шляпку для почтенной матери семейства".

Когда мы вошли, миссис Прайс Ридли прервала свою горячую речь.

–  Миссис Прайс Ридли?
– осведомился полковник Мельчетт, приподнимая шляпу.

–  Позвольте представить вам полковника Мельчетта, миссис Прайс Ридли, - сказал я.
– Полковник Мельчетт - начальник полиции нашего графства.

Миссис Прайс Ридли окинула меня ледяным взглядом, но на долю полковника у нее все же нашлось нечто вроде благосклонной улыбки.

–  Мы только что заходили к вам домой, миссис Прайс Ридли, - пояснил полковник, - и узнали, что вы уже опередили нас.

Миссис Прайс Ридли окончательно растаяла.

–  А!
– Я рада, что на этот случай наконец обратили внимание, - заметила она.
– Хулиганство, вот как это называется. Форменное хулиганство.

Спору нет, убийство - весьма прискорбный случай, но я бы не стал называть его хулиганством. Полковнику Мельчетту, насколько я заметил, термин тоже показался не совсем подходящим.

–  Вы можете сообщить нам что-нибудь, относящееся к делу?
– спросил он.

–  Сами должны знать. Это обязанность полиции. За что мы платим налоги, я вас спрашиваю?

Каждый раз поневоле задаешь себе вопрос - сколько раз в год мы слышим эту фразу?

–  Мы делаем все, что можем, миссис Прайс Ридли, - сказал начальник полиции.

–  Да ведь ваш дежурный ничего об этом не знал, пока я сама ему не сказала!
– воскликнула возмущенная дама.

Мы все взглянули на дежурного констебля.

–  Леди сообщила о телефонном звонке. Ее оскорбили. Как я понял, это случай оскорбления в грубых нецензурных выражениях.

–  О! Понимаю.
– Хмурое лицо полковника просветлело.
– Мы говорили о совершенно разных вещах. Вы пришли сюда принести жалобу, не так ли?

Мельчетт - человек, умудренный опытом. Он знает, что единственный способ обращения с разгневанной дамой средних лет - это выслушать ее до конца. Когда она выскажет все, что хотела сказать, появится хотя бы небольшая вероятность, что она услышит и то, что вы ей скажете.

Речь миссис Прайс Ридли снова полилась неудержимым потоком.

–  Как можно допускать подобное хулиганство? Его надо пресекать! Звонить даме домой и оскорблять ее, да, оскорблять! Я не привыкла терпеть такие оскорбления. После войны нравственность так упала, все распустились - аморальность! Говорят что попало, носят что попало…

–  Согласен, - поспешно ввернул полковник Мельчетт.
– Расскажите, что именно произошло?

Миссис Прайс Ридли сделала глубокий вдох и снова заговорила:

–  Мне позвонили…

–  Когда?

–  Вчера днем - точнее, ближе к вечеру. Около половины седьмого. Я подошла к телефону ни о чем не подозревая. И на меня тут же посыпались грязные оскорбления, угрозы…

–  А в каких словах это выражалось?

Миссис Прайс Ридли слегка порозовела.

–  Я отказываюсь их повторять.