Чтение онлайн

— Рано списывать меня со счетов, все еще впереди. Чувствовалось, что окружающие уже перестали воспринимать ее как претендентку на чемпионский титул, а мне почему-то хотелось, чтобы вопреки всему она выиграла эти соревнования. И Корчуганова все-таки стала абсолютной чемпионкой страны! Она смело пошла на усложнение произвольного комплекса, прекрасно отлетала свою программу и, что называется, утерла нос скептикам. Мне потом пришлось участвовать во многих соревнованиях, но победы в столь сложной и внешне неблагоприятной, даже недоброжелательной обстановке видеть не доводилось. После этих соревнований Галина все-таки ушла из спорта, но ушла непобежденной. Она стала летчиком-испытателем в организации, которой руководила Валентина Степановна Гризодубова, и работала там много лет.

Я уже рассказывала о том, с какими проблемами столкнулось следующее поколение сборной. Чемпионат в Англии, конечно, укрепил наши позиции, и потом, еще более десятка лет, костяк команды составляли те, кто пришел в нее в 1969 году — Валя Яйкова (Голдобина), Люба Немкова (Морохова), Лида Леонова, Зина Лизунова, Люда Мочалина… И спустя почти двадцать лет Яйкова и Немкова уверенно входили в сборную страны.

С Валей Яйковой мы встретились и подружились на сборах летом 1968 года. Валя была старше меня всего на пару лет, но стала уже мастером спорта, не первый год совершенствовала обратный пилотаж. Она являла собой миниатюрную копию своей старшей сестры, Нины, в то время довольно известной парашютистки, с которой мы встречались на соревнованиях. Идя по стопам сестры. Валя сначала стала парашютисткой, но вскоре приступила к полетам на самолетах. Родом она была из-под Перми, училась там в техникуму и одновременно занималась в аэроклубе. Все у нее шло неплохо, но одно обстоятельство портило жизнь — она не вышла ростом и, делая фигуры пилотажа, не всегда могла выполнить необходимые движения ручкой управления и педалями. Как у нас говорили, ей "не хватало рук и ног". Всегда в таком случае найдутся люди, спешащие заявить:

— Росточком не вышла, ничего не получится у нее!

Но Валентина и ее инструктор Боронников были другого мнения и решили проблему с помощью специальной подушки, которая накладывалась на спинку кресла в кабине и тем самым как бы добавляла спортсменке рост. Куда бы мы ни отправлялись. Валя упорно возила с собой это громоздкое приспособление, вызывая недоумение у незнакомых попутчиков.

В сборную мы с Валей пришли в одно время, обоих начал тренировать Валентин Пономарев, и это, естественно, нас сближало. Да и во время многочисленных сборов мы всегда старались поселиться с ней в одном номере гостиницы. Не знаю, была ли у нас та самая психологическая совместимость, о которой ныне тем чаще и тем охотнее говорят, чем меньше в ней разбираются. Скорее всего, мы, будучи не очень-то похожими по характеру, оказались просто доброжелательными и терпимыми друг к другу, не распространяли спортивное соперничество на личные отношения, понимая, что все решают не эмоции или какие-то хитрые ходы, а результаты в воздухе. Настроенность на честное соперничество, работу до седьмого пота сближала нас еще больше. Когда у одной из нас не получалась какая-то новая фигура, мы могли подолгу перед сном искать причину неудачи, надеясь вместе найти, "где собака зарыта".

Во время длительных сборов и соревнований, которые отнимали у нас по шесть-семь месяцев в году, далеко немаловажно, с кем ты живешь в одной комнате. Мне, например, во время учебы в институте постоянно приходилось таскать с собой по гостиницам "хвост" из конспектов и учебников. Днем для занятий времени не было, и приходилось прихватывать для этого полчасика после отбоя. Валя ни разу не заворчала на то, что, дескать, спать мешают. И я старалась платить ей взаимопониманием. Для нас это подразумевалось как бы само собой. Собственно говоря, так же обычно обстояло дело и когда мы поселялись вместе с Другими нашими летчицами. Но однажды мне все же довелось прочувствовать, что значит оказаться в одном номере с малотерпимым человеком. В тот раз Валя Яйкова не попала на подготовку к одним большим соревнованиям, и мне пришлось поселиться с другой спортсменкой. Не первый год мы летали с ней вместе в команде, и хотя близкими подругами не стали, ни малейшего повода для взаимного недовольства вроде бы не возникало. Каково же было мое удивление, когда чуть ли не в первые минуты после отбоя меня обвинили в корыстном умысле:

— Сейчас же гаси свет! Я знаю, ты же специально занимаешься, чтобы я не выспалась и плохо завтра летала.

Приняв это за неуклюжую шутку, я все же выключила тщательно прикрытую газетой настольную лампу и шмыгнула в кровать. На следующий день, забыв об этом эпизоде, я опять по привычке уселась вечером работать, но ровно в двадцать два ноль-ноль услышала все ту же команду:

— Отбой! Нечего меня специально выводить из спортивной формы.

Подобные обвинения я получала и днем, если кто-то из летчиков после полетов заглядывал за чем-нибудь к нам в комнату — они, оказывается, тоже мешали отдыхать.

Мне ничего не оставалось делать, как ровно в назначенный час щелкать выключателем, а днем стараться поменьше бывать в своем номере, чтобы не питать спортивную мнительность и обостренное чувство конкуренции моей соседки.

Тем летом я частенько вспоминала Валю Яйкову, наши посиделки и житье-бытье без всяких мнимых "ям для ближнего". За долгие месяцы сборов мы ничем не раздражали друг друга. Ну а когда возвращались в Москву, то обычно до ее отъезда к себе в Пермь сидели у нас дома, гоняя чаи и продолжая свои разговоры. Правда, из-за этого мы частенько еле-еле успевали на вокзал к отходу ее поезда. Приезжали мы туда, как правило, минуты за три-четыре до отправления состава, добежать до нужного вагона не успевали и, запихивая в ближайший тамбур ее пожитки, со смехом давали клятву в следующий раз приехать за полчаса, но все традиционно и… как-то приятно повторялось: ведь мы все-таки успевали.

Впрочем, вскоре я стала провожать Валентину уже не в Пермь, а в Минск. Она закончила заочную летно-техническую школу, получила диплом летчика-инструктора и страстно хотела работать по этой специальности — учить новичков летать. Но в ее родном пермском аэроклубе не было вакантных мест. Пришлось искать "запасной" выход.

Тогда, в конце шестидесятых годов, чтобы привлечь как можно больше женщин в самолетный спорт, дать им возможность наравне с мужчинами заниматься высшим пилотажем, существовало правило, согласно которому в команду республики, области или города обязательно должна была входить хотя бы одна летчица. Тут уж даже самые рьяные женоненавистники от авиации вынуждены были открывать зеленую улицу молодым спортсменкам. Воздушную акробатику могли освоить далеко не все, и считалось, что команде повезло, если в ней есть сильная пилотажница.

— Да я бы куда угодно поехала, лишь бы меня инструктором взяли, — сокрушалась Валентина. — Конечно, из Перми уезжать не хочется, ведь у меня в тех краях и родители, и сестры с братьями, и друзья. Но ведь места в аэроклубе свободного нет, что же мне делать? Диплом есть, а что толку-то? — окала она свою боль.

— Давай у ребят поспрашиваем, они же из разных городов все, вдруг да где-нибудь есть вакансия.

Мы судили-рядили, пока не вспомнили, что в Минске вроде бы нет подготовленной спортсменки: те, что были, ушли, а молодым требовалось еще несколько лет, чтобы освоить всесоюзную программу.

Наших минчан — Толю Барановича и Витю Хатковского мы нашли в вестибюле гостиницы.

— Ребята! А почему бы вашему начальству не убить одним выстрелом сразу двух зайцев? Вот Валя — инструктором может работать и спортсменка сильная, будет за команду выступать. Взяли бы ее на работу к себе!..

Минчане хорошо выполнили "дипломатическую" миссию, и вскоре Валя перебралась в столицу Белоруссии и быстро стала заправской минчанкой. Даже ее уральское "оканье" сменилось на характерный местный русский говор. Пожалуй, о Перми теперь напоминало лишь ее необычное отчество — Кузьмовна. Так, следуя местному обычаю, записали ей в родных местах в паспорт. Это отчество как-то органично ассоциировалось с ее невысокой, крепкой фигуркой, копной золотисто-рыжих волос и веселым характером. Наверное, поэтому все мы постепенно и стали ее ласково называть-величать одним отчеством, а то и просто Кузей. Она, похоже, ничего не имела против такого обращения, поскольку с юмором у нее всегда было все в порядке.

Именно юмор, неиссякаемый оптимизм да редкое упорство, помноженное на веру в свои силы, помогали Кузьмовне в трудные минуты ее спортивной жизни. Не сразу поймала она свою удачу. Не повезло ей накануне чемпионата мира в Англии, на который она не попала, и находились пророки, предрекавшие скорый закат ее спортивной карьеры. Получилось же наоборот — у Вали, казалось, прибавилось сил и азарта. Иногда, правда, желание выступить как можно лучше подводило, но, набравшись опыта и научившись не делать ошибок, Валя все чаще занимала призовые места на международных соревнованиях. Вскоре она стала одной из лучших летчиц мира. Ее яркий характер просматривался и в пилотаже. Летала она энергично, на больших скоростях, заставляя воспринимать выполняемые фигуры как триумфальные всплески. В Киеве она была уже второй в многоборье, а через два года в Чехословакии добилась звания абсолютной чемпионки мира.

После небольшого перерыва в полетах, связанного с рождением сына, наша Валя вернулась в команду и долго еще успешно конкурировала на международной арене с сильнейшими летчицами мира. Она одна из немногих, кто оставался в сборной из той, последней, мартемьяновской команды, выдерживая и передавая традиции, оставленные Володей.

Самой опытной из нас тогда была Зина Лизунова. Изящная, женственная, всегда элегантная, она при этом обладала твердым и прямым характером, которому мог бы позавидовать любой мужчина. Я не могу представить себе Зину угодливой или заискивающей перед кем бы то ни было, побоявшейся высказать свое мнение, даже если оно не всем нравилось. Думаю, что во многом благодаря своему характеру она долго была среди первых летчиц сборной. На моей памяти Зина ни разу не допустила срыва на соревнованиях, что часто случается с технически хорошо подготовленными, но психологически неустойчивыми спортсменами, равно как и с теми, кто, соревнуясь, "зациклен” на возможности занять первое место.