Чтение онлайн

Знакомясь с зарубежными самолетами, мы обратили внимание на то, что многие из них имеют очень хорошую обработку поверхности. Заклепки были поставлены заподлицо и тщательно зашпаклеваны. Краска на крыльях и фюзеляже блестела как зеркало, а многие спортсмены у нас на глазах еще и занимались полировкой самолета при помощи специальной жидкости. Делалось это для повышения аэродинамических характеристик машины, улучшения условий ее обтекания воздушным потоком. Как-то непривычно воспринималось такое вылизывание самолета. Наши Яки не требовали таких нежностей и, как старые, закаленные солдаты, верно служили нам в самом неприхотливом виде, но, конечно же, было ясно, что более гладкая поверхность фюзеляжа им бы не повредила.

Вернувшись на свою стоянку, мы обнаружили, что и наши машины, прежде всего модернизированный ЯК-18ПС с хвостовым колесом, стали объектом паломничества. Спортсмены с интересом заглядывали в кабину — им нравилось, что она просторная, оборудована достаточным количеством приборов. Всех привлекал авиагоризонт, наш верный помощник в выполнении фигур, особенно полезный в условиях плохой видимости, — почти ни на одной зарубежной машине его не было.

Так, знакомясь с самолетами и их хозяевами, мы проводили время до открытия чемпионата. Вопреки нашим ожиданиям, женских команд полного состава, кроме нашей, не оказалось. Сборная ГДР была представлена тремя летчицами — минимальным количеством, необходимым для командного зачета. В составе же других команд — и того меньше. Поэтому, к сожалению, командное женское первенство, для которого требовались хотя бы три команды, не разыгрывалось.

Из-за предстоящего рождения ребенка не смогла принять участие в соревнованиях француженка Мадлен Делькруа, о которой мы много слышали. Она хорошо показала себя на предыдущем чемпионате, и мы полагали, что она будет одной из наших основных соперниц. Мадлен все же приехала в Хулавингтон и с пристрастием наблюдала за ходом борьбы.

В американской делегации была всего лишь одна спортсменка — Мери Гаффни, опытная летчица, имевшая в своем активе около двадцати тысяч часов налета на самых различных типах самолетов и вертолетов. У себя дома она содержала частную авиационную школу, где вместе с мужем обучала желающих летному делу. Мери тогда уже исполнилось сорок восемь лет, заметной спортивностью и крепким телосложением она, на первый взгляд, не отличалась, а на предыдущих соревнованиях, как мы знали, особым мастерством не блеснула. Наверное, поэтому мы не числили ее среди претенденток на победу и, как выяснилось, напрасно.

Наиболее грозных соперниц мы ожидали встретить в лице спортсменок ГДР. Одна из них, Моника Шоссер, была в числе лидеров Магдебургского чемпионата, и, естественно, к ней мы присматривались с повышенным интересом.

У мужчин основными соперниками наших ребят считались летчики Чехословакии, ГДР, США и Великобритании.

Большинство членов советской команды впервые участвовали в международных соревнованиях и ни с кем из зарубежных спортсменов знакомы не были. Лишь наши опытные Игорь Егоров, Леша Пименов и Валентин Пономарев уже выступали на чемпионатах и теперь как бы "выводили нас в свет". У них оказалось множество друзей среди пилотов разных команд, и не проходило и часа, чтобы не слышались знакомые голоса — это наши ребята приветствовали своих давних спортивных коллег.

Летчикам, на каком бы языке они ни говорили, всегда очень легко понять друг друга. Обычно это люди со схожими качествами — у всех хорошая реакция, развитая наблюдательность, динамичное мышление. Наличие в работе известной доли риска как-то объединяет их, делает более контактными и доброжелательными друг к другу.

Так было и в Хулавингтоне. Мы очень быстро перезнакомились со всеми участниками соревнований. Многие из них приходили послушать, как Игорь Егоров в перерывах между вылетами наигрывает на гитаре. Особой популярностью его игра пользовалась у испанцев и французов.

Все зарубежные спортсмены с болью расспрашивали нас об обстоятельствах гибели Владимира Мартемьянова, высокий авторитет и личные качества которого открылись для нас здесь с новой, еще более широкой и глубокой общечеловеческой стороны. Почтение к его памяти еще раз обязывало сделать все для успешного выступления на чемпионате.

После жеребьевки начался розыгрыш первого обязательного упражнения. Оценка, полученная за его выполнение, очень важна для дальнейшего хода борьбы, так как задает обычно настрой и судьям, и участникам. Ведь по нему даже точнее, чем по "школе" у фигуристов, можно судить об уровне подготовки летчика. Понимая это, каждый старался показать здесь все, на что способен, причем порой это желание оказывалось даже чрезмерным и подводило пилота.

Излишний психологический подъем в летном деле очень мешает. Если какую-то фигуру не научился хорошо выполнять, то никакой задор не поможет. Куда полезнее холодная голова и трезвый расчет. Слишком многое надо учесть еще до выполнения программы: характер погоды, направление и силу ветра, качество выполнения пилотажных комплексов другими участниками и немало другого. Причем весь анализ надо уметь сделать самому, не ожидая, что кто-то из тренеров принесет его, как говорится, на блюдечке. Конечно, и подсказка тренера, и совет друзей всегда полезны, но все-таки окончательное решение о тактике выступления приходится принимать самому.

Розыгрыш обязательного комплекса принес нам и радости, и огорчения. Игорь Егоров захватил лидерство среди мужчин, но остальных наших ребят среди призеров не оказалось. Погода стояла хмурая, дул сильный боковой ветер, и удержаться в пилотажном квадрате было нелегко. Приходилось выбирать: или, пожертвовав в чем-то качеством фигур, не получать штрафа за выход из зоны, или, старательно выписывая в небе рисунок фигур, лишиться сотни-другой драгоценных очков за нарушение границ пилотажа. Нужен был компромисс. Увы, не каждый нашел золотую середину.

В женской команде тоже не все удавалось. Не справившись, очевидно, с волнением, две летчицы получили нули за выполнение нескольких фигур, что лишило их надежды на высокое место в многоборье. Когда они летали, мы стояли на границе пилотажного квадрата и наблюдали за их работой. Сначала у каждой все шло хорошо, чувствовалось, что в воздухе опытные спортсменки. Но, когда до завершения комплекса оставалось совсем немного, они вдруг споткнулись на сложной, но хорошо оттренированной ими фигуре — вираже с бочками. Одна из спортсменок вдруг выполнила его не в ту сторону, а вторая вместо целого виража сделала лишь три четверти. Словом, в самом начале запева наши, как справедливо считалось, наиболее опытные солистки сорвались.

Потом летала Мери Гаффни. Американка отпилотировала ровно, на хороших скоростях, и стало ясно, что мы рано сбросили ее со счетов.

Вскоре после Мери настал черед Любы Немковой. Она спокойно и чисто выполнила положенные фигуры, но оказалось, что при этом набрала много штрафных очков за выходы из зоны пилотажа. Фактически это было равноценно срыву на одной из фигур. Зина Лизунова выступила уверенно, но ее результат оказался все же ниже, чем у американки. Приближалась и моя очередь.

К этому моменту, чтобы иметь шансы бороться за победу в многоборье, в "школе" нельзя было получить "баранку" даже за одну фигуру и, кроме того, следовало справиться с ветром, удержаться в отведенной зоне. Пришлось еще раз тщательно продумать всю тактику выступления, найти тот самый компромисс. В целом это удалось, но Мери стала первой, а мы с Зиной заняли соответственно второе и третье места.

Разница в набранных очках была ощутимой, но оставшиеся три упражнения позволяли ее ликвидировать. Работы здесь предстояло много, наверное, поэтому я не ощутила особой радости от занятого призового места, чего нельзя было сказать о руководителе нашей делегации, неожиданно доверившему мне свою заботу:

— Слава богу, что ты второе место по упражнению заняла — теперь хоть наши "знатоки" от спорта не смогут упрекнуть за то, что мы взяли тебя на чемпионат.

В его словах было столько облегчения, что мне, пожалуй, только в момент этого искреннего признания стало понятно, какую сильную оппозицию пришлось одолеть тренерам, формируя команду. Впрочем, все это мелькнуло как бы между делом, и главная задача тут же заслонила эти "мелочи" жизни.