Чтение онлайн

— Игорь, куда это мы направились? — вырвалось у меня.

— Местечко тут есть красивое, долина одна. Над полями успеем налетаться, а такое где ты еще увидишь?

Помолчав, он добавил:

— Может, и до Эльбруса долетим!

— Да ты что, какой Эльбрус? Мы же должны через час вернуться на аэродром, — заволновалась я.

— Вернемся, ты только за временем следи, подскажешь, когда пора будет назад поворачивать. Ну как, полетим?

Успокоившись, что снижаться и "брить" Егоров не собирается, я лишь еще раз напомнила:

— Смотри, чтоб не опоздать домой…

И мы помчались в сторону гор. Нет, мы не снижались, наоборот, подлетев к подножию горных хребтов и пробираясь над долиной, наш самолет стал медленно набирать высоту.

Впереди, хотя и далеко, действительно возвышался Эльбрус, и вершины тянулись в его сторону двумя восходящими цепочками справа и слева от нас. Постепенно долина начала сужаться и все круче полезла вверх. Стрелка нашего высотомера отсчитывала все новые и новые сотни метров. На склонах гор уже не видно было деревьев, они сменились какой-то низкорослой растительностью, большими глыбами камней. Незаметно долина перешла в глубокое ущелье, и теперь довольно близко от нас нависали покрытые кое-где зеленью бурые скалы.

Чем выше и дальше мы забирались, тем натужнее гудел мотор нашего Яка. Воздух становился все более разреженным, тяга двигателя постепенно падала, и приходилось все время увеличивать режим его работы.

— Игорь! Через пять минут надо поворачивать назад.

— Ничего, успеем. Подойдем еще немного к Эльбрусу. Смотри, как он близко!

Действительно, контур двухглавого гиганта уже не маячил далеко впереди, а надвинулся на нас, и казалось, что до него рукой подать. Но впечатление было обманчивым, и мы понимали, что добираться до него еще долго.

Между тем скалы вокруг нас все сдвигались, и постепенно самолет оказался в узком каменном ущелье, стены которого уходили высоко наверх. Теперь, чтобы повернуть назад, нам следовало или подняться выше скалистых обрывов, обступивших нас с обоих сторон, или дождаться, когда кончится этот нескончаемый узкий коридор. Второе подходило больше: мы уже и так набрали не одну тысячу метров, двигатель работал почти на предельном режиме и к тому же начал перегреваться.

Игорю приходилось быть очень внимательным. В таких глубоких ущельях могут неожиданно встретиться сильные потоки воздуха, которые способны увлечь самолет вниз, на камни, или, наоборот, выбросить вверх.

Время для разворота на обратный курс уже миновало, но я больше не напоминала об этом. Было ясно, что мы просто не можем этого сделать, пока не найдем место, где самолет мог бы заложить вираж. Считая, что Егоров не первый раз путешествует по сим "контрабандным" тропам, я молча недоумевала, зачем он полез в это крайне неуютное ущелье. Злилась на себя за то, что поддалась соблазну полюбоваться горами, и теперь неизвестно, когда и чем все это закончится. Ведь откажи мотор, который давно уже работал на пределе, и ничего не осталось бы, как грохнуться на скалы. Приходилось лишь полагаться на знание Игорем этой каменной западни. Прошло еще несколько минут, а мы все летели к Эльбрусу, хода назад пока не было.

— Света, ты посматривай за двигателем. Как нагреется выше предела, скажи, сбросим обороты, — попросил Егоров.

Стало ясно, что лавирование между скал отнимает столько внимания, что на приборы у него уже не остается времени.

— Да мы уже и так за ограничения выскочили. Не вздумай только высоту набирать — движок запорем, — "обрадовала" я Игоря.

— Ладно, — неожиданно кротко согласился он.

Вскоре впереди показался просвет, и стало ясно,

что ущелье там заканчивается.

— Наконец-то! — мелькнуло в голове, но радоваться было рано.

Мы действительно выскочили из каменного коридора, но оказались в почти идеально круглой котловине, образованной вертикальными склонами гор. Это была гигантская чаша, в центре которой возвышалась большая конусообразная скала. Из ловушки для любителей авиационной экзотики выход виделся только один — все то же ущелье.

Чтобы не таранить стены, Игорю пришлось сразу заложить глубокий вираж вокруг центральной скалы. Картина при этом открылась и жутковатая, и захватывающая: в нескольких метрах от левого крыла мелькали острые кромки скалы, вокруг которой мы летели, другое крыло, поднятое вверх, почти касалось внешних стен.

Я ожидала, что Игорь, развернувшись, снова юркнет в ущелье, и мы отправимся домой. Но нет! Он кружил вокруг скалы, словно дразнил ее и меня нарочитой дерзостью, и, казалось, не собирался возвращаться назад. Мне же не хотелось напоминать ему об этом, чтобы не отвлекать от управления самолетом, не стать внешним импульсом одного его неверного движения, которое в этих условиях могло оказаться последним. Надо было дождаться, когда и ему надоедят эти гонки.

Я внимательно следила за все более тревожным состоянием мотора. И все-таки пришлось напомнить:

— Игорь, хорошо бы обороты сбросить, перегреваемся.

— Да-да, сейчас! — последовал ответ, но не действия, потому что любое изменение режима полета вносило легко прогнозируемые сложности в исполняемый цирковой номер.

— Придется возвращаться, — с сожалением добавил Егоров, — а красота-то какая!

С этими словами неделанного восхищения он юркнул в узкий коридор, по которому мы попали в тупик. Всю обратную дорогу по ущелью мы уже помалкивали. На аэродром самолет явно опаздывал, и я уже представляла себе, какой "дыней" это для нас обернется. Потом мелькнула мысль, что Игорь завез меня в конец ущелья не красотами природы любоваться, а попугать. Уж больно лихо, похоже, не впервые, крутился он там, видно, не раз уж так обкатывал новичков.

— Ну ладно, Игорь Николаевич, — подумалось мне, — движок мы с тобой, конечно, чуть не запороли, но ты хоть не скажешь, что я просилась домой. Не прошел у тебя номер, можешь следующего везти!

Удовлетворившись своими заключениями и тем, что мы уже выбрались из ущелья и летели над равниной, я было решила спросить, что делать с барографом, но меня опередил голос Егорова:

— Света, бери управление, я передохну пока.

Помолчав, он с иронией добавил:

— А ничего прогулочка, как раз для любителей острых ощущений!

— Ах, ты устал аттракционы без предупреждения устраивать, острые ощущения любишь! Ну давай, отдыхай! Сейчас тебе тоже нервы чем-нибудь пощекочем, — заговорило во мне чувство отмщения, хотя чем можно было встряхнуть его здесь, над чистым полем, когда уже рукой подать до аэродрома?

Взяв управление машиной на себя и трезво поразмыслив, я ничего подходящего не придумала. Но вот впереди по курсу показались два огромных стога сена, еле различимые на желтом скошенном поле. Конечно, их нельзя сравнить с горным ущельем, но все же — шанс! План сложился мгновенно.