Врач фараона
Шрифт:
— Великий Жрец, дозволено ли мне задать тебе вопрос не о собственной болезни? — наконец выдохнул он.
— Конечно. Говори, что на твоем уме?
— Когда я был между жизнью и смертью, мне чудились странные голоса. Не богов — людей. Отец и, я не знаю, ещё кто-то… Они говорили о долге. О какой-то тайне нести которую мне суждено, но нельзя о ней говорить... Жрецы уверяют, будто сны бывают пророческими. Открой, так ли это? Может, я просто слышал эти слова в детстве и не запомнил ясно?
Пораженный неожиданностью вопроса, Уджагорреснет помолчал, собираясь с мыслями. Если верный момент, о котором писал его предшественник, в самом деле существовал — он должен появиться куда позже — не сейчас…
— Когда боги хотят послать нам нечто важное — они часто посылают это в наших снах… — уклончиво и тихо ответил Верховный Жрец и на миг в его глазах мелькнуло беспокойство — «Может быть он все-таки знает…?»
— Мой отец всегда чего-то боялся — продолжил юноша, понимающе кивнув — и за себя, и за всю нашу семью. За меня... Он часто говорил, когда я был еще мал, что есть вещи, знать о которых — всё равно как носить кинжал, острием направленный к сердцу. Тяжело и опасно. … как Верховный Жрец Нейт, скажи — сталкивался ли ты с подобным?
Сердце Уджагорреснета упало и замерло. Так вот как хранилась тайна их семьи — через страх. Через запрет. Номарх Бубастиса, добрый и преданный отец, пытался защитить себя и сына, замуровав правду в подземелье молчания, как когда-то, должно быть, делал и его собственный отец... Всякий новый наследник в их семье становился слепым часовым у спящего вулкана, до конца не зная о своем происхождении.
«Что же — это мудро…» — подумалось Верховному Жрецу.
— Сталкивался… — Уджагорреснет отложил бинт. Его голос стал мягче, но сейчас в нём мелькнула и жёсткая нить. —
Иногда, Петубаст, боги дают человеку ношу прежде, чем дали силы нести ее. Так они испытывают нас. И тогда мудрые старшие прячут эту ношу, чтобы она не раздавила молодые, еще неокрепшие плечи. Возможно, твой отец очень мудр. А возможно… — он сделал паузу, взвешивая каждое слово, — возможно, придет время, когда твои плечи окрепнут, и тайна перестанет быть кинжалом, о котором говорит твой отец. Или же лезвие его, отвернувшись от сердца, направится куда-то еще… — Уджагорреснет неопределенно указал рукой в сторону.
Юноша внимательно смотрел на него, но в темных глазах мелькнуло лишь непонимание.
— Вы знаете? О чём они могли говорить? Эти голоса?
— Я знаю лишь то, что видел сегодня, — уклончиво ответил Верховный Жрец, заканчивая перевязку. — И что завтра мне предстоит уехать далеко на юг — в Элефантину, к городу Сиенне, что в Верхнем Египте, на самой границе. Говорят, что там бушует страшная болезнь. На остальное – воля Великой нашей Матери Нейт…
— Я понимаю, твое искусство врача несомненно поддерживают сами боги, но ведь это так опасно, отправляться в неизвестность…? Прости если любопытство напрасно — ум мой еще не ясен — надолго ли задержит тебя столь трудный путь…?
— Никто не может знать — тихо ответил Уджагорреснет — может быть, на месяцы… Но пока меня не будет в Саисе — ты останешься здесь — в стенах этого храма. Не покидай город, не оправившись окончательно! Рана, что я вынужден был нанести тебе — тяжела — и я хотел бы еще раз осмотреть ее лично. Это не просьба, юноша, но условие! Для твоего полного исцеления, ведь еще вчера ночью ты стоял на пороге смерти...
Петубаст удивлённо поднял брови, но в глазах его отразилось покорное согласие и теплая благодарность.
— Я напишу твоему отцу, объясню, что в храме Великой Нейт ты будешь под моей личной защитой! Старшие жрецы храма помогут тебе во всем, и будут рады обучать тебя! Поверь, мудрым старикам есть что вложить в юное сердце, пока плоть твоя не перестанет нуждаться в крепкой повязке. В этих стенах век за веком мы учим не только письму, но и многому другому…
Уджагорреснет встал и хлопнул в ладоши. В комнату немедленно вбежал младший служитель и, почтительно склонившись, взял посуду, поливая руки Верховного Жреца свежей водой, чтобы вернуть им чистоту.
Решение пришло в его усталый ум и кристаллизовалось, как застывает соль из горького озера, стоит ей подсохнуть на жарком солнце. Сейчас он уедет, оставив Петубаста в самом безопасном месте, под присмотром доверенных жрецов, что начнут его воспитание. Договор с Поликратом будет затянут, помогая воле богов, пусть бы даже они и не нуждались в помощи от смертных. Самому же ему надо разобраться с болезнью, что терзает Южные Врата. И как странно, что кажется, будто несмотря ни на что, все складывается замечательно…
«По крайней мере я выиграл время» — с приятным теплом подумал Уджагорреснет — «чтобы лучше понять как, а главное когда уместно превратить спящую искру в пламя». — Он удовлетворенно улыбался, но любой, самый внимательный наблюдатель никогда не увидел бы за улыбкой усталого врача что-то иное, чем просто радость от выполненной работы.
— Отдыхай и да помогут тебе благие наши боги — сказал Уджагорреснет, уже поворачиваясь к выходу. — И помни мой наказ! Пока я не вернусь — стены храма Нейт — твои стены. Я не привык не доводить свою работу до конца! — его голос прозвучал строго.
Не дожидаясь ответа, жрец вышел в коридор, легко оттолкнув замешкавшегося к вечеру служителя у входа. Шаги его зазвучали твёрже, быстрее. Он шёл уверенно и бодро, уже не как врач, что посетил излеченного больного, но словно командующий, которому предстоит начать кампанию.
Во дворе храма он нашёл одного из старших писцов, почтительно повалившегося в его ноги, стоило только властной фигуре Уджагорреснета приблизиться.
— Даю тебе два поручения — холодным голосом приказал Верховный Жрец. — Позаботься, чтобы мой корабль был готов к отплытию на юг с рассветом. Запасы воды, провизия, лекарственные травы из наших запасов — самый широкий набор — я еще не знаю, с чем придется столкнуться! К нескольким лучшим подопечным из «Дома Жизни» я сам отправлю рабов немедленно — пусть собираются в дорогу. А ты, — он строго взглянул на покорно распростертого писца, — разыщи двух греков, что гостят у фараона. Их имена — Пифагор и, как его звали — Демокед — при упоминании последнего Уджагорреснет едва заметно поморщился. — Передай им, что Верховный Жрец Нейт и начальник врачей требует их присутствия в этой экспедиции по приказу Амасиса, да живет он вечно. Обмен знаниями и мудростью — пусть к рассвету все будет готово.
Поражённый сложностью ворохом свалившихся на него поручений и властностью тона Великого человека, писец так спешно склонился, что шлепнулся лбом о мраморную плиту, невольно застонав. Потирая ушибленную голову, через мгновение, он уже быстро бежал исполнять волю своего господина.
В сгущающихся сумерках Уджагорреснет остался стоять совершенно один. Где-то там, в самых богатых районах Саиса, должно быть, сотни вельмож беззаботно купаются в роскоши, вовсе не осознавая, сколь хрупким и мнимым стало сегодняшнее процветание их царства. Где-то там, далеко на юге, всех их ждала загадочная болезнь. И лишь богам дано знать, возможно ли простым смертным ее излечить. А здесь, в храме, под охраной камней и неустанных молитв, спал юноша, на будущее которого он только что мысленно возложил столь тяжкое бремя. Посильно ли оно ему? Достоин ли он его? Если бы он только мог знать…