Чтение онлайн

Кому-то из советской команды следовало нагнать Гаффни по сумме очков. То, что шансами здесь располагали двое из нас, облегчало дело. Мы с Зиной как бы подстраховывали друг друга, не будучи каждая в отдельности последней надеждой. Это вселяло дополнительные спокойствие и уверенность. Кроме того, нельзя было гнушаться очками для командного зачета. Хотя женских команд и не хватало для официального первенства, он все-таки шел по трем из пяти наших участниц и по трем нашим соперницам из ГДР. Так что надо было бороться за лидерство и здесь, тем более что у мужчин в командном зачете не все шло гладко.

Судейство оказалось выборочно жестким. Так, например, у двух наших летчиков, Пименова и Пономарева, оценки явно не соответствовали уровню выступлений. Отработали ребята четко, красиво и вправе были занять более высокие места. А при заявлении элементов для второго комплекса, который составляет жюри, вдруг не приняли предложенную нашей командой фигуру. Судьи заявили, что она небезопасна для других самолетов, хотя и присутствовала в перечне, утвержденном ФАИ. Мы понимали, что идет закулисная борьба с целью не пропустить советских летчиков вперед, но решения жюри никто отменить не мог. В то же время предложенные соперниками фигуры, сложные по ряду причин для выполнения на наших машинах, были приняты безоговорочно. Только и оставалось, что презреть и бороться.

Но и погода не жаловала нас. Тем, кто вытянул по жребию первые, "несчастливые" номера выступлений, в "темном" комплексе повезло — еще светило солнышко. Затем усилился ветер, и облачность опустилась ниже предела, установленного правилами. Выяснилось, что направление ветра не соответствует выложенной на земле оси пилотажа, и ее следует изменить. При этом одно из белых маркировочных полотнищ, обозначавших на земле направление полета, потребовалось разместить за границей аэродрома на скошенном поле. Однако хозяин участка, на котором предполагалось положить несколько метров материала, категорически запретил вторгаться в его владения. Никакие уговоры сотрудников авиабазы не смогли переубедить землевладельца, вошедшего в частнособственнический раж. Организаторам соревнований пришлось, извинившись перед спортсменами, несколько изменить строго оговоренное правилами расположение полотнищ. В конце концов полеты продолжились.

К этому времени высота облаков уже упала ниже допустимой. Поэтому судейская коллегия разрешила нам прерывать выполняемый комплекс в середине и снова набирать высоту для его продолжения. На такой случай у нас были "домашние заготовки", то есть мы готовились и к такому варианту, но вот использовать его здесь решились почему-то не все. Трудно сказать, что руководило пилотами в каждом конкретном случае: то ли призрачная надежда вписаться в имеющееся воздушное пространство за счет различных летных хитростей, то ли желание произвести на судей хорошее впечатление своей способностью справиться с нехваткой высоты, а может быть, какие-то другие причины. Словом, далеко не каждый участник решился использовать предоставленную ему возможность прервать полет, снова набрать высоту и, уточнив заодно и свое место в пилотажной зоне, продолжить выступление. Конечно, это было бы тактическим решением, но, как оказалось, те, кто не смог его принять, — оказались в проигрыше.

Среди мужчин в "темном" комплексе первым опять стал Егоров, но буквально на пятки ему наступал американец Боб Херенди. По итогам двух полетов он отставал немногим более чем на сотню очков, и достаточно было Игорю допустить в следующем упражнении пару небольших ошибок, чтобы Боб мог выйти вперед. У женщин призовая тройка осталась той же, но Зина Лизунова переместилась на первое место, а Мери оказалась третьей. Однако в многоборье она продолжала лидировать, и основная борьба у нас оставалась впереди. Как и у мужчин, очень многое должен был решить третий, произвольный комплекс, который по своей "стоимости", то есть по количеству очков, что мог получить участник, почти в два раза превышал предыдущие. Поэтому за выступлениями лидеров пристально следили все собравшиеся на аэродроме.

В тот день установилась хорошая, безветренная погода и ничто не создавало пилотам дополнительных трудностей. Отлетало несколько советских спортсменов, настала очередь Егорова. К его выступлению трудно было придраться. Казалось, что, повинуясь какому-то внутреннему ритму, самолет Игоря исполняет в воздухе классический танец. Весь комплекс был как бы зажат в пространстве, и зрителям почти не приходилось, как обычно, крутить головой вслед за самолетом.

Стало ясно, что результат Егорова будет очень высок. Теперь слово было за Бобом Херенди. Тот начал свой полет уверенно, чувствовалось, что летчик горит желанием вырваться вперед. Громко завывая, его "этажерка" носилась мимо зрителей на больших скоростях из конца в конец пилотажного квадрата. Они с Игорем очень различались летными почерками, что придавало борьбе особый интерес.

Боб уже открутил половину своих фигур и начал выполнять "колокол". Это один из наиболее сложных элементов полета. Самолет выходит на вертикаль вверх и тянет ее до тех пор, пока не замрет и не станет скользить к земле хвостом вниз. Поток воздуха обтекает при этом машину как бы шиворот-навыворот, и действие рулей становится обратным. Через несколько секунд самолет довольно резко клюет носом вперед или назад, в зависимости от того, какой "колокол" выполняется, и устремляется к земле уже носом вниз. Но чтобы клевок получился в нужную сторону, требуется точный расчет. Правда, спортсмен может заранее создать себе и своеобразную страховку, установив самолет перед зависанием с небольшим отклонением от вертикали в требуемую сторону. При этом шансы на то, что нос машины упадет в нужном направлении, повышаются, однако судьи могут снизить оценку за неточно выдержанную вертикаль. Херенди не стал "дуть на воду", пойдя на известный риск ради нескольких лишних десятков очков. Самолет его замер на вертикали, завис и пошел к земле хвостом вперед. Он падал так довольно долго, что особенно эффектно и высоко ценится, потом резко клюнул носом.

В группе американцев, стоящих неподалеку и следящих за правильностью выполнения комплекса, раздались негромкие возгласы. Стало ясно, что Боб допустил какой-то промах. А через несколько секунд его самолет начал как-то странно выходить в горизонтальный полет. Двигатель машины несколько раз чихнул и вдруг замолк. Бесшумно пропланировав над аэродромом, Херенди споро развернулся и приземлил машину на летное поле. Тут же выяснилось, что "колокол" получился не в ту сторону.

Прервав полет, американец заявил, что у него при выполнении фигуры отказал двигатель. На этом основании спортсмен потребовал разрешить ему повторить все выступление. Все, кто наблюдал за полетом, крайне удивились подобному требованию. Ведь мы ясно слышали, что мотор работал нормально и лишь после допущенной ошибки как-то странно забарахлил. У нас сложилось твердое впечатление, что это был хитроумный маневр пилота, рассчитанный на возможность повторить свое выступление и, может быть, опередить Егорова. Это мнение еще более окрепло после того, как техническая комиссия соревнований проверила подозреваемый самолет и не нашла в нем ни малейшей неисправности. Двигатель запустился, как говорится, с пол-оборота, никаких посторонних предметов или повреждений в его агрегатах не нашли.

Нам было непонятно, почему Херенди не продолжил своего выступления, ведь таким образом он терял еще и все очки за оставшуюся часть комплекса, как за невыполненную. Для опытного спортсмена такое решение казалось очень странным, ведь какая бы неудача тебя ни постигла, надо всегда упрямо довести выступление до конца. Этим порой удается хоть частично компенсировать допущенный промах. Поэтому в первый момент мы подумали, что Херенди прекратил борьбу, отчаявшись после такой неудачи стать первым. Такой поступок был для нас неприемлем, но хоть как-то объясним. Однако все оказалось вне логики честной борьбы.

Херенди применил далеко не спортивную хитрость и, надеясь получить право на "второй подход", намеренно выключил двигатель после допущенной ошибки. Было неловко за этого опытного и сильного летчика, но, к нашему удивлению, история на этом не закончилась.

Чтобы добиться пересмотра решения технической комиссии, американская делегация развила бурную деятельность. Некоторые спортсмены западных стран подписали предложенное им письмо в адрес жюри с просьбой разрешить повторное выступление. Было оказано сильное давление на техническую комиссию, и она, к сожалению, не проявив принципиальности, изменила свое мнение. Новое решение комиссии и жюри имело примерно следующую редакцию:

— Неисправности в самолете не выявлено, но при непредвиденном стечении невозможных обстоятельств она может иметь место, поэтому Херенди разрешается повторить вылет.

Все это, конечно, противоречило правилам соревнований, но опять-таки решение жюри отменить никто не мог. Однако даже столь сомнительный тактический и явно не спортивный ход не принес хитрому Бобу желаемого успеха. Он так и не смог превысить результат Игоря Егорова и остался на втором месте.

У женщин, к счастью, обошлось без подобных интриг. Борьба шла открыто, хотя и не менее напряженно. По воле жребия мне выпало летать после Мери Гаффни и Зины Лизуновой. Причем Зина отработала очень хорошо и можно было надеяться, что по сумме многоборья она опередит Мери. Наверное, поэтому, да еще потому, что к вечеру, когда подошла моя очередь, аэродром почти опустел и зрителей было мало, мне удалось отработать так же спокойно, как на тренировке. Объявленный судьями результат позволил нам с Зиной закрепиться соответственно на первом и втором местах, Мери оказалась третьей.