Врач фараона
Шрифт:
— Ты вновь говоришь обо всем как о математической задаче, — раздраженно ответил Уджагорреснет — но сам я по-прежнему убежден, что дело в другом! И ни узлы, что собрался резать твой спесивый друг, ни эти твои расчеты не являются причиной — лишь следствием…
— Следствием чего? — удивленно переспросил Пифагор — может быть, гнева богов?
— Нарушенного порядка! — кивнул Уджагорреснет. — Где, будь он проклят, Хуфхор!? — прикрикнул он, повернувшись к жрецам Хнума.
— Е-его корабль уже у пристани, о Великий — забормотал прибежавший с улицы жрец, услышавший громогласный голос Уджагорреснета еще снаружи.
— Славно — уже мягче ответил Верховный Жрец, заметив, как облегченно выдохнули все жрецы, — я встречусь с ним в его доме — через половину водяной меры — пусть переоденется с дороги — не хватало еще ему предстать передо мной вымазанным в крови какой-нибудь антилопы…
Солнце почти село. Храм постепенно погружался во мрак и множество слуг стали спешно приносить масляные лампы и факелы, чтобы осветить его внутреннее пространство, дав возможность работать врачам и перепугавшему всех своим появлением начальству.
— Я поддену вот тут — тихим, сосредоточенным голосом пробормотал Демокед, залезая скальпелем под один из узлов на шее несчастной девочки.
Лезвие прорезало кожу и вошло глубже. Брызнула кровь и темная ее струйка потекла по тонкой детской шее, скапливаясь в темную лужицу над рельефной ключицей. Девочка никак не реагировала. Глаза ее были закрыты, а тело безвольно лежало. Лишь изредка и мелко поднимающаяся грудь указывала на то, что она все еще жива. Лезвие в руках Демокеда, поблёскивая в свете масляной лампы, прошло дальше, аккуратными надрезами намечая круговую рану вокруг самого крупного узла.
— Осторожнее, ты можешь задеть жилу и тогда ей конец — Уджагорреснет встал рядом, внимательно приглядываясь к чужой руке хирурга.
Ему было непривычно видеть операцию, производимую чужими руками. Несмотря на то, что Демокед совсем не нравился Верховному Жрецу, он вынужден был признать, что напыщенный молодой грек довольно искусно владеет скальпелем.
— Вот сюда и тут чуть глубже — ловкими пальцами Демокед перехватил скальпель и лезвие исчезло под узлом, глубоко проникая в шею девочки.
Снова брызнула кровь, гроздью темных капель полетев на тунику грека, сосредоточенно присматривавшемуся к нанесенной ране и нагнув голову почти к самому телу девочки.
Он начал легко опускать ручку скальпеля вниз и оба врача увидели, как узел приподнялся над обильно кровившей раной, удерживаемый теперь лишь тонкими лоскутами плоти. Черное зияние этой раны было пугающим даже для опытного взгляда Уджагорреснета, не суля ничего хорошего больной, даже если узел все-таки удастся отделить. В некоторые области тела никогда не должен проникать свет и так задумано богами.
Сзади послышались тихие шаги сандалий Пифагора, остановившегося рядом и также с любопытством заглянувшего на происходящее через спины грека и жреца.
Служители храма отошли подальше от страшных манипуляций и принялись усердно надраивать полы храма, протирать статую Хнума и демонстративно тщательно смазывать алебастровую плоть изваяния благовонными маслами.
Внезапная струя крови ударила вверх, заставив Демокеда от неожиданности выронить скальпель и отшатнуться. Металл со звоном упал на гранитный пол и отскочил, затерявшись под ложем. Заливая тело девочки, так и не подавшей признаков жизни, кровь хлестала на гранитный пол и мраморное ложе. Слишком быстро, чтобы исход не был понятен всем уже сейчас.
— Ну вот и все — ты задел канал — мрачно констатировал Уджагорреснет, отходя подальше, чтобы брызги не попали на его собственную одежду.
С потерянным видом Демокед глядел на содеянное и в глазах его смешались сожаление, страх и отчаяние. Руки его, потерявшие скальпель, опустились вниз и теперь он нервно теребил подол своей туники, измазав его кровью.
— Я предупреждал, что это опасно — буркнул Уджагорреснет — малейшее неверное движение и…
— Жаль ее, но она была обречена — рассеянно пробормотал Пифагор, тоже отходя от ложа и по-прежнему задумчиво почесывая бороду.
Тело умирающей девочки внезапно выгнулось, она протяжно застонала и задышала очень часто. Ее глаза широко распахнулись и, невидящим взором белесых зрачков, уставились в потолок храма. Пульсирующая струя крови слабела, под ложем уже натекла большая лужа, темным пятном разливаясь по плитам храмового пола.
— Мне нужно встретиться с Хуфхором — это прояснит кое-что важное… — Уджагорреснет развернулся и зашагал к выходу из храма. — Пусть остальные больные получат достойный уход — утром мы еще займемся их лечением, если боги будут милостивы. Но только уже не столь… варварским способом — он укоризненно посмотрел на Демокеда. — А пока разместите моих спутников в том доме, где еще не было больных — властно приказал Верховный Жрец напуганным служителям Хнума — дома болевших осквернены и могут быть прокляты.
Напоследок Уджагорреснет обернулся и взглянул на ложе с девочкой, возле которого все также потерянно стоял залитый кровью Демокед. Грудь несчастного ребенка больше не вздымалась — девочка была мертва.
***
Дом номарха Хуфхора поражал своим великолепием. Выстроенный на самой высокой точке острова, он подставлял свои белоснежные стены под иссушающий ветер пустыни. Стены его были новыми, выстроенные из обтёсанного песчаника, мрамора и гранита, вместо привычного кирпича-сырца из нильского ила — уже снаружи дом кричал о статусе своего владельца.
Стоило Уджагорреснету пройти во внутренний двор — его встретила влажная прохлада. Малкаф — этот взятый у персов секрет охлаждения жилища в самом жарком климате — справлялся превосходно. Установленная на крыше хитроумная башня улавливала ветер, вентилируя все жилище, а вода из подземного колодца, непрерывно циркулируя по открытым каналам вдоль стен, испарялась и снижала температуру, наполняя воздух приятной, влажной свежестью.
Внутри дома Верховного Жреца встретили ароматы мирры и букет из тонких нот каких-то южных специй. Мебель ливанского кедра, какую любил и сам Уджагорреснет, во множестве украшала гостиный зал и была вырезана искусными мастерами, придавшими мертвому дереву живейшую элегантность. Аромат, еще источаемый свежей древесиной подсказывал, что все это было куплено относительно недавно. Изгибы ножек, множество резных форм отвлекали глаз своей буйной пестротой — чувствовалось, что кошелек владельца дома намного превышает его же вкус.
Тут и там стояли шкатулки и настольные украшения, выточенные из слоновой кости и полнившиеся золотыми и серебряными украшениями. Выложенный плитками отполированного мрамора пол был украшен замысловатыми узорами, удивительно красивыми, но непонятными, возможно, даже самому владельцу.
В таком доме не стыдно было бы принять и самого фараона — подумалось Уджагорреснету — хорошо живет номарх южных земель…!
Сам Хуфхор оказался человеком весьма упитанным, с гладкими, благостными чертами лица, лоснящегося от благовонных притирок. Совершенно лысый, он надел массивный парик, волосы которого были уложены в замысловатые фигуры. Одетый в тонкое плиссированное одеяние, мужчина сидел в черном кресле, поглаживая массивное золотое ожерелье с сердоликовыми вставками на груди, слишком дорогое для пограничного чиновника даже столь богатого нома.