Чтение онлайн

После английского чемпионата Зина вышла в заслуженные мастера спорта. Через два года во Франции она тоже выступила успешно, но, вернувшись домой, вдруг объявила, что прощается со сборной. Ей, конечно, можно было летать в команде еще лет десять, как поступили некоторые ее сверстницы, но Зина решила уйти, вернее, вернуться в Аэрофлот, где в юности начинала свою авиационную карьеру стюардессой. Она стала пилотом самолета Ан-24 и, очевидно, не желая распыляться, одним махом распрощалась со спортом. Но в команде она оставила достойную замену — свою воспитанницу Галю Подгорную.

Галя начала летать в гомельском аэроклубе, еще учась в школе, после которой поступила в Московский авиационный институт, где на первом курсе мы с ней и познакомились. Как-то в перерыве между лекциями ко мне подошла стройная темноволосая девушка и мягко спросила:

— Скажи, пожалуйста, мне сказали, что ты занимаешься в аэроклубе, это правда?

— Да, а что?

— Понимаешь, я дома тоже занималась, а здесь пока не знаю, куда лучше обратиться. Аэроклубов в Москве несколько, ты, наверное, сможешь подсказать?

— Да, конечно, — и весь перерыв мы проговорили на эту, столь интересующую обеих, тему.

Вскоре Галю взяли в Первый аэроклуб. Инструктором у нее стала Зина Лизунова. Виделись мы с Галей редко, лишь на городских соревнованиях, поскольку их аэроклуб базировался за городом на другом аэродроме, а учились мы в разных группах.

А спустя года три-четыре Подгорная перешла из Первого городского аэроклуба в наш — Центральный. Каждый из них воспитал много известных пилотов. Каждый имел свою школу пилотажа, свои особенности и традиции. Причем проявлялись они не только в мастерстве летчиков, но порой и в их характерах, манере поведения. Нет, мы отнюдь не были антагонистами. Однако иногда казалось, что наши коллеги слегка бравируют своей авиационной лихостью. Несколько шокировало нас и то, что часть девушек Первого аэроклуба добросовестно поддерживали мужчин в соблюдении некоторых хотя и авиационных, но отнюдь не женских традиций. Мы же, со своей стороны, наверное, казались им в чем-то старомодными, "застегнутыми на все пуговицы" и не всегда компанейскими. Впрочем, все это совершенно не мешало нам с удовольствием встречаться на соревнованиях. Случалось, что некоторые переходили из одного коллектива в другой. Так, Галя Подгорная оказалась у нас.

Не скрою, легкая настороженность к этому у некоторых — из нас была — как-то она приживется на новом месте и почему вдруг решила перейти? Но все сомнения развеялись уже через день. Галя настолько органично вписалась в самолетный отряд, что сразу создалось впечатление, будто она давно уже летает с нами. Вскоре она стала кандидатом в сборную страны, где проявила не только доброту, но и безотказность.

Началось с того, что ей поручили вести хронометраж полетов. Дело это не сложное, но требующее много внимания и прилежности. Надо точно записывать на специальных бланках время взлета и посадки каждого из шести-семи, а то и десяти самолетов, участвующих в полетах, подсчитать в конце дня общее время, проработанное машинами в воздухе и на земле. Если учесть, что на каждой из них в день делается примерно по десять вылетов, то станет ясно, сколько времени отнимает этот труд. А ведь нужно и самой несколько раз побывать в воздухе, проанализировать допущенные ошибки, настроиться и подготовиться к следующим полетам.

Все мы по очереди прошли через это бумажное, нудное, но необходимое команде дело. Старались все записывать аккуратно, но удовольствия от такой нагрузки никто не получал, и больше года один и тот же человек эту повинность не отбывал. Но вот появилась Галя и стала главным и постоянным хронометристом в команде. Не только на аэродроме, но и в гостинице ее часто можно было увидеть с пачкой бумаг и со счетами — приходилось "подбивать бабки" к очередному разбору полетов. Так прошел год, второй — она все вела нашу летную бухгалтерию.

— Галка, ты ведь уже умаялась! Возьми себе помощницу из молодых, подучишь — вот тебе и смена будет, — не раз советовали мы ей.

— Да пробовала я! Эти помощницы такое понапишут, потом самой приходится лишних два часа разбираться. У них на бумаге иногда один человек одновременно на двух машинах летает. Не хотят этим заниматься, вот и делают вид, что не умеют. Придется одной работать, хотя уже и надоела эта писанина: все спят после полетов, а тут сиди, считай.

Так Галкина обязательность и доброта характера оборачивались для нее сверхсрочной службой.

После окончания МАИ Подгорную направили работать в одно знаменитое конструкторское бюро, расположенное недалеко от Москвы. Работа Гале очень нравилась, она с головой окунулась в конструкторскую деятельность, в спорте тоже все ладилось, даже удалось принять участие в международных соревнованиях. Вот только со временем было плохо. Чтобы добраться от работы до аэродрома, приходилось тратить часа два. Столько же — обратно. А тут еще курсы английского языка, на которые заставила ее поступить неуемность натуры и жажда самосовершенствования. Находились эти курсы в центре Москвы, и надо было туда ездить раза два в неделю. В итоге жизнь у Гали походила на своеобразную погоню за временем, которая шла с переменным успехом. С работы надо было мчаться в Москву, в Тушино. Сделав там два-три полета, — ехать в центр города на курсы, а то и еще дальше по личным делам в другое Подмосковье, куда распределился после МАИ ее Юра. Поздно вечером она возвращалась в пригород в свое "у черта на куличках" общежитие. И так почти каждый день.

— Брось ты хоть свой английский, ведь загонишь себя вконец, ты же на ходу спишь! — увещевали мы нашу "белку в колесе". — И как только успеваешь такие концы делать?

— Да меня такси выручает, иногда ползарплаты прокатываю, но иначе ничего не успела бы, — оправдывалась она. — А английский бросать нельзя, ведь уже столько времени потратила, надо продержаться еще годик!

И Галка держалась. Все увереннее, стабильнее становились ее спортивные успехи. Сбылась и давняя мечта — ей предложили стать летчиком-инструктором Центрального аэроклуба. Теперь стало несколько лучше со временем, но надо было срочно решать вопрос с жильем — ведь хотя ей и разрешили временно остаться в прежнем общежитии, но в любой момент могли попросить освободить место. Еще не зная, что Галя собирается замуж, все мы пытались что-то ей советовать, искали выход, но варианты вроде "поживи пока у меня" не подходили.

Летом 1974 года первенство страны проходило во Фрунзе. Мне не удалось туда поехать из-за, как говорится, служебных обстоятельств, к которым мы еще вернемся. Пресса не баловала нас новостями об авиационных соревнованиях, и, чтобы быть в курсе событий, приходилось постоянно названивать в аэроклуб.

Галя была в числе лидеров. В итоге она стала серебряным призером в многоборье, обыграв многих именитых спортсменок. Это укрепило ее позиции в команде, открыло хорошие перспективы на следующий спортивный сезон. Осенью, как всегда, сборная отправлялась на тренировки в Ессентуки, а незадолго перед этим мы с Галей встретились в аэроклубе. Выслушав мои поздравления, она тут же перевела разговор на другую, в тот момент более важную для нее тему:

— В Ессентуки улетаю!

— Знаю, сборы начинаются в конце сентября, — я удивилась, что столь привычное событие так ее взволновало.

— Да нет, ты не поняла, — улыбнулась она. — Меня в перегон записали, завтра и полетим!

Вот, оказывается, причина столь радостного настроения: наконец-то ей доверили принять участие в перегоне самолетов!..

Обычно к месту каждого сбора из Тушино отправлялись и наши пилотажные машины. На них не устанавливается навигационное оборудование, и совершать дальние маршруты они должны вслед за лидером, которым, как правило, бывает старый заслуженный Ан-2, называемый в обиходе "Антоном". По нескольку Яков пристраиваются к нему справа и слева и, как гуси за вожаком, следуют за ним с промежуточными посадками до конечного пункта. Иногда такие перелеты затягивались на несколько недель из-за плохой погоды, а бывало, что группа одолевала весь маршрут и за два дня.

Чтобы участвовать в перелете, надо хорошо летать строем, иметь большой объем внимания и при необходимости быстро принимать самостоятельные решения. Поэтому право участвовать в перегоне самолетов дается опытным, пользующимся особым доверием пилотам и, получив его, можно считать, что ты поднялся еще на одну ступень профессионального мастерства.

— Хорошо бы вам не застрять нигде по дороге, а то умотаешься перед сборами, а там тоже нагрузка приличная. Да ты и после соревнований еще не отдохнула, поди?