Врач фараона
Шрифт:
— Аменхотеп удивленно вскинул брови, глядя как под головой упавшего быстро стала расти темная лужа. В его глазах мелькнул страх — что-то явно шло не так…
Остальные жрецы поспешно опустили Священную барку. Гулко звякнули металлические опоры, на которые опустились шесты. Кто-то стремительно подошел к упавшему жрецу и потряс его за плечо, пытаясь приподнять, но тело обвисло так безвольно, что опытным взглядом Уджагорреснет сразу понял — «оракул» был мертв. При падении череп его треснул и осколками порвал то мягкое, что призван защищать.
Растерянный Аменхотеп повернулся несколько раз, оглядываясь по сторонам, и быстро зашагал в сторону Уджагорреснета, помахивая рукой в направлении выхода из храма.
— Немедленно исчезни — Великий Амон уже изрек все, что должно, и двери священного храма теперь должны захлопнуться для тебя, как велит священный обычай! — нервно прикрикнул он. Переживая, очевидно, как бы все произошедшее не дошло до разума случайного паломника и по городу не поползли досадные сплетни.
***
— Ну и что же предсказал тебе оракул? — беззаботно спросил Уджагорреснета Пифагор, ожидавший его у выхода из храма.
— Оракул умер — мрачно буркнул Верховный Жрец.
— Как умер? Прямо в храме? После твоего вопроса, или он был мертв уже давно и стражи обманули нас, взяв твое подношение? — грек взволнованно засыпал Уджагорреснета вопросами. Брови его высоко поднялись — он был искренне удивлен, ведь Верховный Жрец шутил редко и, кажется, совершенно не был настроен шутить прямо сейчас.
— Он просто умер, когда изрек пророчество… — неохотно ответил Уджагорреснет. Сам потрясенный произошедшим и словами, что услышал, сейчас он не был готов развлекать Пифагора, рассказывая обо всем, что произошло в святилище Амона.
Мудрый грек кивнул и не стал расспрашивать дальше.
С пол водяной меры они шли по городу молча, просачиваясь сквозь толпу, заполонившую улицы Фив, плотно застроенных домами и виллами. Четырех, а иногда и пятиэтажные — все вместе дома вмещали великое множество народа, так что хотя и давно утратив былое величие, Фивы все еще были намного крупнее Саиса.
— Спасибо тебе за все, Пифагор — остановившись вдруг сказал Уджагорреснет. — Я знаю тебя давно и клянусь ноздрями, через которые обновляется жизнь в теле всякого смертного — ты единственный из эллинов, к кому я испытываю дружбу. Пусть же так и остается!
Пифагор понимающе кивнул и положил руку на плечо Верховного Жреца, с которым познакомился столько же лет назад, сколько разделяло их в тот момент от рождения. Пришло время вновь прощаться.
— Как ты там любишь говорить? Завтрашний день никому неведом? — на обаятельном лице Пифагора заиграла широкая улыбка, которую не могла скрыть даже густая борода. — Да хранит тебя Нейт, Уджагорреснет, друг мой! Буду искренне рад, если судьба еще столкнёт нас!
Наплевав на всякую официальность, ведь любой видел в них сейчас лишь двух торговцев, остановившихся на пыльной дороге, Пифагор сделал шаг вперед и крепко обнял Верховного Жреца.
Уджагорреснет молча улыбнулся и в ответ похлопал грека по спине.
Уже через неделю, плывущий сквозь дни и ночи корабль Верховного Жреца вошел в Дельту. Плавание под луной, что неведомой, божественной силой поднимала воды Великой реки, было безопасным и нигде они не сели на мель. Бессмертные громады пирамид, навсегда упокоившие властелинов Древнего Царства уже остались позади — приближался Саис. Ловко лавируя между рукавами Нила, капитан вел судно умело, быстро сокращая время, что разделяло Уджагорреснета от тяжелой встречи с Амасисом.
Все прошедшие дни Верховный Жрец провел в молчании, прерываемом лишь для молитв Нейт, да редкой диктовки самых важных писем. Когда солнце исчезало за горизонтом и небо чернело, посыпаясь мириадами звезд, Уджагорреснет слышал крики ночных птиц и всплески воды.
Ему не спалось. Жрец размышлял. Усталый ум его все время думал о пророчестве, об Амасисе и его сыне, о Камбизе и об Элефантине. Думал о том предательстве, которое пообещал ему, возможно, сам Амон, убивший несчастного жреца, что, передал Его слова. Думал о Петубасте, которого спас. Не уехал ли юноша? Как с ним поступить? Почему его отец никак не дал понять раньше, от кого идет их род? Почему смолчал старый Хорнеджиртеф, долго служивший Верховным Жрецом Нейт? Десятки вопросов роились в его уме, но оставались без ответа.
Выплывший из-за горизонта шар солнца залил сушу и воды Черной Земли лучами милости Ра, встретив Уджагорреснета еще спящим. Прорвавшись сквозь веки Верховного Жреца, яркий свет разбудил его и, устало потянувшись, Уджагорреснет вышел на палубу.
— Еще прежде блистающего часа[1], о Великий, мы войдем в гавань Саиса — пообещал седой капитан, шествующий по длинной палубе, чтобы раздавать указания заспанным матросам. Они дежурили посменно и были так непривычны к плаваниям по ночам, что последние дни измотали даже самых стойких из них. На смуглых, обветренных лицах моряков читалась усталость и желание поскорее сойти на берег, предавшись отдыху и всем тем простым радостям, что сулит простым людям каждый порт крупного города.
— Спасибо тебе, Тутмос — кивнул капитану Верховный Жрец, пытаясь застегнуть роскошное льняное одеяние и аккуратно надеть нагрудное украшение, на огромном самоцвете в центре которого были выгравированы символы Нейт.
До встречи с фараоном оставались считанные часы —нужно было успеть собраться с мыслями…
***
Несмотря на то, что срок прошедший с их последней встречи не был столь уж велик — фараон заметно одряхлел. Тяжелым, грузным телом он восседал на привычном ему троне из черного древа, обложенный подушками.
Завидев Верховного Жреца Нейт, пришедшего во дворец прямо с дороги и вежливо поклонившегося ему у входа, Амасис приветственно махнул ему рукой.
— А-а, любезный мой Уджагорреснет — отрадно глазам моим видеть тебя вновь! Как поживают южные земли? Все ли так страшно, как описывали подданные мои из Та-Сети?
Хотя причин ненавидеть своего владыку Уджагорреснету хватало с избытком, а гнев от предательского обмана еще жег его сердце, Верховный Жрец не подал вида.
— Да живешь ты вечно Царь Обеих Земель. Болезнь была страшна, но скромными усилиями я восстановил Маат, как мог. Так что если боги будут благосклонны и услышат мои молитвы — совсем скоро все вернется к порядку — Уджагорреснет поклонился фараону, останавливаясь невдалеке от трона и внимательно вглядываясь в обрюзгшее лицо старика.
— Невероятно умел, каким я всегда тебя и знал — удовлетворенно причмокнул Амасис, отпивая вино из кубка и ответно всматриваясь в жреца. Взор фараона был мутным, но не от вина — нарастала давняя болезнь, что постепенно лишала его зрения и не могла быть излечена иглой.
— Как жаль, что весь Египет — не Та-Сети — ты быстро навел бы порядок во всех делах Обеих Земель — с ухмылкой продолжал Амасис. — Уже знаешь о персидском коршуне, что величает себя орлом? Камбиз, этот дерзкий юнец требует мою дочь, будто мы уже его подданные, вроде лидийцев!